В чем разница между детским враньем и фантазиями

В чем разница между детским враньем и фантазиями

Таким образом, мы уже выяснили, что взаимоотношения с ребенком, которые ранее казались нам радужными, на деле таковыми не бывают или бывают в единичных, исключительных случаях. В возрасте до 2 лет дети, как правило, плохо сопоставляют похожие ситуации. То есть они с трудом способны запомнить, за что мама наказала их в прошлый раз, и видеть сходство в двух идентичных случаях, разделенных большим промежутком времени. Проще говоря, в эти годы наше чадо часто повторяет свои шалости не нарочно – оно просто быстро забывает, что пару недель назад мама уже отлучала его от груди на несколько часов за укус или удар кулачком… Несомненно, третий-четвертый эпизод одного и того же рода создаст в его памяти прочный след. Но в любом случае, только формирующийся мозг ребенка еще не слишком приспособлен к длительному запоминанию. Тем более что у детей полностью отсутствует жизненный опыт – знания и наблюдения за окружающим миром. Потому детям все вокруг кажется новым, неизведанным. А это значит, что каждый день их жизни заполнен множеством событий и впечатлений – таким калейдоскопом новых эмоций и знаний, что в этом вихре мог бы потеряться даже взрослый, будь он способен на эти ощущения!.. Тем более в этом водовороте тонут не слишком прочные да еще и единичные воспоминания – например, о том эпизоде, когда мама обиделась на один «крошечный» укус.

Вот ребенок и забывает об одном таком случае уже в течение ближайшего часа… А обида мамы по прошествии эпизода (после того как шалун уже отвлекся и занялся чем-то другим) перестает быть ему понятной, поскольку он уже искренне не помнит, с чем она связана. В этом смысле время в детском возрасте летит быстро, а события, произошедшие час назад, кажутся нашим сорванцам незапамятными временами и вообще чуть ли не преданием седой древности. Свойство быстро забывать делает их такими отходчивыми и такими, как нам кажется, упрямыми, способными нашкодить одним и тем же способом десяток раз в течение суток, хотя за каждую такую шалость мама, казалось бы, и внушение делает, и без конфет оставляет…

Но период этой блаженной отходчивости длится недолго. Головной мозг малыша с каждым днем усваивает массу новой информации, растет, образует новые нейронные связи. Как следствие, с каждым днем он все лучше сопоставляет, анализирует, запоминает. И с некоторых пор у ребенка начинает формироваться отчетливая система координат под названием «хорошо и плохо». А чуть позже возникает и недоумение, почему мама запрещает гладить уличную собаку, хотя домашнюю можно гладить сколько угодно. Или, например, почему папе можно говорить по телефону, что он болен, когда на самом деле это не так, а ему, малышу, нельзя уйти из школы домой пораньше под тем же предлогом…

Мы сами даем ребенку в руки инструмент, с помощью которого он впоследствии учится обходить поставленные нами запреты – тем более что такая потребность растет в нем по мере формирования личности. Необходимость воспитывать ребенка создает известный, так сказать, зазор – поле и повод для доверия нам, но доверия с целым рядом оговорок. Эта прослойка, возникающая из обид малыша на наши «нельзя», и неизбежна (ведь без воспитания вообще нам не обойтись), и полезна, так как она создает первую потребность отделить собственные желания ребенка от родительских (создать разницу между их и своей личностью). Но она же и гарантирует, что полной взаимности и открытости у нас с малышом быть не может. Эта дистанция увеличивается день ото дня, поскольку ребенок все яснее определяет для себя темы, при обсуждении которых он может полностью довериться нам, и темы, которые лучше обсудить с кем-то другим.

Ну, а к моменту, когда ребенок впервые начинает осознанно лгать, у него на то может иметься уже целый ряд достаточно сложных оснований. Нужно сказать, что дети от природы не лживы – механизм лжи достаточно сложен, чтобы в возрасте до 5 лет им было трудно его и понять, и тем более – использовать. Как уже было сказано, ложь является ложью, если применяется с определенной целью. А эту цель еще нужно уметь себе поставить. Это требует определенного уровня развития личности – понимания, чего мы хотим добиться, что нам попытаются помешать и каким путем нам лучше всего получить желаемое, обойдя все вероятные препятствия. Словом, нужно желание ребенка получить свое, независимо от того, запрещено это родителями или разрешено.

