4 Новые паттерны гениев

4

Новые паттерны гениев

В заключении к тому I “Стратегий гениев”, основываясь на подходе Аристотеля к обнаружению “базовых условий” и “первых принципов”, я определил десять “паттернов гениев”. Этот подход включал в себя в основном “индуктивный” метод обнаружения общих стратегий гениев. Он состоял в следующем:

1) объединение в группу людей, которые, по общему мнению, являются гениями;

2) сравнение когнитивных процессов и стратегий этих людей и поиск их общих качеств и характеристик.

Применяя данные принципы, я выделил десять основных когнитивных паттернов, которые оказались общими для четырех людей, ставших объектами рассмотрения в первом томе этой книги: Аристотель, Шерлок Холмс сэра Артура Конан Дойля, Уолт Дисней и Вольфганг Амадей Моцарт. В томах II и III я исследовал стратегии других четырех общепризнанных гениев: Альберта Эйнштейна, Зигмунда Фрейда, Леонардо да Винчи и Никола Тесла. Теперь настал момент оглянуться назад и посмотреть на эти десять паттернов гениев, о которых я говорил ранее, чтобы понять, подходят ли они также и для второй группы гениев, и проверить, не возникли ли при этом новые паттерны.

1. Высоко развили способность к визуализации.

Это, конечно же, Леонардо да Винчи и Тесла, для которых “умение видеть” и способность создавать зрительные образы явились основой их творческих процессов. Альберт Эйнштейн также определил свою способность формировать образы и зрительные конструкции как источник “продуктивного мышления”. Единственным исключением кажется Фрейд, который ясно подчеркивал первостепенную важность языка по отношению ко всем органам чувств. Однако, в исследовании личности Леонардо и статуи Моисея работы Микеланджело проявилось его сильное воображение: когда он этого захотел, то смог заметить мельчайшие зрительные ключи. Внимание, которое Фрейд уделял снам и символам, является бесспорным признанием важного значения зрительных образов и указывает на то, что он сам обладал способностью понимать и работать со зрительными сконструированными образами.

2. Развили и используют множественные связи между органами чувств.

Независимо от того, лежала ли способность к визуализации в центре их гениальности, гении имели тенденцию использовать в той или иной степени все свои сенсорные репрезентативные системы и могли создавать “синестезии” между ощущениями.

Способность Моцарта чувствовать, видеть и даже ощущать на вкус свою музыку является, возможно, лучшим тому примером. Может показаться, что пока образы остаются просто мысленными картинками, они непродуктивны. И Тесла, и Эйнштейн утверждали, что могли получать сильные ощущения от своих внутренних зрительных построений. Чувства подобного рода кажутся весьма важными для того, чтобы мысленные образы становились более осязаемыми. Открытие Леонардо звуковых волн родилось из того, что он смог связать кольца, возникшие на поверхности воды от падения камешка, со звуком колокола. Фрейд утверждал, что “слова вызывают эмоции”, и описывал, как его эмоционально трогали произведения искусства и литературы. Терапевтические методы анализа и интерпретации Фрейда в конечном счете были разработаны для того, чтобы помогать людям создавать связи между эмоциями и иными психическими репрезентациями, а также для обнаружения тех бессознательных связей, которые у них уже были.

3. Используют множественные перспективы.

Важной характеристикой гения является его способность использовать несколько различных перспектив при рассмотрении конкретного предмета или процесса. Гений нередко рождается из обнаружения новой перспективы, которую до него никто еще не использовал. И действительно, Леонардо приравнивал “знание” к обладанию по крайней мере тремя различными планами некоторого объекта или явления. Теория относительности Эйнштейна по сути своей это описание взаимодействия различных перспектив. Аналитические методы Фрейда, как это показано на примере его исследования личности Леонардо и скульптуры Моисея, были разработаны для обнаружения деталей, не вписывавшихся в привычные перспективы, и для нахождения совершенно новой точки зрения.

