Храбрость, сочувствие и соединение

Храбрость, сочувствие и соединение

Храбрость — сердечное слово. Древний корень этого слова во многих языках – hr, hor или cor, что в переводе с латыни означает «сердце». Говорить начистоту, высказывать все, что лежит на сердце, – вот храбрость в коренном значении слова. Со временем оно изменилось, и теперь мы обычно связываем храбрость с героическими, смелыми свершениями. Но это значение лишено внутренней силы, самоотдачи, которая нужна нам для честного и открытого разговора о том, кто мы такие, и о наших приятных и неприятных переживаниях. Говорить от сердца – вот что я понимаю под «повседневной храбростью». Не знаю точно, кто придумал это словосочетание, но я впервые встретила его в статье исследователя Энни Роджерс о женщинах и девочках [2]. Если понимать храбрость таким образом, то становится понятно, почему так важно рассказывать о своем опыте. Практиковать повседневную храбрость особенно трудно в современной культуре стыда, полной страха, обвинений и разобщенности. Однако стратегии, описанные в этой книге, помогут нам всем восстановить храбрость и силу и даже начать изменять культурную среду нашего обитания.

Чтобы понять, как культура влияет на стыд, мы должны вспомнить наше детство и юность, когда мы впервые поняли, как важно получать похвалу, соответствовать общепринятым нормам, быть предупредительным. Уроки эти зачастую были уроками стыда; иногда в явной, иногда в скрытой форме. Эти уроки могли быть самыми разными, но все мы можем вспомнить, как чувствовали себя отверженными, ничтожными и осмеянными. В конце концов мы научились бояться этих чувств. Мы научились изменять свое поведение, способ мыслить и чувствовать, чтобы избежать стыда. Вместе с этим мы изменили себя тогдашних и во многом себя нынешних.

Наша культура внушает нам стыд: она диктует, что приемлемо, а что нет. Стремление иметь идеальное тело не было заложено в нас от рождения. Страх делиться своим опытом тоже появился у нас не с первых дней жизни. Постареть и утратить привлекательность мы боимся не с самого детства. И разве мы пришли в этот мир с каталогом интерьерного дизайна в одной руке и документом о чудовищном долге по кредиту в другой? Стыд приходит извне – от внушений и ожиданий нашей культуры. Внутри нас существует лишь вполне человеческое желание связей, отношений. Мы созданы для соединения друг с другом, это заложено в нашей природе. Пока мы еще дети, связь с другими означает для нас выживание. Когда мы вырастаем, связь означает развитие и процветание – эмоциональное, физическое, духовное и интеллектуальное. Мы нуждаемся в связях, потому что у каждого из нас есть базовая потребность в принятии себя как личности, в том, чтобы нас ценили и признавали такими, какие мы есть.

Стыд расшатывает нашу связь с другими. Я часто называю стыд страхом разобщения – страхом того, что тебя посчитают неполноценным, недостойным принятия или признания. Стыд мешает нам говорить о своем опыте и слушать истории других. Мы молчим и храним тайны, потому что боимся быть отвергнутыми. Когда мы слышим, как другие говорят о каких-то моментах стыда, мы зачастую обвиняем их, чтобы защитить самих себя от чувства неловкости. Выслушать чей-то рассказ о постыдном опыте иногда так же больно, как пережить его самому.

Как и храбрость, эмпатия и сочувствие – важнейшие компоненты стыдоустойчивости. Сочувствие позволяет нам выслушивать рассказы о стыдном. Эмпатия, самый мощный инструмент сочувствия, – это способность быть отзывчивым, отвечать людям заботой. Эмпатия предполагает возможность поставить себя на место другого – понять, что человек переживает, и поделиться своим пониманием. Когда мы делимся тяжелым переживанием с другим и нам отвечают откровенно, с душевным соучастием – это и есть эмпатия. Развитие эмпатии обогащает наши отношения с супругами, сотрудниками, членами семьи и детьми. В главе 2 я буду говорить о концепции эмпатии более подробно. Вы поймете, как она работает, как ей научиться и почему переживание эмпатии противоположно стыду.

Необходимое условие для эмпатии – сопереживание, участие. Мы можем реагировать с эмпатией, только если хотим выслушать чью-то боль. Некоторые считают, что сочувствие – это удел святых. Вовсе нет. На него способен каждый, кто принимает свои собственные человеческие слабости: страхи, несовершенства, потери, стыд. Мы можем быть отзывчивыми к чужой истории, только если мы приняли собственную – стыд и все прочее. Участие – не добродетель: это обязательство. Это не то, что дается нам от рождения, это наш выбор. Сможем ли мы быть с тем, кто стыдится, сможем ли открыть свое сердце, выслушать эту историю и разделить боль?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.