На разных возрастных этапах дети преследуют, преимущественно, разные цели.

1. В возрасте до 4 лет ребенок способен лишь на отголоски лжи – очень схожие с нею (особенно в моменте преувеличения своих заслуг/способностей) фантазии. Вероятной выгоды в этом он не усматривает. Он, можно сказать, просто играется, так как в гиперболах, им выдаваемых, нет смысла – привязки к определенным событиям реальности, четкого намерения исказить их. Максимум, на что способны дети младшей возрастной группы, – это преувеличить свои достоинства с целью получить лишнюю похвалу/подарок.

2. В возрасте от 4 до 6 лет дети наиболее часто хотят избежать наказания и осуждения со стороны родителей. С другой стороны, в это время наше чадо едва ли так сразу станет умелым врунишкой. То есть знания детей о мире в данном возрастном срезе обычно ограниченны, чтобы выходила убедительная ложь у них разве что случайно. Подавляющее большинство случаев лжи у ребенка этого возраста отличает наивность, вплоть до комизма. Как раз на данном этапе дети еще непроизвольно краснеют, когда врут. Плюс они запросто «выдают» что-нибудь в духе кота, якобы съевшего за них пирожное, или заявляют: «Я не знаю, кто сломал телефон», пряча в кулачке одну из его деталей.

3. В период 6–8 лет появляется желание скрыть не только содеянное, но и первые признаки самостоятельности. Проще говоря, дети этого возраста впервые начинают лгать не только потому, что «маме не понравится», но и потому, что ребенок хотел это сделать, несмотря на то что «маме не понравится». Например, если наше чадо никогда особо не горело желанием заниматься балетом, но ранее регулярно посещало его потому, что этого очень хотелось маме, сейчас мы можем ожидать начала, так сказать, эпохи прогулов. Причем речь будет идти о прогулах регулярных и скрываемых настолько тщательно, что наша несостоявшаяся плясунья не забудет даже рассказать вечером, за ужином, как прошел сегодняшний урок. Как мы догадываемся и сами, время от 6 до 8 лет открывает эпоху лжи регулярной – не ситуативной. У ребенка все ярче начинают проявляться собственные «хочу» и «не хочу», и он заранее уверен, что со многими этими переменами родители не согласятся. Поэтому в этом возрасте дети начинают осваивать ложь на одну или две темы, зато уже ложь осознанную и системную, то есть включающую подделку «доказательств», запоминание всего, что было сказано по поводу предмета лжи в прошлом.

4. С 8 до 12 лет (до начала подросткового периода) наши чада начинают врать преимущественно с целью улучшения своего положения в обществе и семье. Кстати, в этом возрасте механизм и навык вранья развит у ребенка уже настолько хорошо, что в разном окружении он врет с разными целями. Например, для домочадцев дети «приберегают» ложь, которая преувеличивает их заслуги и положительные качества, поскольку от родителей они хотят получить вознаграждение. А в кругу друзей (сверстники это или тем более старшие) они, напротив, предпочитают лгать о большой искушенности в «жизни» – то есть как раз о поступках, которые традиционно не одобрит ни один родитель. Проще говоря, понимание сути лжи у детей к этому моменту развивается уже настолько хорошо, что они даже осознают, какой образ для кого более выгоден. По этим причинам в семье они предпочитают выглядеть по-прежнему детьми и «любимчиками», в то время как малознакомые окружающие, по их мнению, больше оценят их подчеркнутую «взрослость».

5. Наконец, после 12 лет и всю дальнейшую жизнь сперва подросток, а после – взрослый лжет полностью в зависимости от собственных, продуманных отнюдь не на час вперед планов. В этот период они уже отлично различают, для какой аудитории какой имидж будет более выгодным, виртузно продумывают все варианты развития событий, которые могут их выдать, приводят исключительно правдоподобные детали и сюжеты.