4. Обладают в высшей степени развитой способностью переходить на разные позиции восприятия.

В дополнение к умению вставать на разные точки зрения гении обладают способностью идентифицироваться с различными позициями восприятия: с первой (я сам), второй (другой) и третьей (наблюдатель). Они выходят за пределы своих убеждений и предположений, “влезают в ботинки” других людей и воспринимают ситуацию, как если бы были посторонними наблюдателями. Способность Диснея идентифицироваться с героями своих рисованных мультфильмов, а также со своими зрителями является хорошей демонстрацией этого навыка. В модели Фрейда, в его подходе к “переносу” признается недостаток “застревания” на одной позиции восприятия и определяются конкретные пути к сдвигу перспектив (таких, как использование зеркала и изменение внутреннего состояния) для того, чтобы оценить свою работу. Эйнштейн рассматривал Вселенную таким образом, словно летел на световом луче или пребывал в реальности двухмерного существа. Тесла, по сути, принял позицию восприятия в будущем и создавал новые реальности, откуда можно было наблюдать мир.

5. Обладают способностью легко переходить с одного уровня мышления на другой и пользоваться “кусками информации” разного размера.

По-видимому, гении способны легко переходить от широкого видения к конкретным действиям, необходимым для того, чтобы четко наблюдать картину большего масштаба. Леонардо, например, провел аналогию между “макрокосмом” и “микрокосмом”. Он постоянно раскладывал объекты своих исследований на составляющие компоненты и затем синтезировал их в новых конфигурациях. Он мог работать с маленькими кусочками и одновременно держал свой ум “открытым” для целого. Основным способом анализа Фрейда стал поиск деталей (странные записи в тетради Леонардо и еле заметные аномалии в статуе Моисея), а затем — использование их в целях создания новой интерпретации целого. Тесла утверждал, что его метод “материализации изобретательских концепций и идей” позволял ему “воплощать изобретения в любом возможном усовершенствовании” и одновременно с этим “не терять из виду великие принципы, лежащие в их основе”. “Единая теория поля” Эйнштейна была направлена на установление связей между всеми физическими явлениями во Вселенной — от космоса до атома.

6. Удерживают петлю обратной связи между абстрактным и конкретным.

Гении способны переходить от абстрактных моделей и принципов к конкретным воплощениям этих абстракций и обратно. Они создают свои произведения благодаря постоянному процессу обмена между психическими конструкциями и физической реальностью. При этом формируется петля, позволяющая гениям уточнять свои теории через обратную связь от реального мира; петля, одновременно с этим разрешающая усовершенствовать свою материальную работу через обратную связь от более абстрактных принципов. Леонардо, например, стремился воплотить в своих картинах и рисунках такие абстрактные понятия и характеристики, как “пропорция” и “красота”. Он получал свое понимание “сил природы” из опыта и наблюдения, а затем строил машины и создавал свои рисунки для того, чтобы “продемонстрировать” эти фундаментальные принципы. Фрейд построил психологические теории на основе работы с пациентами, а затем применял их для создания новых терапевтических методов. Многие изобретения Тесла включают в себя такие абстрактные и невидимые явления, как электромагнитная энергия и волновые частоты, и, тем не менее, созданные им в уме машины работали точно так же, как и реальные. Согласно Эйнштейну, единственным оправданием теории является “мера обозрения опыта, полученного от наших органов чувств, которой мы можем достичь с ее помощью”.

7. Поддерживают баланс когнитивных функций: Мечтателя, Реалиста и Критика.

