6.1. Планирование численности семьи мужем и женой

6.1. Планирование численности семьи мужем и женой

Важным вопросом совместной жизни супругов является планирование численности семьи, связанное с рождением детей.

Опрос молодых людей, проведенный О. Б. Березиной (2010), показал, что 54 % испытуемых считают, что дети являются неотъемлемой частью семьи и что семейная пара без детей — это «скорее пара с документами о том, что это пара»; 12 % хотят иметь одного ребенка; 46 % планируют иметь двоих детей; 31 % — троих. Однако 37 % опрошенных отметили, что не все так однозначно и у семьи без детей тоже есть как свои плюсы, так и минусы. Поэтому в индустриально развитых странах 10 % женщин не хотят иметь детей, в России таких до 1 %. Возможность никогда не иметь детей беспокоит 38 % российских девушек и только 1 % шведских (О. Здравомыслова).

Какая сладость в мысли: я отец!

И в той же мысли сколько муки тайной —

Оставить в мире след и наконец

Исчезнуть!

М. Ю. Лермонтов

Не всякая супружеская пара (муж и жена) психологически готова к рождению и воспитанию детей. Идеология бездетных семей базируется на такой аргументации:

1) дети мешают супружеским отношениям (исследования показывают, что это влияние противоречивое и слабое, т. е. корень не в детях, а в характере самих супружеских отношений);

2) дети мешают социальной активности (в действительности различия в социальной активности человека, имеющего детей, и бездетного имеют место, но они не так существенны).

Женщинам мешают иметь детей следующие обстоятельства:

• вступление в брак в позднем возрасте;

• повторный брак, пережитые в предыдущем браке неудачи;

• предпочтение (как правило) высокоинтеллектуального или творческого труда, наличие четко выраженных и устойчивых социально-психологических (внесемейных) потребностей;

• наличие старших или единственных детей в семье, рождение которых плохо отразилось на браке их родителей;

• андрогинность;

• наличие хорошей, высокооплачиваемой и интересной работы.

Распределение ответов относительно социальных мотивов рождения ребенка в целом по контингенту опрошенных показывает, что наиболее значительный удельный вес принадлежит следующим мотивам: нежеланию делать аборт (29 %); укреплению семьи (23,2 %); нежеланию оставаться бездетной (22,6 %); на рождении ребенка настаивает муж (21 %).

В группе с негативным отношением к беременности основной вклад вносят два социальных мотива рождения ребенка, которые взаимосвязаны. Большинство женщин данной группы рожает потому, что не хочет искусственно прерывать беременность (85,7 %), каждую третью беспокоят последствия операции — риск остаться бездетной (28,6 %). Третьим по значимости выступает мотив укрепления отношений с партнером (26,6 %).

В группе с неопределенным отношением к беременности каждая четвертая женщина выбрала в качестве мотива рождения ребенка нежелание оставаться бездетной (24,5 %); каждая пятая — нежелание делать аборт (20,6 %). Также значительным моментом в решении вопроса о рождении ребенка по сравнению с другими является влияние брачного партнера (22,6 %), родственников со стороны мужа и женщины (18,7 и 14,3 %), а также желание укрепить семью (20,6 %).

В группе с положительным отношением к беременности влияние родственников на решение о рождении ребенка значительно снижено по сравнению с другими группами. Вместе с тем несколько повышается значение мотивов появления ребенка другого пола и улучшения здоровья.

Отрицательные моменты для самой женщины и ее семьи в связи с рождением ребенка также различны по выделенным группам женщин. Так, в группах с отрицательным и неопределенным отношением к беременности помимо основных мотивов, связанных с материальными затруднениями и физической нагрузкой, названы: невозможность пожить для себя (31,9 и 21,3 % соответственно); зависимость от родственников и их помощи (27,4 и 21,7 %); длительный перерыв в сексуальной жизни (18,2 и 14,5 %); большой риск для здоровья (14,8 и 21,4 %); конфликты с супругом по вопросам воспитания (16,1 и 24,5 %).

В группе с неопределенным отношением также значительное место занимает мотив необходимости оставить работу (15,4 %), что является важным моментом в ситуации экономической нестабильности общества. В группе с положительным отношением к беременности помимо основных отрицательных последствий названы необходимость оставить работу (27,3 %), трудности получения образования для ребенка (25,7 %).

О. Н. Безрукова, 2000. С. 24.

Подавляющее количество женщин из бездетных семей испытывают сильное общественное давление, осуждение и негативизм («без детей нельзя»).

С. И. Абшеева (2005) выявила две группы родителей с разной мотивацией рождения первенца. Для одной группы определяющим явилось осознанное желание стать родителем (78 % респондентов). Большинство родителей из этой группы готовились к рождению ребенка на стадии беременности: представляли, каким будет их ребенок, взаимодействовали с ребенком в утробе матери (на вербальном и тактильном уровне), читали литературу, планировали распределение обязанностей. Родители представляли проблемы, которые возникнут с рождением ребенка, и готовились к их решению. Другую группу составили родители, которые решили завести ребенка ради укрепления семьи (17 %), решения личных проблем (12 %), желания быть похожими на другие семьи с детьми (7 %); не готовились к появлению ребенка (10 %) — для этих супружеских пар были характерны трудности в отношениях между собой и с родственниками, трудности в распределении ролей, материальные трудности.

Вопрос о том, кто больше хочет иметь детей — мужчины или женщины, изучен плохо. По данным литовских социологов, мужья, прожившие в браке 13 лет, хотят иметь детей сильнее, чем жены. В то же время имеются юноши, которые считают, что в семье можно обойтись без детей (девушек с таким мнением почти нет). И на практике встречается не так мало молодых семей, которые не хотят заводить детей.

Стержнем новейших тенденций выступает поиск оптимальной модели жизненного цикла человека, отвечающей реалиям современного бытия, среди которых: высокие требования к образованию и уровню материального благосостояния, взаимное участие супругов в формировании семейных доходов и выполнении семейных обязанностей, растущая социальная и материальная самостоятельность детей и пожилых, повышение контроля над плодовитостью человека и пр. Современный человек настраивает календарь важнейших событий в своей жизни (выделение из родительской семьи, начало и завершение образования, выход на рынок труда, создание устойчивых брачно-партнерских отношений, рождение детей и т. п.), все более сообразуясь с индивидуальными склонностями и возможностями, согласует их с конкретными обстоятельствами своей личной жизни и экономической ситуацией в стране, все менее оглядываясь на традиционные представления и нормативные ограничения.

Одно из центральных мест в новейших тенденциях занимают изменения, связанные с социально-экономической и психологической переоценкой положения роли женщины и мужчины в обществе и семье. Молодая женщина, находящаяся в самом начале жизненного пути, получила невиданную ранее свободу выбора во всех сферах жизнедеятельности, в том числе и свободу создавать семью в той форме, которую она считает для себя приемлемой, с тем числом детей, которое пожелает, и в те сроки, когда сочтет нужным (право «планировать семью»). Профессиональная занятость стала нормой женской биографии и изменила тип жизненной стратегии женщины и семьи в целом. