Алексей Ксендзюк ПСИХОНЕТИКА. АКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ И ТРАНСФОРМАЦИЯ О новой книге О.Г. Бахтиярова

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Алексей Ксендзюк

ПСИХОНЕТИКА. АКТИВНОЕ СОЗНАНИЕ И ТРАНСФОРМАЦИЯ

О новой книге О.Г. Бахтиярова

Новая книга Олега Георгиевича Бахтиярова «Активное сознание» является, прежде и более всего, психотехнологическим пособием. Я считаю эту работу весьма важной по нескольким причинам.

Во-первых, здесь представлена эффективная концепция структуры сознания, где субъект управляет состоянием собственной психики с помощью пробужденной и осознанной воли.

Во-вторых, исходя из своей теоретической предпосылки, О. Бахтияров создает целый букет психотехнологических «линий», которые в совокупности способны основательно изменить как силу человеческого сознания, так и качество осознавания себя. Практик получает возможность прояснить и преодолеть многие затруднения, с которыми он встречается на пути усовершенствования «организма сознания» (авторский термин).

В-третьих, эта работа предлагает экономный и весьма точный язык описания тех процессов и явлений в психическом мире человека, которые в естественном языке оставались неназванными — это дает возможность не просто конструировать психотехнические модели, но и «передавать» довольно тонкий опыт. Как справедливо замечает О. Бахтияров, «лекциями о практиках являются сами практики, а словами, обозначающими запредельные понятия и переживания, становятся состояния, достигаемые в ходе практики». И именно поэтому точность инструкций, провоцирующих конкретное изменение состояния сознания, имеет исключительное значение.

В книге мы находим эффективный психотехнический инструментарий, предназначенный для серьезной работы с собственной психикой. Разумеется, возникает вопрос: для чего вообще нужна такая работа? Что она дает человеку, кроме необычных переживаний и «странных» психических состояний?

Цель этого комплекса психотехнической тренировки — максимальное развитие и усиление высших психических функций человека: внимания, восприятия, воли, намерения и осознания. Такое усиление способно радикально изменить жизнь человеческой психики во многих отношениях. Ну, а поскольку качество психических функций часто обусловливает работу соматики (телесности) и определяет энергетический тонус организма, можно уверенно сказать, что описанные здесь методы способны привести практика к Трансформации всей его психосоматической целостности.

Когда мы касаемся такого особого процесса, как Трансформация человека, возникает множество философских, экзистенциальных, психологических и социальных проблем. Ведь, по сути, человек встречается с «предельным рубежом» своей эволюции — с пере-сотворением собственного «Я». Достигнув этого рубежа, homo sapiens завершает свою историю как биологический вид и начинает новую историю нового сознательного существа.

Эти судьбоносные перемены уже давно тревожат воображение наиболее чувствительных и проницательных представителей человечества. Религиозные пророки, мудрецы, мистики, духовные искатели рассуждали о грядущей Трансформации на протяжении тысячелетий. Эта идея так долго существует в поле коллективного бессознательного, что стала архетипической мифологемой. Все древние народы, уделявшие внимание духовному развитию человека и создававшие в процессе поисков определенную психологическую культуру, транслировали образ Трансформации в том или ином виде, наделяя эти имагинации собственным колоритом, описывая их на своем языке, впитавшем в себя не только лингвистическое своеобразие, но — главное — историю мышления, развития идей конкретного этноса.

Современному человеку наиболее известны философско-практические системы Индии и Китая. На примере древних, тщательно разработанных традиций индийской йоги и китайского даосизма мы видим, как состояние наивысшей интенсивности сознания становится сначала «божественным», затем — в результате систематических размышлений философов — трансцендентным, «потусторонним». Обнаруженные в этом состоянии силы и способности понимаются как божественные либо инфернальные, а само искусство достижения подобных состояний называют «магией». Спустя много лет схожие открытия описывают европейские мистики и оккультисты — на другом языке, в иной системе философских и культурных ценностей, где христианство определяет главные координаты духовного пространства личности. В этом пространстве нет места самостоятельному духовному исследованию, а стихийный поиск более мощных состояний сознания часто отождествляют с «колдовством» и служением Злу в метафизическом смысле слова.

Двадцатый век во всех отношениях оказался переломным: социальные потрясения, экономический взлет в планетарном масштабе, возникновение и крушение концепций, влияющих на способ жизни и мировоззрение людей, ревизия важнейших положений науки и философии, включая самое главное — науку о человеке и его сознании. Появляются мыслители, которые четко формулируют идею Трансформации человека, отделив ее от религиозного или метафизического дискурса. И это становится решающим импульсом для нового витка эволюции человеческого существа.

Можно сказать, что с момента ясного осознания Трансформации психоэнергетического поля человечество выходит на «финишную прямую» в долгом пути от дремотного состояния первобытного гоминида к полной реализации своей способности к осознанию.

Размышления о будущем планетарного сообщества людей и поиск разрешения многочисленных проблем, возникших в результате интенсивного развития технологического (индустриального и постиндустриального) социума породили новое направление практической работы с психикой — психонетику[1]. Если духовные искатели прошлых веков, мыслители и мудрецы стремились к высшей активности сознания, полагая это состояние высшей экзистенциальной либо сакральной ценностью (а потому всегда оставались немногочисленной «духовной элитой» человечества), то мы являемся свидетелями первого пересечения духовных, экзистенциальных и мистических поисков личности с актуальными требованиями социально-экономической эволюции.

