Глава VII

Глава VII

Питер и Джек вместе шли гулкими школьными коридорами с высокими сводами. Джек хромал на поврежденную ногу.

– Нужно достать льда, – сказал Питер, внезапно проникнувшись состраданием. – Думаешь, у тебя действительно перелом лодыжки?

– Не знаю. Может, просто вывих.

Они прошли через холл, мимо рядов застекленных шкафов с выставленными там фотографиями учеников. Питер поискал глазами фотографию Джека, но на самом деле остановился и посмотрел на фото Чарли – такое же открытое, чувственное лицо, густая шевелюра, но более сосредоточенный и пристальный взгляд карих глаз.

– Вот он, – сказал Джек. – Просто не верится, что он сейчас так далеко!

Через пару секунд он пошел дальше, за ним следовал Питер.

– А вы-то сами что делаете здесь в такой поздний час? – полюбопытствовал Джек.

– Да так, привожу в порядок… кое-что, – пробормотал Питер. Когда они подошли к двери кабинета физики, Питер велел Джеку подождать минутку и вошел один.

Он быстро бросил сигареты и пепельницу в выдвижной ящик письменного стола, опустил экран перед доской, чтобы прикрыть старательно выведенное уравнение. Наконец открыл дверь Джеку.

– Ладно, входи. Попробуй подключить вон там. У третьего блока есть розетка сбоку.

В мгновение ока ноутбук Джека был подключен и установлен на один из ученических лабораторных столов. Он снова подсоединился к Скайпу, но имя Чарли все еще было неактивно.

– Есть новости? – поинтересовался Питер.

Джек отрицательно покачал головой.

– Пока ничего. Эрнесто – парень из его подразделения – сказал, что брат вернется на базу к половине третьего утра по нашему времени.

Питер посмотрел на часы: было тридцать четыре минуты второго.

– Ну, уверен, он позвонит! Может, хочешь чего-нибудь? Я только что сварил кофе.

– Не употребляю ничего с кофеином. А травяного чая у вас нет?

– Ты совсем не пьешь ничего с кофеином? Ты просто еще не пробовал моего кофе! – с гордостью произнес Питер. – Хочешь травяного чаю? Ладно. Думаю, в учительской комнате для отдыха что-нибудь найдется.

– Да нет, не надо. Может, вода есть?

Питер наполнил стакан водой и протянул Джеку.

– Давно твой брат служит в Афганистане?

– Два года. Он уже должен был возвратиться, но вы же знаете, какую волокиту они там каждому устраивают.

– М-да! Нелегко, должно быть. То, что он сейчас так далеко.

– Угу. – Джек потер глаза. – Я от этого дерьма свихнусь.

Питер в ожидании продолжения стоял рядом с ним.

– Это самый долгий срок, на который мы с ним расставались. Плюс ко всему мы впервые с ним разошлись во мнениях по важному вопросу.

– А в чем вы не согласны?

– Наш папаша растратил деньги, отложенные на наше обучение в колледже. Так что мы оба знали, что за образование придется платить самим. Чарли подружился с этим вербовщиком, который ошивался на ту пору в городе, и решил пойти в армию. Вербовщик и меня пытался заарканить.

– Бьюсь об заклад, тебя это не заинтересовало.

Джек скептически посмотрел на Питера.

– Скажете тоже!

– Так в чем состоит твой финансовый план?

– Работа на компьютере, ассистентом преподавателя – все, что угодно, кроме армии! Я тогда устроил Чарли веселую жизнь. Он ведь всегда был против войны – мы оба были. Он вегетарианец и пацифист, как и я. Но он меня даже не слушал. Он был уверен, что это его пропуск в завтрашний день, что срок службы будет коротким и что он заработает кучу денег. Мы с ним из-за этого тогда поссорились.

– Что, дрались?

– Нет, но ругались сильно – мы не деремся. Все драки можно по пальцам пересчитать. Поэтому все это так огорчало. Я и опомниться не успел, как он уже расхаживал в военной форме, а окружающие хвалили его за храбрость. Боже, словно новая Вторая мировая началась или что-то вроде того!

– Может, ты ревновал?

Джек неопределенно пожал плечами.

– Может, и так. Проблема в том, что после того спора мы так ни разу по-настоящему наедине и не поговорили. Все так быстро произошло. Мне нужно было уехать из города ненадолго по делам, а когда я вернулся, его уже не было. И вот теперь с ним невозможно связаться больше чем на несколько минут или разъяснить ему то, что я говорю.

– Так что же именно случилось с Чарли, почему ты сейчас так расстроен? – спросил Питер.

– Я не совсем уверен, – ответил Джек, – но, должно быть, что-то действительно страшное.