Тесла, Леонардо да Винчи, Фрейд и Эйнштейн были до некоторой степени мечтателями. Это составляло большую часть их гения. Но они обладали способностями и навыками для того, чтобы находить конкретное выражение своих мечтаний, и могли критически оценивать свои идеи. В некотором смысле, способность критически думать столь же важна для работы гения, как и способность мечтать. Именно эта способность делает идеи гения выдающимися. Леонардо оставил нам не только стратегии, обучающие мечтать, но и ряд стратегий, рисовать и оценивать свою работу. Сутью работы Фрейда стало понимание отношений между снами и желаниями, направленными на внешнюю реальность, а также уравновешивание “принципа удовольствия” “принципом реальности” (между его “Ид”, “Эго” и “Супер-Эго” имеется много параллелей с мечтателем, реалистом и критиком). Тесла утверждал, что способность быть тщательным мечтателем облегчала реализацию идей и изобретений.

8. Задают основные вопросы.

Гении имеют склонность более думать о вопросах, чем об ответах. Конечно, ключевой характеристикой всех гениев является их неуемное детское любопытство и восхищение объектом своих исследований. Вспомним цитату из анатомических исследований Леонардо. В своих тетрадях он задавал себе бесчисленные вопросы, пытаясь, как Аристотель, найти “первичные принципы” в природе. Вместо того, чтобы фокусироваться на ответах, Тесла создавал в своем воображении целые новые миры, а уже потом думал о том, как сделать так, чтобы они стали реальностью. В самом деле, гений задает больше прямых вопросов, чем ищет “правильные” ответы. Частью гения, по-видимому, является убеждение, что в конечном итоге правильных ответов и быть не может. По Эйнштейну, “реальную природу вещей мы никогда не узнаем, никогда”. Вместо того, чтобы пытаться опираться на то, что уже знаем и держаться этого, гении ищут области, в которых их знание неполно. Например, Фрейд утверждал, что надо быть готовыми “оставить путь, которым мы следовали некоторое время, если мы увидим, что он не ведет в нужном направлении”. Вместо того, чтобы воспринимать отсутствие успеха как “неудачу” или “провал”, гении видят в этом обратную связь, которая подсказывает, где дальше искать. Как сказал один изобретатель, работу которого я исследовал: Неудача — это просто иное решение проблемы, чем то, над которым я работаю в данный момент”.

9. Используют метафоры и аналогии.

Гении постоянно используют метафоры и латеральные, или нелинейные, мыслительные стратегии. Метафора или аналогия, по-видимому, находится в центре каждого действия гения. Моцарт для объяснения процесса создания музыки приводил аналогию с приготовлением блюда, в которое кладут кусочки продуктов. Эйнштейн, которое формулируя и объясняя свои теории, использовал метафорические конструкции: слепой жук, ползущий по мячику, человек в лифте, перемещающийся в пространстве благодаря некоему воображаемому существу; плоский мир двухмерных созданий. Нередко использование метафоры помогает сфокусироваться на более важных глубинных структурах предмета. Леонардо, например, использовал аналогию между Землей и человеческим телом как способ организации своей работы по анатомии и проводил аналогию с волосом для того, чтобы понять принципы, лежащие в основе движения воды. Тесла сформулировал свою идею роботов, проведя аналогию с работой собственной нервной систем. Фрейд, конечно, в основном сосредоточивался на метафорическом значении символов и снов как на способе понимания симптомов своих пациентов.

10. Имеют миссию, выходящую за пределы собственной идентичности.

Одной общей чертой всех гениев является следующее: они воспринимают свою работу как нечто такое, что служит чему-то большему, чем они сами. Во введении к своей работе по анатомии Леонардо смело заметил: “Я хочу делать чудеса”, даже если это означает, что он будет “иметь меньше покоя в жизни, чем другие люди” и ему придется “долгое время жить в крайней бедности”. Тесла развил свои способности визуализации для того, чтобы “совершать экскурсии за пределы малого мира”, знаниями о котором он обладал. О причинах своего изучения физики Эйнштейн писал: “Я хочу знать мысли Бога, все остальное — детали”. Далее он утверждал: “Все методы являются лишь тупым инструментом, если за ними не стоит живой дух”. Фрейд полагал, что “признание бессознательных психических процессов представляет собой решительный шаг к новой ориентации в мире и науке”.

