6.3. Традиционный способ введения ребенка в языковую культуру

6.3. Традиционный способ введения ребенка в языковую культуру

Ребенок приобщается к культуре своих родителей через песни, которые поет ему мать или няня, потешки и сказки, рассказанные дедушкой или отцом. В этих фольклорных произведениях сложные взаимосвязи мира редуцированы до небольшого числа, что упрощает ребенку усвоение мира.

Баю-Баюшки-баю,

Не ложися на краю.

Придет серенький волчок

И ухватит за бочок…

В мерном движении спокойного голоса матери нет ничего страшного. Да и волк, который ухватит за бочок – всего лишь маленький «серенький волчок». Но в этой колыбельной есть постоянное напоминание: не заходить за край – край того мира, где ребенка оберегают. Он еще не готов вступить во взрослый мир принципиально других отношений, чем те, которые складываются между ним и его близкими в ограниченном пространстве дома. Поэтому песни и потешки структурируют для него тот узкий круг явлений, которые не выходят за пределы «края» [131].

Большинство детей живет в ограниченном объеме комнаты или небольшой квартиры среди собственного внутреннего ландшафта. Мир ребенка невелик. Но только собственное переживание реальности создает у него представление об окружающей жизни, это представление нельзя ему просто передать без его собственного осмысления [129]. С этой точки зрения внешняя информация, предлагаемая ребенку, должна соответствовать возможностям его мозга эту информацию переработать. Даже размышления во время совместного чтения с мамой книжки проявляются у годовалого ребенка в движении, помогающем ему присвоить смысл книжных знаний (рис. 6.2).

Рис. 6.2. Проявление сенсомоторного интеллекта ребенка при чтении книги с мамой

Традиционная культура, фольклор и создавались с осознанием необходимости соответствовать возможностям ребенка в осмыслении мира. Одновременно они были направлены и на то, чтобы формирующаяся личность соответствовала той структуре, в которой она развивалась. Это означает, что дети в максимальной степени должны были разделять представления родителей и продолжать их образ жизни. Большинство современных родителей ставит иную цель: дети должны свободно выбирать род занятий и способ приложения своих сил в жизни. Следовательно, это требует и иных воспитательных воздействий на ребенка по сравнению с традиционными.

Кроме того, появление телевизора позволило родителям часть обязанностей, которые ранее были исключительно прерогативой близких ребенка, отдать средствам массовой информации. Но ни один фильм, и ни одна книга не показывают реальности. Это всегда некоторая обобщенная мысль автора, имеющего свой особый взгляд на мир. Даже информация, переданная с места реальных событий, имплицитно включает видение того, кто ведет репортаж, а потому не является абсолютно точной. Но эта реальность слишком значительна по отношению к миру ребенка, и у него нет защиты от нее. И между ней и ребенком не стоят всемогущие (с точки зрения ребенка) отец или мать, способные защитить его.

С этой точки зрения введение ребенка в мир человеческих отношений будет более безопасным для психики ребенка, если этот мир будет опосредован взрослым, а не непосредственным, как это происходит при просмотре телевизионных передач. Взрослый посредник одновременно является для ребенка и хранителем, защитником, полученная из его уст информация приглушается характером отношений между малышом и взрослым. Поэтому самая страшная сказка или выдуманная история на коленях у папы или в обнимку с мамой будет только будоражить фантазию, а не травмировать психику.

Дракон, о котором рассказывает отец, в воображении ребенка будет страшным, но таким, каким он рискнет его себе представить. В телевизионном фильме он будет живой и безжалостный настолько, что у ребенка не хватит эмоциональных ресурсов, чтобы пережить встречу с ним. Ему придется создавать собственную систему психологической защиты от такой внешней реальности. В какой-то момент эта система будет столь мощной, что через нее не сможет пробиться никто, в том числе и родители, отдавшие своего ребенка на воспитание телевизору. Зато ребенок спокойно будет воспринимать рассказы об убийствах не только на экране, но и в реальности, поскольку для него нет различий между первым и второй. В какой-то момент формирования личности было упущено объяснение этого разграничения. Тогда внешняя черствость уже взрослого человека, выросшего из малыша, имеющего в качестве источника информации о мире телевизор, будет всего лишь его детской попыткой заслониться от реальности. Он уже может встретиться с реальностью, но не может убрать созданные им некогда неосознаваемые механизмы психологической защиты.

Слово, в отличие от зрительного образа, многозначно. Это означает, что оно позволяет ребенку фантазировать, слушая то, что говорит взрослый, и создавать свою картину мира, доступную его пониманию и защищенную в той степени, к которой он готов. Затем он будет постепенно (поскольку ограничен его опыт общения с реальностью) приводить ее в соответствие с внешним миром. Это позволит сохранить в нем открытость и чувствительность наряду с осознанием сложных отношений между людьми и возможных опасностей в мире.

Но это не значит, что дети должны воспитываться только на фольклоре. Если взрослый, читающий сказку ребенку, не видит ее глубинной символики, если чары для него – плод фантазии, а дворцы – монархическая пропаганда, то для ребенка сказка утратит свою ценность и станет лишь источником ночных кошмаров. Взрослый нужен ребенку как посредник, ориентируясь на эмоциональность которого как на камертон, он сможет вычленять значимое и незначимое, ценное и ничтожное.

Если рассказчик увлечен сказкой и за действиями ее героев сам угадывает вечные человеческие отношения, тогда сказка будет таковой и для ребенка. Именно поэтому взрослый, выбирая то, что он будет рассказывать или читать ребенку, должен опираться не на штампованные противоречивые представления о том, что «детям нужно читать сказки» или «детям вредно читать сказки». Он выбирает то, что интересно и важно ему самому, поскольку слово для ребенка будет опосредовано личностью родителя, и через его видение мира, видение человека успешного (поскольку он смог создать семью, у него есть время на близкое общение с ребенком), он сможет сам реализоваться как успешный человек.

Подобным образом и литература влияет на взрослого человека. Здесь посредником между словом и читателем является автор. И читатель, даже глубоко переживающий происходящее, всегда знает о том, что это вымысел. Он всегда может выйти из того мира, в который погружает его автор, и вновь оказаться в безопасной, привычной обстановке.

Но если для взрослых художественное творчество часто является способом отреагирования некоторых неосознаваемых проблем [145], то для ребенка, у которого они еще не сформировались, художественное творчество часто является способом постижения основ этого мира. В этом случае литература позволяет переводить на общепринятый язык собственные интуитивные догадки об устройстве окружающей действительности.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.