Перевод психических образов в фонетические комплексы

Перевод психических образов в фонетические комплексы

Мы увидели, что различные значения слов (например, «цветок», «сексуальный», «новое рождение» и «пролитие крови»), которые связаны с одинаковым звуковым рисунком корня («carn»), соотносятся через лежащую в их основе архетипическую структуру не лексически, синтаксически и, во многих случаях, даже не этимологически. «На бессознательном уровне смысловые отношения между компонентами фонетически ассоциированных слов осуществляются через архетипический образ». Этот комплекс значений, соединенных по принципу фонетического созвучия, составляет центральный элемент и обнаружен во многих культурах мира. Возможно, что его наиболее известной формой является греческий миф о Деметре и Персефоне. В «Гимне Деметре» мы находим комплекс рассмотренных нами ассоциаций тонко вплетенным в фантазию о дефлорации в «насилии над Персефоной». [32] Персефона, дочь Деметры, отправилась в отдаленную Низийскую равнину, где она стала играть с дочерьми Океана и срывать розы, фиалки и другие цветы. Гея завлекла Персефону еще дальше, показав ей невиданный ранее, странный и удивительный цветок (нарцисс). Восхищенная его красотой, она тянется к нему обеими руками, желая сорвать его. И тут внезапно раскалывается земля и из разлома появляется Аид, хватает Персефону, усаживает ее в свою колесницу и отвозит в подземный мир, где вступает с ней в брак.

В своей работе «Символы трансформации» Юнг приводит несколько развернутых примеров этимологического анализа различных архетипических тем [33] и завершает их описание следующими словами: «Рассматривая этимологию, мы должны учитывать не только миграцию к корневому слову, но и автохтонное оживание некоторых первобытных образов». [34] Работая над данной темой, Юнг заметил наличие в языке следующей тенденции: в словах, значение которых относится к одному и тому же архетипическому образу, наблюдается сходный, этимологически определенный, фонетический рисунок.

Фонетическая связь между G. «Mar», французским «mere» и рядом слов, обозначающих «море» (лат. «mare», G. «meer», фр. «mer») весьма примечательна. Быть может, это указывает на великий первобытный образ матери, которая некогда являлась нашим единственным миром, а позднее стала символом всего мира? [35] При дальнейшем расширении терминов, ассоциируемых с Прометеем, Юнг приходит к заключению, что диахроническая связь между фонетическим рисунком слов «праманта» и «Прометей» основана не на лингвистической трансмиссии, а представляет собой «архетипическую параллель»:

Линия от «праманты» к «Прометею» проходит не через слово, а, скорее, через идею или образ, и тогда Прометей может иметь то же самое значение, что и «праманта». Но только это будет архетипическая параллель, а не лингвистическая трансмиссия. [36]

Получая ответ на вопрос о том, по какой причине такое большое количество различных значений примыкает к одному фонетическому рисунку, можно понять символические измерения языка. Некоторые лингвисты полагали, что звуковой рисунок представляет собой фонетическое описание соответствующих смысловых аспектов: звук описывает смысл. Это справедливо в случае звукоподражания, и ранее некоторые лингвисты разработали даже лингвистическую теорию, основанную на данном явлении. Однако мы сфокусировали свое внимание на совершенно ином языковом явлении. Мы пытаемся психологически понять значимость «инвариантных комплексов тех значений, которые остаются неизменными при трансформациях их фонетических носителей». [37] Именно инвариантное соотношение семантических аспектов остается постоянным в каждом фонетическом комплексе и подразумевается по умолчанию в бодрствующем состоянии. Однако, чем более рассеивается внимание говорящего, тем более увеличивается число звуковых ассоциаций и тем более явным становится архетипическая совокупность значений. Глубинные внутренние значения немедленно передаются во внешние поверхностные звуковые ассоциации. Чтобы обнаружить архетипический смысл в глубине языка, нам необходимо переместить внимание с семантического аспекта на инвариантность фонетического рисунка. Возможно, что мечтатели, поэты и сумасшедшие имеют такое опасное ощущение глубины воображения по той причине, что их лингвистическая чувствительность в большей степени направлена на инвариантные архетипические структуры звука и образа.