Прочие паттерны гениев

По-видимому, мы можем подтвердить, что эти десять паттернов являются общими для всех восьми гениев, включенных в данное исследование. Добавляя новые члены в неравенство, можно выделить некоторые дополнительные паттерны гения, явно различаемые в контексте нашей новой группы.

1. Развивают особые состояния и стратегии доступа к бессознательным процессам.

Практически каждый гений, включенный в исследование, признавал значимость бессознательных процессов для своей работы. Эйнштейн утверждал, что процесс мышления был “в значительной степени” бессознательным. В самом деле, многие творческие люди утверждают, что их блестящие идеи приходят к ним в снах или после того, как они “провели ночь с идеей”. Решение проблемы, над которой работают гении, может придти им на ум неожиданно, например, когда они моются утром в душе. Творческие люди, которых я опрашивал, сказали примерно следующее: “Я набиваю голову информацией, которую только могу найти, — до такой степени, что просто изнемогаю и больше ничего не могу туда вместить. Тогда я иду спать. Когда просыпаюсь, приходит ответ!” Моцарт даже описал свое творческое состояние, в котором он пребывал, сочиняя музыку — “приятный, живой сон”. Путем визуализации Тесла проникал в свое бессознательное, чтобы видеть новые “сцены”, “места”, “города” и “страны”, “дружить и знакомиться с людьми”, которые полностью являлись творениями его бессознательного. Леонардо предлагал упражнения, специально разработанные для того, чтобы использовать особые состояния сознания в целях улучшения памяти и стимулирования новых идей и воображения — рассматривание облаков или стен, просматривание форм и образов в естественном “сумеречном состоянии”. Фрейд полагал, что бессознательные процессы важны для творчества и мышления, и описывал, как сам “отключался от контроля своих бессознательных мыслей”, слушая своих пациентов.

2. Стимулируют и используют самоорганизующиеся процессы.

Гении, по-видимому, способны формировать такие мыслительные стратегии и модели, которые являются “самоорганизующимися” в том смысле, что работают “в параллель” с работой их сознания. Иными словами, гении могут создавать внутренние модели, которые работают сами по себе, без управления со стороны сознания. Может показаться, что при достижении критической массы элементов, оставшиеся элементы начинают сами “вставать на место”. Как только будут сформированы внутренние мыслительные “электросхемы”, они начинают максимизировать свою бессознательную компетентность, “отойдя с дороги” процесса. Моцарт, например, утверждал, что его симфонии, начиная с некоторого момента, как бы пишут себя сами. Многие писатели говорят о том, как “проверяют” свои истории, чтобы посмотреть, до какого места они дошли. Способность Тесла сконструировать воображаемый двигатель и испытывать его работу в течение месяца является одним из наиболее поразительных примеров. Стратегия Леонардо, состоящая в разглядывании фигур в пятнах и камнях стены, “если вы собираетесь придумать некоторую сцену”, — другой явный пример стимулирования самоогранизующихся процессов, происходящих в мозгу и нервной системе (идеи становятся “аттрактором” на неупорядоченном фоне стены). И, конечно, весь терапевтический подход Фрейда основывался на проникновении в естественные самоорганизующиеся циклы, на поддержке их работы и на осуществлении изменений путем “ассоциативной коррекции”.

3. Осваивают необходимую информацию через самостоятельное обучение.

Гении нередко тратят необычно много времени на освоение базовых знаний в противоположность простому усвоению другими людьми краешка знаний. Очевидно, что для того, чтобы быть эффективным в некоторой области и достигать критической массы, необходимой для работы бессознательных самоорганизующихся процессов, требуется достаточно хорошо освоить нужную информацию. Гении постоянно обновляют свои знания в результате самостоятельного обучения. Гении редко бывают “специалистами”. Они избегают профессионального жаргона и стремятся к простоте. Обычно их интересы весьма широки, и они черпают свое вдохновение из многих разных источников. Эта закономерность в концентрированном виде выразилась в ненасытной жадности Леонардо к знаниям. Леонардо был абсолютным самоучкой. Аристотель также знаменит тем, что освоил невероятное количество разных тем. Фрейд использовал знания, взятые из многих разных отраслей, и применял свои теории к различным объектам. Эйнштейн говорил и писал на многие темы, помимо физики — от развития языка до вопросов мира на планете.

