Искаженное восприятие и групповой фаворитизм

Искаженное восприятие и групповой фаворитизм

Существенную роль в развитии межгрупповых конфликтов играет также искаженное восприятие друг друга людьми, принадлежащими к разным группам. Основанием такого искажения выступает опять-таки сама групповая принадлежность и связанные с ней особенности поведения. Так, групповой фаворитизм, то есть предрасположенность к членам «своей» группы, заставляет нас воспринимать собственную группу как достойную, сильную, нравственную, «чужая» же на этом фоне обязана выглядеть ущербной, низкой, злонамеренной. Распространенность таким убеждениям обеспечивает упоминавшийся выше феномен «огруппления мышления», превращающий эти убеждения в устойчивый стереотип. Групповая же поляризация доводит «образ врага» до абсолютных кондиций («империя зла», как отзывался о бывшем СССР американский президент Р. Рейган, или «ось зла» – определение Дж. Бушем-младшим ряда стран – противников США). При этом подлинная несовместимость целей участников конфликтов может быть не так уж и велика. Но в искривленном пространстве межгруппового восприятия она разрастается до немыслимых размеров.

В силу того что искажения восприятия однотипны у обеих конфликтующих сторон, они получаются зеркальными. Каждая группа предпочитает наделять добродетелями себя, а все пороки приписывать исключительно противнику. В результате получаются парадоксальные вещи: все государства на земном шаре торжественно клянутся в своей приверженности миру и согласию, но в их общей истории невозможно отыскать период, в котором не было бы военных конфликтов. Это не лицемерие. Это вполне искреннее убеждение, что «наша» готовность к миру подлинна, а «их» – всего лишь хитрая уловка. При этом противоборствующие стороны попадают в заколдованный круг: искаженное восприятие (мы миролюбивы – они агрессивны) ведет к разрастанию конфликтных действий, а эскалация конфликта, с одной стороны, «подтверждает» отрицательный образ оппонентов, а с другой – усиливает степень искажения восприятия.

Вместе с тем разрешение конфликта ведет и к изменению восприятия бывших оппонентов. Бесчеловечные буржуи-эксплуататоры вдруг превращаются в созидателей общественного богатства, радетелей отечества и покровителей искусств. А вероломные захватчики-самураи после нормализации отношений с ними оказываются скромными и дисциплинированными трудоголиками, лидерами по производству автомобилей, магнитофонов, телевизоров, смартфонов и т. п… Подобные трансформации происходят ныне по несколько раз на протяжении жизни одного поколения. Поскольку рационально объяснить их непросто, частенько используется удобный штамп: «плохой лидер – хороший народ». Немецкий народ, к примеру, исключительно культурен, трудолюбив и т. д., а вот вождь ему достался в первой половине XX века просто параноидальный. Наш российский народ славен своими добродетелями, но и ему после Петра I фатально с лидерами не везет. Надо ли говорить, что подобные «объяснения» – еще одна иллюзия в мощном слое искаженного восприятия.