– Что ты имеешь в виду? Тебе позвонили, ты услышал что-то в новостях?

– Нет, нет…

– Или этот парень Эрнесто тебе что-нибудь сказал?

– Не совсем.

– Я не понимаю.

– Послушайте, я не могу все это объяснить, но я точно уверен, что он сейчас в страшной опасности.

– Как это, ты просто уверен?

Джек глубоко вздохнул.

– Я видел, как с ним что-то произошло.

–  Видел ?

– Да, видел. Это было предчувствие или видение.

– Ладно, значит, ты вломился в здание школы посреди ночи, потому что тебе приснился плохой сон?

– Мой брат, возможно, сейчас погибает там, а вы пилите меня за использование школьного Интернета без разрешения?

– Я пилю тебя по поводу взлома и проникновения в здание, а еще за то, что не хочешь честно рассказать мне о причинах.

– Но я же вам совершенно честно говорю. Я точно знаю – что-то не так. Уверен, что если не предупрежу Чарли вовремя, то с ним произойдет что-то страшное.

– Ты этого не знаешь !

– Знаю!

– Нет, ты считаешь, что знаешь, но фактической информации у тебя нет.

– Послушайте. Я не жду, чтобы кто-то вроде вас меня понял. Я ничего не выдумываю. Мы же близнецы! Мы просто знаем такие вещи!

При этих словах Питер замолчал. Он взглянул в лицо Джеку, повернулся и направился к своему столу.

Джек вернулся к ноутбуку. Питер открыл книгу и притворился, что читает. Наконец Джек поднял глаза на Питера и сказал:

– Вам нужны факты? Ладно. Нам с Чарли было по семь лет. Мы были в лагере, играли у реки. Я поскользнулся в грязи. Шел дождь. Течение в реке было очень быстрое, а я в нее свалился. Было так холодно, что я едва дышал. Единственное, что я мог делать, – это держать голову над поверхностью воды. Чарли побежал за подмогой к начальнику лагеря. Он рассказал, что произошло, объяснил, что я нахожусь под старым мостом. И я действительно был под мостом, но за много миль вниз по течению от того места, где мы с ним играли. Меня снесло течением под эту штуковину. Я ухватился за опорную балку и отчаянно держался за нее, стиснув зубы. Чарли никак не мог узнать, где я нахожусь. И все же он это знал. Он совершенно точно знал, где я тогда был.

Джек на мгновение замолчал. Он посмотрел на Питера, который очень внимательно его слушал.

– Ясно, вы преподаете научную дисциплину и не верите ни во что, что нельзя доказать при помощи дурацкого уравнения.

– Вряд ли ты знаешь, во что я верю.

– Все равно…

Повисла длинная пауза. Оба молчали. Наконец Питер произнес:

– Послушай, я полностью разделяю твою обеспокоенность судьбой брата. Правда. Я хочу только сказать, что в горе очень легко пойти на поводу у воображения. А влияние негативного воображения никогда нельзя переоценивать!

Джек вскочил и яростно воскликнул:

– Это не мое воображение. Я видел это сердцем! Я почувствовал это!

И он для пущей убедительности ударил себя кулаком в грудь.

– Вот здесь!

Питер пристально всматривался в него, теперь уже больше с любопытством, чем скептически. Что-то из сказанного Джеком задело его за живое.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что почувствовал?

– Этого не выразить словами, но это реально. Разве у вас никогда такого не было, что вы просто были уверены в своей правоте?

Питер посмотрел на свой стол, где был полный беспорядок, обдумывая слова Джека. Его взгляд упал на портрет Мануэлы.

– Послушайте, мне обязательно нужно поговорить с братом, мистер Келлер, – произнес Джек, делая попытку собрать вещи и уйти. – Я лучше сделаю это в другом месте, если придется…

– Ладно, парень, успокойся, – сказал Питер. – Можешь оставаться. Просто обещай, что, когда позвонит твой брат и скажет, что у него все в порядке, а именно так и будет, ты отправишься домой и хорошенько отдохнешь.

– О’кей. Это правильно. – Джек уселся за ноутбук, а Питер взялся за записную книжку.

– Хм, мистер Келлер? – позвал его Джек через несколько минут.

Питер взглянул на Джека, который, съежившись на стуле, инстинктивно, по-ученически поднял руку.

– Что?

– Мне нужно в туалет.

– Тебе не следует спрашивать на это разрешения. Сколько тебе лет?

– Я могу быть уверен, что вы присмотрите за компьютером?

Питер невольно улыбнулся.

– Разумеется. Я присмотрю за ним вместо тебя!