4. Вводят в творческий процесс случай или неопределенность.

Вместо того, чтобы быть стесненными или связанными какой-либо информацией, гении смотрят на эту информацию и работают с ней по-другому. Гении часто вводят случай или неопределенность в свой творческий процесс для того, чтобы дестабилизировать существующие паттерны мышления и получить возможность организовать их по-другому. Моцарт утверждал, что его лучшие идеи приходили, когда он гулял или не мог заснуть. Тесла описывал, как его зрительные образы возникали на “довольно неприятном и инертном сером фоне, который быстро превращался в волнующееся море облаков, пытавшихся превратиться в живые формы”. Конструкции гротескных лиц и воображаемых животных Леонардо из случайным образом генерированных комбинаций черт являются примером другого способа мышления, когда случайность может быть использована творчески. Гении, по-видимому, также чувствуют меньше угрозы, исходящей от неопределенности, и способны использовать преимущество спонтанных случайностей и озарений. Леонардо, например, был способен использовать преимущества случайных ассоциаций, таких, как звук колокола и вид кругов, образовавшихся от падения камешка на поверхность воды. Часто гении сообщают, что имеют лишь смутную идею о том, куда первоначально поведет их работа. Эйнштейн и Фрейд нередко высказывали свои предположения, не зная, куда они их в конце концов приведут.

5. Используют модели для упрощенного отображения реальности.

Даже тогда, когда гении работают со сложными процессами, они стремятся использовать простые, но абстрактные модели как основу для своей мыслительной работы. Эти модели часто являются упрощениями реальности и фокусируются только на некоторых существенных элементах. Например, в свой работе, посвященной открытию Исааком Ньютоном гравитации, Дж. Б. Коэн пишет, что Ньютон “начал с математического построения, которое представляло природу в упрощенном виде… Процесс повторяющегося сравнения математического построения с реальностью, а затем его соответствующих модификаций привел в конце концов к рассмотрению планет как физических тел, обладающих определенными формами”. (Дж. Б.Коэн. Открытие Ньютоном гравитации. В кн.: Научный гений и творчество). Вместо того чтобы использовать математические выражения, Эйнштейн нередко прибегал к простым картинкам основных геометрических фигур (сферы, диски, треугольники и т. д.). Моцарт визуализировал свои законченные музыкальные произведения как картины. Вместо того, чтобы создавать “фотографические” представления, Леонардо часто упрощал и стилизовал различные элементы (например, на некоторых из своих анатомических рисунков изображал мускулы в виде волокон или струн). Фрейд смог разобраться в сложной работе психики путем использования своей модели “Эго” и “Ид”.

6. Оперируют динамическими моделями, состоящими из трех взаимодействующих элементов.

Для моделирования динамических процессов гении часто используют модели, состоящие из трех взаимодействующих элементов, юмористически окрещенных в НЛП “Святыми Троицами”. Модели подобного рода позволяют человеку воспроизводить сложные паттерны доступным для понимания образом. По словам Бакминстера Фуллера (тоже гения в своем роде), три элемента — это минимум, необходимый для того, чтобы получить структуру или паттерны. Даже если число переменных мало, но все элементы воздействуют друг на друга и каким-то образом связаны друг с другом, можно смоделировать довольно сложные взаимодействия. Мечтатель, Реалист и Критик Диснея, “Эго”, “Ид” и “Супер-Эго” Фрейда, Е=mc2 Эйнштейна, три перспективы Леонардо, — все это является примером динамических моделей, основанных на трех взаимосвязанных элементах.

