18.07.2008

18.07.2008

Иногда я на разные лады, с разной высотой голоса и интонацией говорю ребенку одно и то же, показываю и проигрываю, для того чтобы под определенным словом, понятием или действием у него откладывалось не единственное когда-то услышанное в конкретной ситуации звучание, а разные, и чтобы разнообразие использования одной и той же вещи было максимальным.

Так, например, большая игрушечная пожарная машина с выдвижной лестницей, которая есть у нас в игровом зале, может быть и машиной, и эскалатором, по которому едут люди, и горкой для шариков (игрушек, машинок), и средством для сбивания кеглей, и машиной, на которой я могу катать детей, и т. д. При этом важно отслеживать, чтобы ребенок был включен в это время в процесс. Когда вы кормите маленького ребенка, а он не хочет, вы говорите: «А кто это там полетел, а? Птичка!» — и в это время незаметно суете ему очередную ложку пюре, которую он незаметно для себя пережевывает. Так и тут: включить — не значит заставить или открыть зажатый рот руками и впихнуть в него ложку, а значит, в игровой форме, делая что-то, что включает ребенка, параллельно отрабатывать какой-то навык, слово, действие.

* * *

Никогда не поверю, что аутистам не нравится ощущать всю полноту жизни. Никогда не поверю, что они закрываются от людей, потому что те им не нужны. Никогда не поверю, что они любят одиночество.

Что им страшно и сложно, и поэтому они закрываются — верю. Что им в одиночестве спокойнее и безопаснее — верю. Что над ними все небо заволокло тучами, что они в тумане и им из-за этого не видно и не слышно — в это верю. Что они пугаются неожиданностей — верю. Но в этом нет ничего удивительного — если очень долго жить в темноте, то свет слепит, и к нему привыкнуть надо.

Выйдя на свет из подземелья, надо прикрыть глаза рукой. Иногда необходимо держаться за чью-то руку и принимать чью-то помощь, постепенно научаясь обходиться без нее. А можно решить, что это сложно и невозможно, и всегда ходить в темных очках, но тогда при свете жить так и не получится научиться — только с темными очками в светлом мире.

* * *

Организм аутичного ребенка очень часто не дышит. На это влияют и физиологические особенности, например, сниженное кровообращение, и психологические — закрытость, тотальная защита от восприятия всего внешнего, затрудняющая любые ощущения, и дыхание в том числе.

Поэтому ребенку, чтобы почувствовать, надо больше. Больше воды, больше воздуха, больше ощущений. Для этих ощущений хороши и вентиляторы, и вода — не хватает свежести и легкости, всепроникающего и продувающего насквозь воздуха и такого же легкого, всепроникающего и продувающего общения. Необходима и гипервентиляция легких.

У таких детей, как правило, и высокое давление, как внутреннее, так и внешнее. И надо учитывать эти факторы. Давление и органическое, и психологическое. Если действовать по всем направлениям, тогда и эффект будет сильнее.

* * *

Жизнь в сумраке — это даже хуже, чем во мраке. Потому что это ни то ни се.

Вот аутизм — это сумрак. Это ни то ни се. Аутизм — это ничто.

* * *

Аутизм — как диатез. Все время в коросте. Только это не органического характера, а психологического. Это что-то, что мешает полноценному проникновению ощущений и чувств к нервным окончаниям.

* * *

Монотонные физические нагрузки не приносят пользы аутичному человеку, а лишь способствуют его аутизации. Разнообразные, активные, неожиданные, быстрые физические нагрузки, наоборот, полезны.

Монотонность выматывает. Монотонность — враг аутиста.

Умеренные прогулки — по-хорошему расслабляют.

Активность и разнообразие — включают, хотя и выматывают тоже.

Исключение монотонности не исключает необходимости спокойных игр, спокойного времяпрепровождения, отдыха, потребности или необходимости иногда полежать, посидеть на руках в обнимку с кем-то. Просто во всем нужна мера.

* * *

Важно не что, а как и кто будет играть, общаться, заниматься с ребенком.

Делать это может любой. Кому-то, правда, будет просто научиться, а кому-то сложно. Но научиться может каждый. По-разному, акцентируя внимание на разных аспектах, используя разные инструменты общения, идя разными путями, но к достижению одной и той же цели.

* * *

У меня здесь все вперемешку. Но практически каждый аутист, да и не только аутист, проходит все эти этапы, уровни. Правда, не всегда это осознано как самим ребенком, так и его окружением, а иногда и специалистами, работающими с ним.

* * *

Аутичным людям свойственен очень высокий уровень контроля. Иногда их система контроля не выдерживает и замыкается или дает сбой, и тогда вылетают пробки. А когда пробки вылетают, тогда уже нет ничего. Контролировать нечего.

Не надо перенапрягать систему, в том числе и нервную, но и освещать квартиру одним светильником тоже не надо.

* * *

Я часто провоцирую, иногда достаточно жестко. Но делаю я это только тогда, когда уверена в своих силах. Иначе не стоит даже начинать, так как будет только хуже.

На провокациях можно вытащить естественные реакции. Ребенок сам этого не заметил и сделал, проскочил. Как бобовое зернышко. А назад, в аутизм, я уже стараюсь не пускать, максимальное время удерживая его настоящего и естественного. Так как я хочу не маску перекрасить, а лицо показать, да еще и убедить, что это лицо хорошее.

* * *

Высокая чувствительность у аутистов развивается как гиперкомпенсация. В ущерб развитию всего остального.

* * *

Существуют разные пути получения информации. Проглотил и терпеливо переварил, несмотря на то что это яд, или выплюнул, ил и отложил в сторону как неопознанный объект. Аутичному человеку наиболее свойственен первый вариант — то есть проглотить и переварить, вне зависимости от пользы или вреда. И в большинстве случаев информация, от которой в норме человек ограждает себя, у аутистов оседает на дне сознания тяжким грузом и мешает полноценному развитию.