Оставшись один, Питер глубоко вздохнул, подошел поближе и проверил компьютер.

Ничего нового. Он вернулся к столу, отхлебнул кофе и уставился на кусочки сахарного печенья на тарелке. Две разрезанные половинки лежали друг напротив друга. И вдруг его словно осенило. Он пошарил у себя в кармане, достал диктофон, нажал на кнопку перемотки назад и услышал собственный голос: «Также поискать в журналах любые дополнительные статьи о женевском эксперименте с идентичными фотонами. Если получится, найти параллельные примеры, относящиеся к запутанности квантовых состояний».

Питер поднял экран и начал писать мелом на доске. Он выключил диктофон, когда вошел Джек. Джек помедлил в нерешительности, увидев поднятый экран и написанное на доске длиннющее уравнение, которое тот скрывал.

Рядом с уравнением теснились всевозможные другие уравнения, списки и имена. И сейчас Питер уже писал в самом верху классной доски.

– Боже, что это ? Надеюсь, это не домашнее задание, которое задают в наше время?

Питер повернулся, опустил экран, чтобы скрыть написанное.

– Нет, это мой персональный пунктик… Личное исследование…

– Тогда почему вы это прячете? Это что, секрет?

– Нет, просто с годами я стал осмотрительнее выбирать, с кем можно делиться идеями.

– А мне можно посмотреть?

Питер поколебался немного, потом снова поднял экран.

– О’кей! Изучай, пока не надорвешься! Только не вздумай рассказывать об этом никому из своих друзей-хулиганов.

Джек подошел к доске и стал пристально рассматривать надписи.

– Ты колледж-то закончил? – спросил Питер.

– Художественную школу.

Джек вслух прочитал верхнюю строчку над уравнениями.

– «Божественная Матрица: древний подход к единой теории поля, работа д-ра Питера Келлера».

– Это рабочее название. Сказалось влияние поп-культуры. Но это название лучше многих из существующих.

Джек изучал список слов, мелом написанных сбоку на доске.

– Суперсимметрия, поле Хиггса, единое поле…

– Это все взаимосвязанные термины, – пояснил Питер.

Джек продолжал читать:

– …светокопия, решетка, виртуальное флуктуационное поле, эфир, передающий световые волны…

– Да, с этим достаточно много связано. Плохие ассоциации…

– …квантовый шум, квантовый туман, Сила, Брахман, сеть Индры, вселенский разум, паутина Матери-Паучихи…

– Это из индейцев хопи…

– Угу. Знаю. Моя соседка жутко увлекается всякими штуками про коренных американцев.

Джек внимательно просмотрел перечень имен и терминов, а потом указал на уравнение и спросил:

– А это как со всем остальным связано?

Питер начертил мелом круг на доске и разделил его на четыре сектора.

– Во всем мире на разных языках существует объяснение одному понятию.

Он перестал чертить и какое-то время молча смотрел на окружность.

– Может, хочешь печенья? – спросил он.

Это прозвучало неожиданно. Джек был озадачен, но согласился. Питер подошел к столу, вернулся с тарелкой и продолжил:

– Во всех этих разных культурах описано одно и то же явление, которое представляет собой суть вселенной, или Божественный промысел, – если ты веришь в такие вещи.

Джек удивленно посмотрел на него.

– Я? А как насчет вас? Ученый упоминает имя Божие, да еще с большой буквы! Это разве не ересь?

– Ну, есть различные лагеря. Есть религиозные общины, которые безоговорочно, без всяких фактических доказательств верят в существование Бога. И есть научное сообщество, члены которого так же истово привержены теории Большого взрыва, достоверных доказательств которой, к слову, тоже нет.

– То есть все верующие в Создателя против всех убежденных дарвинистов, так?

– Верно. Что заставляет меня вспомнить мой любимый афоризм: « Любая истина по сути есть полуправда ».

– Закон полярности, – произнес Джек, беря печенье.

Питер посмотрел на него, явно под впечатлением от услышанного.

– Вы только послушайте! Действительно закон полярности.

– Мы в художественной школе тоже книжки почитываем ! – заметил Джек.

– Тогда тебе должно быть известно, что любая вселенная состоит из необъяснимым образом связанных друг с другом парных противоположностей – например, свет и тьма, жар и холод, верх и низ, жизнь и смерть… Поэтому так легко можно попасть под влияние явного противоречия, внутренне присущего всем вещам. Ведь так? Верно? Но у нас есть амортизаторы, которые срабатывают и которые действуют как шоры, чтобы мы не сошли с ума от переизбытка противоречивой информации. Однако – и в этом заключается другое противоречие – те же самые шоры, которые предотвращают наше безумие, одновременно держат нас в темноте, не позволяя увидеть целостную картину парадоксальной природы вещей.