7. Думают системно.

Одним из наиболее существенных паттернов гения является способность думать системно, а не механически. Мыслительные стратегии гениев обычно позволяют им отслеживать целые системы взаимодействующих элементов. Фрейд, например, видел психические процессы как “просто изолированные акты и части психической целостности” и утверждал, что “смысл” симптома может быть обнаружен только по отношению к большей системе. Стратегии гения также стремятся оперировать больше в терминах “петель взаимодействия” или “взаимного воздействия”, чем в терминах “линейных” или “механических” причин и следствий. Как пояснял Исаак Ньютон в своей теории гравитационного притяжения, “не существует, например, одного такого действия, которым Солнце притягивает Юпитер, и другого действия, которым Юпитер притягивает Солнце, но есть одно действие, в результате которого Солнце и Юпитер стремятся приблизиться друг к другу… есть одно взаимодействие между ними, благодаря которому они оба приближаются друг к другу”. (Дж. Б. Коэн. Открытие Ньютоном гравитации. В кн.: Научный гений и творчество). Как указывает комментарий Ньютона, гении обращают внимание больше на “отношения” между объектами, чем на сами объекты. По словам Леонардо, их больше интересуют “процессы, ведущие к результатам”, чем “результаты процессов”. Леонардо разработал стратегии, которые позволяли ему представлять и исследовать сложную динамику систем путем наблюдения за их поведением при крайних условиях. Эйнштейн отверг статистический подход к физике, потому что думал: при нем игнорируется глубинная динамика системы и слишком много внимания уделяется результатам. Способность Моцарта мысленно представлять симфонию или оперу в целом демонстрирует высокую степень системного мышления.

8. Фокусируются на “глубинной структуре” в противоположность “поверхностной структуре”.

Возможно, что наиболее яркой отличительной чертой гения является стремление получить “глубинную структуру”, лежащую за пределами “поверхностной структуры”. Аристотель и Леонардо утверждали, что хотели найти “первичные принципы” мира природы. Их стратегии наблюдения были разработаны так, чтобы “индуктивно” находить глубинные структуры путем сравнения множественных примеров чего-либо (синтез, осуществленный Леонардо в результате его многочисленных экспериментов на столе для вскрытия). Тесла также подчеркивал важность удержания фокуса на “великих принципах, лежащих в основе”. Поиск Эйнштейном единой теории поля представляет собой поиск глубинных структур во Вселенной. Фрейд постоянно искал множественные уровни все более глубоких структур, лежащих за поверхностными симптомами и поведением субъектов своего исследования.

9. Представляют свои идеи в виде карт, некоторых формальных внешних систем.

Акт работы гения всегда завершается составлением карты в виде внешней структуры некоторого рода. Моцарт записывал музыку с помощью нот. Аристотель читал лекции и писал трактаты. Эйнштейн формулировал свои метафоры и мысленные построения в виде математических формул. Тесла писал патенты на свои изобретения. Леонардо вел дневники. Дисней снимал фильмы. Фрейд собирал свои идеи в книги. Если бы эти люди держали идеи только у себя в голове, мы никогда бы не узнали о работе их гения.

10. Приводят свои идеи в гармонию с существующим уровнем знания.

До тех пор, пока новая идея не будет приведена в гармонию с уровнем знания, который существует на тот момент, она не сможет найти практического применения, независимо от того, насколько она “блестяща”. Одной из наиболее важных задач гения является попытка сделать возможным понимание идей, которые бросают вызов старым способам мышления и преобразуют их. Это становится особенно сильным стимулом для людей, если они продолжают думать по-старому. По словам философа Артура Шопенгауэра, все великие новые идеи проходят через три стадии. Первая — высмеивание, вторая — сильное противодействие, и, наконец, они принимаются как нечто такое, что всегда было “самоочевидным”. Идеи ни одного из гениев, исследованных в данной книге, не были приняты сразу. Все их идеи в той или иной мере прошли стадии, описанные Шопенгауэром.

