История Урии Милларда

История Урии Милларда

Позвольте рассказать вам историю Урии Милларда. В девичестве я носила ту же фамилию. Это был гордый и необычный член нашей семьи, жившей в Нью-Брансуике. Его история глубоко тронула меня. И сейчас, по прошествии многих лет, я чувствую сильную связь с героями этой истории, которые воплощают удивительную смелость и приверженность своему видению.

Урия был чернокожим мальчишкой из Рио-де-Жанейро. Впервые я увидела его волевое молодое лицо в фотоальбоме своего дедушки. Голос дедушки дрогнул, когда я спросила его, кто этот мальчик с широкой улыбкой и яркими черными глазами. «Это Урия», – тихо пробормотал он.

Представьте себе: я сижу на крыльце дедушкиного дома ярким весенним утром. Взглянув на него, я увидела, что его глаза наполнились слезами. «А это кто?» – спросила я, глядя на другую фотографию, на которой стояли восемь мальчишек в хоккейной форме, и чернокожий Урия впереди всех – с широкой улыбкой и сверкающими глазами. Взгляд моего старого дедушки стал отстраненным, и он начал рассказывать удивительную историю.

«Мой отец строил клиперы, – рассказывал он. – Это были самые большие и самые лучшие корабли в мире. Он строил их прямо здесь, в Нью-Брансуике. На этих больших суднах канадскую рыбу и другие товары отправляли в Южную Америку, а оттуда везли разные южноамериканские товары.

Когда мне было одиннадцать, я отправился в самое главное путешествие в своей жизни на одном из этих кораблей. Я был младшим из одиннадцати детей, и отец решил, что я уже достаточно взрослый, чтобы стать помощником капитана. Через четыре недели мы причалили в Рио, и капитан сказал мне, что на разгрузку судна уйдет месяц и я могу заниматься своими делами и играть, пока мы не отправимся в обратный путь. Первый, с кем я познакомился, был Урия. Он убирал мусор на пирсе и выполнял поручения матросов. Он говорил по-английски».

Дедушкин голос становился оживленнее, когда он рассказывал о своих приключениях. С горящими глазами он вспоминал о том, как ходил на верфи и гулял по улицам Рио с Урией. Он размахивал руками и описывал краски, звуки и запахи той части порта, где они играли.

«Урии было столько же лет, сколько и мне, – продолжал он. – Но он был предоставлен сам себе. Его мать вернулась в свою родную деревню в горы, потому что была больна. Урия хотел пойти в школу, научиться читать, стать врачом и найти способ вылечить маму. Вот почему он учил английский, общаясь с матросами в порту».

«Он был очень умным мальчиком, – вспоминал дед, – ему всегда удавалось найти работу за еду. И он был очень веселым. Мы играли во множество разных игр. Он любил плавать. Он отлично плавал и учил меня. А я учил его читать».

Взглянув на деда, я поняла, что он погружен глубоко в себя, вспоминая свое детство. В этот момент он снова был мальчишкой.

Он продолжал: «Корабль нуждался в ремонте, поэтому только два месяца спустя капитан наконец объявил, что мы отплываем на следующее утро. Урия подошел к нему и спросил, могут ли его взять помощником в команду. Капитан рассмеялся: “Мы не возим мальчишек из Рио-де-Жанейро в Канаду”.

Мы отплыли в тот же день. Когда поднимали якорь, Урия стоял и махал мне. А потом он исчез.

На следующее утро буфетчик нашел Урию под бочкой, стоявшей на палубе. – В глазах у деда зажегся огонек, когда он вспоминал эту сцену. – Расстроились все, кроме меня. Мы все еще были в устье реки, поэтому было решено отправить его на берег, пока это было возможно. На воду спустили лодку, Урию отвезли на берег, и лодка вернулась. Корабль продолжал путь, направляясь в открытое море. На следующий день Урию нашли под другой бочкой.

В этот раз речь не шла о том, чтобы вернуть его. Никто даже не спросил, как ему удалось снова оказаться на корабле. В течение четырех недель Урия чистил картошку и лук на камбузе. Мы плыли домой, в Канаду.

Когда мы причалили, наша семья взяла его к себе – без вопросов. – Затем голос деда стал твердым и наполнился гордостью: – Урия рассказал, как он хочет научиться читать и стать врачом, и мой отец сказал: “Почему бы и нет! Живи с нами, будешь ходить в школу, и посмотрим, что у тебя получится”».

Дед продолжал: «Урия прошел программу четырех классов за полгода. Через два года он уже учился в одном классе со всеми нами. Он был отличным спортсменом и очень быстро стал капитаном нашей школьной хоккейной команды. Он был очень быстрым и сильным и выиграл много игр, – дед указал пальцем на фотографию мальчишки с сияющими черными глазами. – Он был очень веселым, и вся семья гордилась им. Мы очень любили его.

Урия получил высокие оценки на выпускных экзаменах, и его приняли в подготовительную медицинскую школу». На этом месте дедушкин тон изменился. Он продолжал историю мягким голосом.

«В то лето, когда Урия поступил в подготовительную медицинскую школу, мой отец построил последний клипер. Это был красивый корабль, очень, очень большой, с несколькими рядами парусов. Он гордо стоял в заливе, нагруженный товарами, и ожидал момента крещения и отплытия в Южную Америку. Урия решил воспользоваться шансом в последний раз побывать в Рио и повидать мать».

Тут я заметила, что дед плачет. Он замолчал и вытер слезы. «На прощанье мы устроили праздничный обед. Оркестр играл морской гимн, корабль величественно выходил из гавани, а со скал и крыш вслед ему махали люди.

Корабль не достиг суши. Месяц спустя его нашли перевернутым где-то в районе Бермудского треугольника. Его корпус омывали волны, но полностью он не затонул! После крушения выжил всего один человек, который прожил, питаясь летучими рыбами, еще целых десять дней. Его тело нашли привязанным к борту корабля канатом. Это был Урия. Каждый день он вырезал на корпусе корабля короткую надпись, считая дни, надеясь на помощь». Дед помолчал, а затем заговорил с гордостью в голосе: «На десятый день он вырезал свою последнюю надпись. Он написал сам себе эпитафию, короткую фразу: “Урия Миллард, 1892–1910: Жизнь была Великим Приключением!”»

Поначалу история об Урии была историей моего дедушки. Время от времени я мысленно прокручивала ее, а перед глазами вновь и вновь вставало гордое лицо и теплый взгляд чернокожего мальчика из хоккейной команды. Между тем эта история постепенно вошла в мое сердце, и я спросила себя: «Что, если бы я тоже могла прожить жизнь так же мужественно? Что, если бы и я могла гордо заявить: “Жизнь была великим приключением?” И я обратилась к Урии в моем сердце и сказала ему: “Я пронесу тебя в своей душе. Я буду чтить твое обещание. Я буду вести себя так же мужественно. Я открою истинное будущее, которое разделю с тобой. О, Урия, для тебя я испытаю великое приключение. Для себя самой и для всех нас: Пусть жизнь будет великим приключением!”»