207

…нам, трепещущим перед смертью: страх смерти, эта самая страшная угроза личности — основная причина психической энтропии. Поэтому одна из важнейших задач любой культуры — придумать убедительные описания происходящего с человеком после его кончины. Некоторым культурам удается при помощи страха смерти вызвать нужные обществу проявления человеческой личности: герой обретает бессмертие благодаря своим достойным поступкам (в противном случае он был бы забыт), добропорядочный христианин отправляется на небо, индус освобождается от физического тела и связанных с ним иллюзий, управляя своими желаниями, а мусульманин, погибший в сражении за веру, попадает в рай. Таким образом, страх смерти превращается в механизм социального контроля. Иногда он увеличивает сложность, но по большей части вызывает некий коллективный невроз, тормозящий развитие эволюции [Brown, 1959].

Однако «в глубине души» большинство религий и философий понимают, что человеку не достичь внутренней гармонии, если его сильно беспокоит страх смерти. Все согласны, что нужно не вытеснять существование смерти, а интегрировать его в свое понимание конечности индивидуального сознания, чтобы каждое наше переживание стало богаче и глубже. Именно таков смысл экзистенциалистской концепции «бытия к смерти» [Heidegger, 1962] и обращенных к Кастанеде слов наставника-яки о том, что нужно взять смерть себе в наставники [Castaneda, 1971]. Именно поэтому монахи ночью по очереди будили друг друга словами: «Брат, помни, ты должен умереть!» Memento mori может легко выродиться в пустую болтовню или невроз. Но главный смысл этого напоминания — показать человеку действительно важные в жизни вещи, оттенив их тем, что неизбежно наступит в ее конце, и таким образом придать смысл каждому мгновению.

Как эволюционный подход расширяет древний метод, использовавший ощущение неизбежности смерти для личных или общественных целей? Если каждый из нас — частица универсальной энергии, пульсирующей в бесконечной пустоте пространства, если сознание человека рождают плывущие в космосе частицы материи (и духа?), соединившиеся на мгновение, как узор в калейдоскопе, и распавшиеся вновь, чтобы создать образ прекраснее прежнего, то нам не стоит бояться того, что со смертью прекратится существование. Религии, увеличившие сложность этого мира, сказали достаточно: из праха мы пришли, в прах и возвратимся, но наша сущность будет существовать в том измерении, где раскрывает себя Высшая сила.

Что это за измерение — не понимает ни одна из религий, и, конечно, ни одна из наших наук, несмотря на их точное знание того, что должно было происходить в каждую тысячную долю секунды начиная с первого дня творения. Если у человечества есть основная задача, то она, скорее всего, такова: хоть краешком глаза увидеть универсальный порядок и понять, какова в нем наша роль. Мы должны осознать смысл слов Карлейля: «Все, что было достойного в прошлом, — живо; ни одна истина, ни одно благо из постигнутых человеком не умерло и не умрет». Верность этих слов можно постичь лишь постепенно, в процессе неисчерпаемых открытий, охватывающих тысячелетия. Это долгий процесс, в ходе которого то, что мы сейчас называем наукой, и то, что мы называем религией, смешается и подарит нам невиданные доселе могущество и знание.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.