Гектор разоблачает двойную игру

Гектор разоблачает двойную игру

Жан-Марсель разжигал на улице костер, а за каждым его жестом с огромным любопытством наблюдала группка детей нья-доа.

— Какие очаровательные, правда? — обратился он к Гектору.

Действительно, ребятишки с их умненькими смеющимися мордашками, одетые в цветастые наряды, словно позаимствованные из горных восточных сказок, были чудо как хороши, и их хотелось навсегда защитить от телевизионной рекламы и фабричных сладостей.

— У вас хорошее настроение, не правда ли? — заметил Гектор.

— Да, я поймал спутник и смог обменяться сообщениями с женой.

— И что она вам сказала?

— Скорее, приятные вещи. Что она перестраивается. Вы понимаете, что бы это могло значить?

— Что она перестраивает себя, словно старый дом, чтобы снова принять вас.

— Отлично! По крайней мере, именно так мне хотелось бы думать.

— А как ваша переводчица-китаянка?

— Знаете, в результате ничего так и не произошло.

Жан-Марсель рассказал, что их с мадам Ли очень тянуло друг к другу и они даже признались в этом взаимном чувстве за зеленым чаем со льдом, однако в конце концов сочли, что будет разумнее не подвергать опасности брак, который каждый из них, со своей стороны, пытался реанимировать.

— Но это же великолепно! — воскликнул Гектор.

— Возможно, — согласился Жан-Марсель. — Но не очень-то легко. В то же время у меня сложилось впечатление, что я наконец-то стал взрослым. Впервые в жизни я сознательно отказался от очень соблазнительной и вполне реальной возможности.

Гектор подумал, что такой отказ — одно из самых прекрасных, наверное, доказательств любви, которое, увы, приходится сохранять в тайне. Не вернешься же домой со словами: «Дорогая, я был в двух шагах от умопомрачительной интрижки, но в последний момент удержался, так как по-настоящему люблю тебя». Ведь для многих идеальная любовь означает, что никто другой не может увлечь любящего человека даже на мгновение. Вот только существует ли такая любовь? И если задуматься, разве не ценнее устоять против искушения, чем просто ему не подвергаться?

Он открыл свой блокнотик и записал:

Любить — значит от чего-то отказываться.

К ним подошла Вайла и с любопытством следила за тем, как он пишет. Гектор почувствовал, что она сгорает от желания вникнуть в смысл его записей. Словно это дало бы ей уверенность в том, что она всегда будет понимать его.

— Должен вам сообщить, что Вайла попросила разрешения воспользоваться моим спутниковым телефоном, чтобы отправить кому-то в отель сообщение на кхмерском. Мне кажется, это письмо вам, и теперь она ждет его перевода на английский.

Вайла догадалась, о чем они говорят, и улыбнулась Гектору с довольным видом, как будто сыграла с ним веселую шутку.

— А куда делись японки? — спросил Жан-Марсель.

— Собирались уехать, а потом решили еще ненадолго остаться.

— Странные из них туристки.

— Как и вы — странный бизнесмен, — ответил Гектор.

Жан-Марсель не среагировал и продолжил возиться с костром.

— Хотите знать, о чем они мне рассказали? — поинтересовался Гектор. — Пригодится для отчета Гюнтеру.

Жан-Марсель застыл, ничего не сказал, а потом улыбнулся:

— Что ж, больше нет смысла играть в прятки?

— Никакого.

— Единственное уточнение: хорошо бы Гюнтер не узнал, что вы меня раскололи. Могу я вас попросить ничего ему пока не сообщать?

— Договорились.

Жан-Марсель с облегчением вздохнул, чему Гектор удивился. Он подумал, что настоящий профессионал ни за что бы не отказался с такой легкостью от своей легенды, как они это называют. Ведь у Гектора были только подозрения и никаких доказательств, так что Жан-Марсель мог все отрицать и, вероятно, даже сумел бы убедить Гектора, что тот становится параноиком. И Гектор сказал себе: по всей видимости, Жан-Марсель отказался от мнимой роли номер один, чтобы лучше замаскировать реальную роль номер два. Наверное, он работает не на Гюнтера. Гектор вспомнил капитана Линь Цзао из Народно-освободительной армии, господина Вэя, потом настоящих работодателей Мико и Шизуру. Не становится ли это дело слишком серьезным для психиатра, терзаемого любовными страданиями?

В этот момент к ним подошла взволнованная Нот.

— Кормор? Кормор?

Вслед за ней появились вождь Ньяр и Аанг Длинные Руки, оба тоже чрезвычайно озабоченные. Профессор Корморан исчез.