Молекулярный генетик Гунтер Штент утверждает, что большая часть борьбы, относящейся к принятию новых идей и парадигм, рождается из “противоречивых эпистемологических отношений к событиям внешнего и внутреннего мира”. (Г. Штент. Преждевременность и уникальность научного открытия. В кн.: Научный гений и творчество). Штент определяет эти конфликтующие философии как “материализм” и “идеализм”. Материалистическая точка зрения, по сути, отстаивает тот взгляд, что “реальный” внешний мир существует не зависимо от сознания. Сознание отражает эту реальность и создает несовершенное представление реального мира. С “идеалистической” точки зрения, воспринимаемые события и отношения не имеют иной реальности, кроме их отражения в мыслях человека. С этой точки зрения, реальность представляет собой отражение работы сознания. Внешний мир является несовершенным представлением или проекцией “чистых” форм мысли. Штент указывает на то, что в последние годы возникла новая альтернатива, опирающаяся на теорию трансформационной грамматики Хомского и на понятия поверхностной и глубинной структур. Он называет эту новую эпистемологию “структурализмом”. Штент пишет:

“И материализм, и идеализм принимают как данность то, что вся информация, собранная нашими органами чувств, достигает нашего сознания; материализм предсказывает: благодаря этой информации реальность отражается в сознании, тогда как идеализм предсказывает, что благодаря этой информации реальность конструируется сознанием. Структурализм, с другой стороны, считает, что знание о мире входит в сознание не в виде сырых данных, но в высоко абстрактной форме, а именно, в виде структур. В предсознательном процессе превращения первичных данных нашего опыта шаг за шагом в структуры информация неизбежно теряется, поскольку создание структур или распознание паттернов представляет собой не что иное, как селективное разрушение информации. Следовательно, поскольку сознание не получает доступа к полному набору данных о мире, оно не может ни отражать, ни конструировать реальность. Вместо этого, реальность для сознания является набором структурных преобразований первичных данных, взятых от мира. Этот процесс преобразования носит иерархический характер в том смысле, что “более сильные” структуры формируются из “более слабых” в процессе селективного разрушения информации. Любой набор первичных данных начинает обретать смысл только после проведения ряда таких операций когда он настолько преобразуется, что станет конгруэнтным более сильной структуре, ранее уже существовавшей в сознании… каноническое знание — это просто набор существующих “сильных” структур, где первичные научные данные в процессе построения мыслительных абстракций делаются конгруэнтными. Следовательно, те данные, которые не могут быть трансформированы в структуры, конгруэнтные каноническому знанию, просто попадают в тупик”.

Г. Штент. Преждевременность и уникальность научного открытия. В кн.: Научный гений и творчество

Убеждение Штента заключается в том, что многие идеи являются “преждевременными”, когда нет моста к существующему “каноническому” знанию. Таким образом, для того, чтобы новая идея была воспринята и понята, она должна сначала “подстроиться” к имеющимся моделям, а затем уже их “вести”. Теория относительности Эйнштейна, например, включает в себя и признает законы Ньютона. В своей аналитической работе Фрейд часто тщательно рассматривал и уважительно использовал предыдущие интерпретации. Например, вместо того, чтобы атаковать или высмеивать предыдущие толкования скульптуры Моисея, предложенная Фрейдом интерпретация включает в себя и “оправдывает” их все. Для того, чтобы роботы Тесла и летающие машины Леонардо стали реальностью, им пришлось ждать той поры, когда появились остальные необходимые знания.

В своей основе “миссия” гения заключается в том, чтобы расширить наши карты мира, а не в том, чтобы дать один “правильный” ответ. В этом также состояла и моя миссия в отношении книги “Стратегии гениев”. Я надеюсь, что то время, которое вы провели с Зигмундом Фрейдом, Леонардо да Винчи и Никола Тесла, значительно обогатило вашу карту мира.