Разумеется, на этом этапе главные задачи психонетики — сугубо практические. Это формирование инструментов, психических функций и состояний как инструментов, разработка методов и общей методологии психотехнической работы. И книга О. Бахтиярова «Активное сознание» является, на мой взгляд, серьезным вкладом в общую разработку психонетического проекта. Однако мистику, привыкшему оперировать смутными чувствами, озарениями, интуицией — то есть, тем, что не поддается никакой формализации, — психонетический подход может показаться сухим, редукционистским, даже «бесчувственным». В связи с этим хочу заметить следующее: суть всякого духовного поиска, если отвлечься от вдохновляющих и экзотических слов, которыми наполнены древние традиции, — это Сила (энергия) сознания, эффективность (безупречность) и намерение.

Психонетика занимается оптимизацией метода, что представляется мне крайне важным.

Правильно примененный метод помогает человеку, стремящемуся к Трансформации своей природы, обрести Силу и этим создать предварительные условия для достижения безупречности — то есть, для изменения качества психоэмоционального реагирования и актуализации новых целей и смыслов в жизни трансформанта. Что же касается намерения, то это — область свободной и осознанной воли. Полностью пробудившись с помощью методов активизации сознания, мы способны ясно сфокусировать всю свою жизненную энергию на том намерении, которое полнее всего отражает нашу экзистенциальную потребность. Для меня это — мой личный проект, нагуализм нового цикла. Для другого искателя этим намерением может стать одна из древних традиций (йога, буддизм, даосизм) или иное направление духовного поиска.

Как гласит древняя аллегория, «все реки текут в один океан». Если психонетический метод используется корректно, то вызванное им усиление сознания пробуждает реальное намерение вида. Под «реальным намерением вида» я понимаю то стремление, которое движет человеком вне описания мира, вне внушенных ему идей, ценностей, понятий и представлений. Усиленное осознание открывает нам нашу подлинную сущность, а на этом уровне развития личности вряд ли возможны идеологические разногласия, борьба амбиций, торжество личных пристрастий вопреки энергетической реальности.

Ибо продвижение к сильному осознанию — это борьба за ясность. Читатель ощутит сложность понимания текста книги именно в этом аспекте — там, где автор описывает неосознаваемые психические феномены или предлагает читателю осуществить психические действия, которые не представлялись возможными и не были предметом произвольного внимания. Преодолевая привычную аморфность чувств и осознаний, это множество «смутностей» и «неосознанностей», мы приходим к тем универсальным содержаниям своей психики, что лежат в основе реального «Я». В системе нагуализма нового цикла корпус этих универсальных содержаний следует назвать чистым тоналем — состоянием, максимально приближенным к пониманию другой, безмолвной стороны бытия — нагуаля, или Реальности-вне-интерпретации.

Главной проблемой на этом пути для любого практикующего становится доступ к подлинному переживанию. Именно отсутствие живого опыта приводит к тому, что сторонники какой-то духовной традиции или направления психоэнергетической работы заменяют отсутствие практических достижений разговорами о словах, полемикой о теоретической стороне концепции, блужданием в метафизике. Чем иногда и ограничивается весь личный прогресс. Психонетический подход, описанный в этой книге, помогает справиться с тупиковыми ситуациями такого рода. Обретение опыта многое ставит на свои места и избавляет от словесных игр, за которыми нет ничего реального.

Хочу сразу заметить, что следует быть внимательным и избежать обратной стороны психонетического процесса — так называемой «ловушки ясности», когда сознание кажется большим механизмом. Надо ощутить ту грань, за которой механические алгоритмы, направленные на разрушение (растворение) механистичности обусловленного сознания, сами становятся механизмом, подчиняющим себе жизнь личности. Это парадоксальная стадия. Возможно, она неизбежна в процессе Трансформации психоэнергетических структур, но ее следует вовремя осознать и остановить. В противном случае наша психика лишается той спонтанности и яркости переживаний, которая необходима для ощущения психоэмоциональной полноты. Подавление нежелательных функций и реакций распространяется на все психическое поле. А затем — проецируется на внешний мир как привычка «насильственно» обращаться с окружающей средой. Полагаю, мы должны в равной степени и чувствовать, и контролировать.

Полный контроль (или иллюзия такого контроля) невольно может вызвать у практика ложное впечатление, будто чувствительность ему не так уж нужна. В результате сама способность ощущать как бы «приостанавливается». Она не притупляется, поскольку регулярная психотехническая работа держит ее в активном состоянии. Чувствительность именно «приостанавливается». Область ясного и сильного сознания покрывает значительную часть психического поля, и мы перестаем обращаться к чувству — мы во всех ситуациях только осознаем.

Это комфортное положение для практика, но оно угрожает остановкой дальнейших трансформационных процессов.

Если выражаться языком древних символов, лучше всего передающих экзистенциальное настроение дисциплины, то можно сказать, что волевой способ работы, который столь масштабно представлен в книге О. Бахтиярова «Активное сознание», — это Путь Ян. То есть, путь Силы, ясности и порядка. Этот путь — как экстремальное выражение растущего осознания — способен привести к значительным изменениям в личности. Чтобы избежать возможных искажений, он требует соответственного усиления противоположного начала — Инь, — чувствительности к соматическому полю, чуткости к мировым энергетическим потокам, сновидческой практики. Соединение этих начал может привести к наилучшим результатам. Поэтому сотрудничество таких направлений, как психонетика активного сознания и нагуализм нового цикла, представляется мне в перспективе весьма плодотворным.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.