Негативный материнский комплекс

Негативный материнский комплекс

В этой главе мы рассмотрели, как отыгрываются роли ведьмы, героя и быка – части путеводной карты межличностного пространства или поля взаимодействия, характерного для негативного материнского комплекса. Я использовала историю о сэре Гавейне и леди Рагнель, чтобы показать, как, применяя юнгианскую концепцию, мы можем понять суть иррациональной межличностной коммуникации. Каждую роль в этой истории человек может отыгрывать вне близких отношений. Однако я уверена, что эти идентификационные роли должны все время подкрепляться в межличностных отношениях, чтобы они смогли превратиться в постоянно действующие иррациональные установки. Любой человек в той или иной степени идентифицирует себя с ведьмой, когда испытывает боль и обиду и ощущает свою беспомощность, пытаясь совладать с этими чувствами. Точно так же мы чувствуем себя героями, становясь рациональными и мужественными, сталкиваясь с болью и опасностью. Повадки быка проявляются даже в ситуациях, пробуждающих у человека рациональное осознание его социального или юридического (правового) доминирования, и тогда он выходит за рамки предусмотренных этим доминированием «общепринятых» границ. Обычно состояния идентификации с этими ролями являются нестабильными и временными. Но если какая-то роль подкрепляется и бессознательно отыгрывается нами снова и снова, то она уже является частью комплекса – совокупности образов, чувств и привычных действий, имеющих непреднамеренную и обезличенную мотивацию.

Существует определенное сходство между интрапсихическими и межличностными переживаниями женщины-ведьмы. При этом составляющие комплекса, соответствующие ролям быка или героя, воплощаются или представляются в виде анимуса. Как правило, отыгрывая роль ведьмы, женщина ощущает ненависть к себе; ведьма находится под интенсивным воздействием комплекса анимуса, который просто «не понимает» и не верит, что женщина заслуживает внимания или достойна любви. Анимус может проявляться в образе одинокого чужестранца, а также быка или насильника, в образе рассудительного отца, бога или царя (в наши дни – авторитетного профессора или должностного лица). Принимая образ ведьмы, анима может вызвать у мужчины эмоциональное обвинение или импульсивный взрыв, которые случаются при принятии не совсем зрелого «разумного» решения или при совершении наивного «мужественного» поступка. Точно так же мужская анима может принимать образ ведьмы, особенно в тех случаях, когда мужчина чувствует угрозу, исходящую от реального или воображаемого быка, который является частью личности самого мужчины, или от какого-то близкого ему человека. Исходя из своего клинического опыта, могу сказать, что «ведьма» как состояние идентичности обычно появляется в среднем возрасте. У женщин оно обусловлено стыдом и страхами, связанными с внешним обликом (идея ожирения и неотвратимого старения) или с ощущением усталости от выполнения функций воспитателя (мать, которую не оценили по достоинству). У мужчин образ ведьмы часто формируется в состоянии «умирающего героя» из-за страхов, связанных с угасанием жизненной силы и нежелательной зависимостью от других людей.

Поразительно, в какой степени анима-ведьма проявляется в обличительных речах, направленных против женского движения, особенно когда речи эти произносят люди среднего возраста, которые, видимо, предполагают, что роль Великой Матери является единственно возможной личностной идентичностью для всех женщин. Эти ораторы часто вспоминают о боязни удушающей, запрещающей и ущемляющей матери и приводят «данные» и «результаты исследований», которые «доказывают», что именно женщины (и только они) несут ответственность за установление доверительных отношений с подрастающим поколением. Хотя на первый взгляд такие аргументы могут показаться разумными, не нужно слишком глубоко копать, чтобы увидеть здесь воздействие иррационального элемента: страха перед ведьмой.

Подтверждение сказанному выше можно найти в работе Энтони Стивенса «Архетипы: естественная история самости», которая в других отношениях заслуживает всяческих похвал. В главе об архетипической маскулинности и фемининности автор отстаивает позицию, которая является настолько иррациональной и наивной, что может привести в смущение ученых и политиков[40]. Я уверена, что Стивенс писал свою книгу, испытывая глубокий страх перед конфронтацией с ведьмой. Так, он утверждает, что именно женщины, а не мужчины по своей биологической природе предназначены выполнять материнскую роль:

Женщины проявляют намного меньше энтузиазма в публичной деятельности: они давно уже имеют возможность заниматься политикой, а также профессиональной деятельностью и бизнесом, однако редко достигают вершин власти[41].