Что ж, все мы рано или поздно вырастаем, превращаясь во взрослых, а взрослый тем и отличается от ребенка, что он сам несет ответственность за свои слова или поступки… Поэтому с нашей стороны было бы странно интересоваться враньем своих уже выросших детей – собственно, как и «лезть» слишком глубоко в их дела. Но дети – дело другое. Врать они учатся значительно быстрее, чем жить. А это значит, что плохие поступки, включая вранье, становятся для них источником неприятностей чаще, чем в случае со взрослыми, способными сперва «напортачить», но после – и «выкрутиться» без ущерба для себя… Так или иначе, запомним, что на этапе целенаправленного вранья уровень различения своих и чужих интересов у ребенка должен быть достаточно серьезным. И пока ребенок любой ценой стремится лишь «быть хорошим» для папы с мамой, такой вопрос просто не придет ему в голову. Однако именно из-за указанной специфики вранья нам самим следует уметь отличать его от типичных детских фантазий – того, что является нормальным этапом развития мышления, не несет в себе ничего тревожного и, тем более, не подлежит наказанию/попыткам исправления. Естественно, от вранья наше чадо придется отучить. Но отучать его фантазировать не нужно. В противном случае, через несколько лет мы рискуем получить угрюмого, замкнутого подростка, лишенного воображения и утратившего желание поговорить с кем-либо о чем-либо на всю оставшуюся жизнь!.. Впрочем, различия между враньем и фантазированием существуют, и наш изощренный зрелый ум сможет их распознать.

1. Сплошь и рядом родители затрудняются отличить ложь от игры детского воображения, тем более что у них действительно есть масса общих признаков. Первое и самое главное различие между ними таково, что в детских фантазиях не прослеживается никакого особого намерения – если угодно, никакого подспудного смысла.

Например, когда ребенок увлеченно повествует нам, забравшись на сиденье кресла, что он сейчас самый высокий и, значит, самый главный в семье, очевидно, что он не лжет и даже не привирает, а просто балуется. В частности, он не забывает о моменте игры – помнит, что он будет «самым главным», только пока он стоит на стуле. То есть, спустившись с него, он сразу станет Коленькой или Машенькой – нашим «самым-самым» сынком или доченькой… А вот если из разговора с воспитательницей в детском садике мы узнаем, что нашему чаду, оказывается, дома «мама доверяет» и уход за младшими детьми, и походы в магазин, и оплату квартирных счетов, это – ложь. В данном случае речь идет о лжи, придающей нашему маленькому лгунишке «значимости» и «взрослости» в глазах окружающих – среди сверстников, воспитателей, других родителей.

Разница прослеживается, не правда ли? В первом случае ребенок словно примеряет на себя маску взрослого – по признаку более высокого роста. Но он делает это на короткое время, и в нашем присутствии – то есть только ради забавы. Во втором же фактов преувеличения имеется несколько подряд, и они объединены общим смыслом – в нашем примере тем, что ребенок, с его слов, выполняет в семье обязанности взрослого – одного или обоих родителей. Так, подчас мы можем с большим удивлением узнать, что наш ребенок и «по магазинам ходит», и калькуляцию по счетам ЖКХ «сводит», и пр. Эта однотипность выдуманных фактов является, кстати, характерной чертой лжи, повышающей социальный статус ребенка… Обратим также внимание на то, что такая ложь «смотрит в корень» проблемы – ведь наш врунишка уже различает, что именно мера ответственности, а не роста, является главным «взрослым» признаком!.. Кроме того, по-видимому, такие «развлечения» наш ребенок поддерживает уже долгое время – то есть целенаправленно разыгрывает взрослого изо дня в день.

2. Второе отличие лжи от фантазий заключается в ее реалистичности. Например, если наш малыш утверждает, будто в его подушке спрятан некий сверхсекретный механизм, позволяющий ему летать на ней, когда никто не видит, словно на ковре-самолете, очевидно, что он нам не врет – просто, видимо, ему часто снятся полеты. А вот коль он уверяет нас, что подушка мешает ему сходить ночью на горшок, и он вынужден делать это в постели, хотя днем, под присмотром мамы, она ему не препятствует, он оправдывает этой историей случившийся в очередной раз ночной «казус».

Понятно, что и версию со «зловредной» подушкой можно посчитать достаточно оторванной от реальности… Тем не менее в этой истории явно прослеживается пусть неумелая, но попытка оправдаться. Ведь мама наверняка не придет в восторг от того, что «такой взрослый» мальчик/девочка до сих пор не умеет отправлять свои потребности в положенном месте!.. То есть мы сразу видим мотив для лжи – понимание, что поступок был плохим и попытку свалить вину за него с себя на кого-то/что-то. Это и есть реалистическая часть любой лжи – четкая взаимосвязь с фактами объективной действительности, в чем бы она ни проявилась. Из этой же серии и другие невероятные истории, повествуемые детьми. Скажем, о котах, скушавших варенье у них на глазах, об укравших их варежки и шапочки собаках и пр.