– Ну, это ясно, а вот вся эта математическая заумь выше моего понимания.

Питер улыбнулся.

– Полагаю, ты должен понять это лучше меня.

– Что вы хотите этим сказать?

Питер подошел к столу, достал пепельницу и сигареты.

– Хочу сказать, если проболтаешься кому-нибудь, что я здесь курю, убью на месте.

Он зажег сигарету, затем распахнул окно кабинета и облокотился о подоконник. Дым от его сигареты струйкой утекал в ночь.

– А как насчет постоянных слухов о том, что вы якобы работали на правительство, на НАСА? – спросил Джек.

Питер рассмеялся.

– Почему это принято считать, что каждый ученый обязательно работает на НАСА? Нет, я был в месте, которое называется Фермилаб, недалеко от Чикаго. В те времена там находился самый большой в мире ускоритель элементарных частиц.

– Ускоритель элементарных частиц? И что он делает? Разгоняет частицы?

– Ты знаешь про телескоп Хаббла [8] ?

– Ага.

– Так вот, телескоп Хаббла – это гигантский прибор, который позволяет заглянуть в самые отдаленные уголки космического пространства. А ускоритель элементарных частиц – это гигантский микроскоп, который позволяет проникать в самые потаенные уголки внутреннего пространства.

– И что там можно увидеть?

– Небесные тела субатомных частиц. Бозон Хиггса, этот Священный Грааль современной физики, связанный с полем Хиггса.

– Угу. Для меня это все просто слова и больше ничего.

Джек указал на доску и спросил:

– А что такое поле Хиггса?

– Ну, одна из задач науки заключается в том, чтобы создавать точную и понятную картину вселенной. Существующая сейчас модель, так называемая стандартная модель, не полна. Она подобна головоломке, в которой отсутствует несколько очень важных элементов. Например, почему существует масса? И если удастся доказать существование этого всепроникающего вездесущего энергетического поля – поля Хиггса, – это станет ключом к объединению многих разрозненных частей головоломки.

– Ладно, это я понял. Ничего себе! Значит, вы реально занимались важной работой?!

– Ну, я удостоился кое-какого внимания после выпуска из высшего учебного заведения.

– Откуда?

– Это далеко на Западе. Называется МТИ [9] .

– Я слыхал про МТИ, старина, – произнес Джек, закатив глаза.

– Верно. То есть да, разумеется. Это было поистине головокружительно, стать помазанником, допущенным в святая святых внутренней вселенной. Воплощенная мечта любого крупного ученого, возможность проникнуть в самые глубины жизни на Земле и за ее пределами, быть на переднем крае в разрешении величайших загадок происхождения вселенной… Тогда в мире элементарных частиц это казалось необычайно важным.

Питер потушил сигарету. Его лицо побледнело, он начал запинаться.

– Затем однажды мне позвонили прямо на работу, потому что меня не было дома целых три дня, и сообщили, что моя… м-м-м… подружка… ужасно неподходящее слово, чтобы сказать, кем она была для меня – любовью всей моей жизни, – сказать, что ее нашли мертвой. Ее сбила и переехала машина. Только что была целой и невредимой, каталась на велосипеде. Минута – и ее больше нет!

Питер указал на ее фото на столе.

– Ох, это тяжело! – сочувственно произнес Джек, впервые взглянув на фотографию. У женщины, смотревшей на него со снимка, было чувственное и вместе с тем очень серьезное лицо. Она не улыбалась, а внимательно смотрела в объектив фотоаппарата, словно бросая вызов. – Мне действительно очень жаль, – повторил Джек.

– Во мне словно что-то надломилось, или трещина немного раскрылась… и случилось то, что на какое-то время было мной утрачено. Шок от произошедшего заставил меня начать поиски, которые, как это ни смешно, привели меня к тому, что все время было у меня перед глазами.

– И что же это было?

Питер встал и подошел к доске.

– У одного из моих кумиров, крестного отца квантовой физики Макса Планка, есть такое изречение: «Любая материя существует благодаря силе… и мы должны понимать, что за этой силой стоит присутствие сознательного и интеллектуального разума. Матрицы всей Материи». И внезапно я понял, что упускали из виду во всех уравнениях и теориях – Сознание.

На улице сверкнула молния и прогремел раскат грома.

Питер улыбнулся Джеку.

– Похоже, вселенная со мной согласна!

– Давайте пройдемся! – предложил Джек. – Мне надо голову проветрить.

– Отличная идея. Комната для отдыха учителей, должно быть, открыта.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.