И:

Доминирование мужчин ни в коем случае не ограничивается политикой. В любой культуре творческие люди – художники, композиторы, ученые и философы – это преимущественно мужчины, и это преимущество подавляющее. Только в литературе (благодаря высокому уровню владения словом) и в исполнительском искусстве мы можем отметить значительный вклад женщин, хотя выдающиеся достижения и в этих сферах принадлежат по большей части мужчинам. Женское движение объясняет это как результат «привилегии маскулинности» мужчин и влияния тех ограничений, которые обусловлены мужским шовинизмом. Но этот несложный аргумент не выдерживает тщательной проверки. Даже в тех областях, которые традиционно считаются женскими: парикмахерские услуги, приготовление пищи, пошив одежды, – именно мужчины являются новаторами и выдающимися мастерами. Более того, мужчины неоднократно поощряли своих женщин писать картины и сочинять музыку – со времен эпохи Возрождения и до наших дней, – но среди таких выдающихся людей, как Бетховен или Стравинский, Пикассо или Леонардо да Винчи, не было ни одной женщины[42].

И, наконец:

Есть и всегда были женщины выдающихся способностей, но даже самой ярчайшей из них, видимо, не хватает тех параинтеллектуальных качеств, которые определяют успешность в творческой работе: настойчивости, агрессии и честолюбия. Известно, что на развитие всех этих качеств влияет наличие в крови тестостерона и, вероятно, некоторые особенности в развитии мозга[43].

Эти фрагменты вряд ли заслуживают серьезных комментариев. Если бы они объясняли отсутствие чернокожих мужчин среди великих европейских композиторов и западных философов, их можно было бы признать явно расистскими, и было бы нелепо рассматривать их с позиции серьезного анализа истории развития интеллекта. Я уверена в том, что Стивенс столкнулся с ведьмой в женском движении (той самой, которая говорит: «Я знаю ответ») и попытался ответить ей с помощью собранных им данных, напоминая при этом наивного короля Артура, стремящегося сохранить свое влияние на принятие решений. Если этого аргумента недостаточно для подтверждения иррациональной подтасовки фактов, рассмотрим небольшую, но занимательную ошибку в нападках Стивенса на женское движение. В качестве доказательства того, что основным занятием женщин шести разных культур на протяжении всей их жизни является воспитание детей, тогда как основным занятием мужчин является руководство, автор использует антропологическое исследование Беатрис Уайтинг. Стивенс ошибочно полагает, что «Б. Уайтинг» является мужчиной, когда пишет: «Он считал эти качества очень важными для развития навыков, присущих материнству»[44]. Именно эта установка самозащиты нас в отличие от них является ядром современных проблем, связанных с негативным материнским комплексом.

Если комплекс доминирует в поле межличностных отношений, базовое доверие находится под угрозой. Супружеские отношения подвергаются серьезному риску разрыва, особенно если отыгрывание комплекса становится основным средством общения между супругами в спальне или в отношениях с детьми. Если базовое доверие в близких отношениях слишком часто подвергается угрозе, оно может быть разрушено. Тогда на смену базовому доверию приходит ненависть к себе, стремление к самозащите, одиночество и мстительность, и супружеская жизнь превращается в борьбу за власть, которой свойственны отношения доминирование – подчинение.

Наличие конфликта в супружеских отношениях – не обязательно нездоровое явление. На самом деле конфликт выполняет двойную функцию: побуждающую и информирующую. Клинический опыт свидетельствует о том, что некоторые формы конфликта могут способствовать как возрастанию, так и утрате базового доверия. При возрастании базового доверия оба партнера (это могут быть супруги или родитель и ребенок) способны выслушать и понять (по крайней мере, в какой-то степени) друг друга. Когда конфликт принимает угрожающий характер, им полностью управляют бессознательные комплексы, обладающие несоизмеримыми по своему масштабу силой, энергией и возможностями по сравнению с возможностями обычных людей.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.