В случае с «полетами на подушке» ребенок полностью фантазирует – ему нет нужды связывать эту сюрреалистичную историю с каким бы то ни было фактами действительности. В другом же взаимосвязь есть – она заключается в исчезнувших неизвестно куда предметах и необходимости объяснить пропажу. Если в качестве объяснения малыш приводит сценарий маловероятный или невозможный, это говорит лишь о его неопытности по части вранья, а также выдает недостаток его знаний – тех знаний и опыта, которые со временем начнут делать его ложь все более правдоподобной… В данном случае мы можем не сомневаться – это только начальный этап лжи, своего рода проба пера. После нескольких наших «не может такого быть!» и дальнейших пояснений, почему мы ему не поверили, он запомнит, что коты не едят сласти. И, разумеется, усвоит, что собак варежки не интересуют – они могут порвать их, но не могут украсть, чтобы потом носить на своих лапах… Впоследствии эти накопленные данные усовершенствуют его вранье, и уже совсем скоро мы перестанем отличать ее от правды. Иначе говоря, наше чадо научится не просто лгать, но лгать очень убедительно, не отступая от реальности ни на шаг.

3. Следующее отличие лжи от фантазий состоит в ее логичности. Фантазируют дети, как правило, во время игр – так сказать, в периоды активной работы ума и от избытка чувств. А вот лгунишка врет, как и было сказано, всегда по поводу – «в честь» какого-то определенного события. Именно тесная взаимосвязь с определенным мотивом придает лжи логику. Обратим внимание, что даже невероятные истории вроде кражи сластей котом основаны на четком, полноценном сюжете. В нашем примере он состоит в том, что кот залез на стол, малыш сказал ему, что этого нельзя делать, и даже попытался его прогнать (лгунишки всегда совершают в таких «повествованиях» действия, которые следовало бы совершить)! Однако кот, естественно, не послушался и утащил самое аппетитное на вид пирожное… Лихо закручено, не правда ли?..

Мало того что такие перипетии достойны классики детективного жанра – они, за исключением деталей (например, той, что кот может украсть мясо, но не пирожное), вполне могли бы быть правдой! Это нам не полет на чем бы то ни было! Ведь история с полетом на подушке тем и отличается, что малыш даже не пытается придать ей логики, понимая, что летать наяву невозможно!.. Кот – воришка, напротив, выглядит в понимании ребенка более реалистичным. В самом деле, коты отличаются склонностью тащить со стола съедобные кусочки, и здесь малыш только забывает учесть, что кусочек кусочку рознь… Вернее, видимо, он еще плохо осознает разницу в своих и кошачьих, так сказать, кулинарных предпочтениях. То есть не замечает, что вороватость кота распространяется исключительно на продукты животного происхождения.

4. Мы вскользь упомянули об этом свойстве только что, но на самом деле о нем следует сказать отдельно. Это четвертое и последнее обязательное свойство вранья, отличающее его от фантазии, состоит в явных попытках оправдаться. Как правило, оправдания, содержащиеся во лжи, выражаются в подчеркнутой «правильности» реакции ребенка на событие. То есть наше чадо никогда не забудет упомянуть, что оно отгоняло кота, боролось с мешающей ему встать подушкой, переспрашивало у якобы разрешившей съесть тортик бабушки, что мама, кажется, наказала его не трогать до ужина… И эта часть сюжета, мы можем не сомневаться, тоже будет красочной, полной драматизма и самых невероятных поворотов – вплоть до схватки с «огромным, взъерошенным волкодавом с красными глазами»!.. Фантазирование вовсе не содержит этого элемента «правильной реакции» – здесь в нем нет никакой необходимости. Поэтому при фантазировании ребенок будет покорять дальние страны и моря, будет храбрым пиратом или воином, красавицей, принцессой и пр. Но он уж точно не станет оправдываться за подаренный этой принцессе поцелуй принца или за множество побежденных врагов!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.