Урок мотылька

Урок мотылька

У Питера Джонасона, создателя идеи психологии Джеймса Бонда, есть своя теория психопатии. Он отмечает, что эксплуатация окружающих — занятие рискованное. Зачастую она заканчивается неудачей — и не только потому, что люди бдительно выслеживают головорезов и мошенников. Они также, как правило, плохо реагируют на них — посредством юридических или иных мер. Джонасон объясняет, что если вы собираетесь пойти по нечестному пути, то с отторжением легче справиться, если вы экстраверт, очаровательны и имеете высокую самооценку. Кроме того, обладая этими качествами, гораздо легче сняться с места и отправиться в путь.

Конечно, Бонд постоянно находится в разъездах. Будучи шпионом, он всегда перемещается по территории; то же самое делает серийный убийца на шоссе или делали странствующие монахи древности. Но хотя у них различные причины для путешествий и они находятся в различных частях психопатического спектра, все они руководствуются одной и той же метафизической схемой — бесконечным поиском нового, возвышающего опыта; смертным боем с безумным лидером преступников; неизмеримой, отравляющей властью отнятия жизни другого человека или трансцендентальной чистотой вечного странствия.

Подобная открытость опыту — качество, которое роднит психопатов и святых; если вы помните, оно является составной частью медитации «полноты ума». Но это лишь одно из нескольких качеств, которые объединяют эти две противоположности (см. рис. 7.2). Не все психопатические качества являются духовными, и наоборот. Но существуют те, которые явно перекрываются, и открытость опыту является, возможно, самым фундаментальным из них.

С этим явно согласился бы Хантер С. Томпсон. В конце концов, это единственное качество, с которым мы рождаемся.

Рис. 7.2. Связь между психопатическими и духовными качествами.

Закончив с делами, связанными с агентом ФБР из Куантико, я отправился отдохнуть на юг, во Флориду. Убивая время в Майами в ожидании обратного рейса, безоблачным воскресным утром я случайно оказался в Малой Гаване, на блошином рынке. На столике с антикварными вещицами, рядом с лобзиками, лежал экземпляр «Арчи и Мехитабель» — ее запыленная темносиняя обложка сверкала как бирюза под тропическим солнцем.

Эта книга, написанная в 1927 году известным нью-йоркским колумнистом Доном Маркесом, рассказывает о приключениях Арчи — таракана со склонностью к поэзии, <и его приятельницы Мехитабель, бродячей кошки, заявляющей, что в прошлой жизни она была царицей Клеопатрой.

Я перелистал книгу. И наскреб пару долларов. Позже, на высоте 40 тысяч футов над штормовой ночной Атлантикой, я наткнулся на это стихотворение.

Это стихотворение о мотыльках. Но и о психопатах тоже. Я скопировал его. И поместил в рамку. Сейчас оно висит над моим рабочим столом: энтомологический памятный подарок о горизонтах существования.

И жестокая, несчастная мудрость тех, кто стремится к ним.

как-то вечером

я разговаривал с мотыльком

он пытался пробить

электрическую лампочку

и сгореть на ее спирали

зачем приятель

ты бьешься о стекло спросил я его

потому что так принято

у мотыльков или потому

что раньше было открытое

пламя свечи вместо

электрической лампочки

в которой ты превратишься в уголек

разве у тебя нету здравого смысла

у меня его навалом

ответил он

но иногда мы устаем

от его использования

нам становится скучно от рутины

мы жаждем красоты

и вдохновения

огонь прекрасен

и мы знаем что если мы

слишком близко подлетим к огню

он убьет нас

но это не имеет значения лучше быть счастливым мгновение

а потом красиво сгореть

чем жить долго

и скучать все это время

и мы скручиваем свою жизнь

в один маленький свиток

а затем выстреливаем этим свитком

который и есть жизнь

поскольку лучше быть частью красоты

одно мгновение а потом перестать существовать

чем существовать вечно

и никогда не стать частью красоты

наше отношение к жизни

легко прийти легко уйти

мы как люди

какими они были до того

как стали слишком цивилизованными

чтобы наслаждаться

и прежде чем я смог опровергнуть

его философию

он взлетел и принес себя в жертву

на патентованной зажигалке

я не согласен с ним

я предпочел бы

быть вдвое менее счастливым

и вдвое более долговечным

но в то же самое время я хотел бы

чтобы было что-то чего я желал бы

так страстно как мотылек хотел сжечь себя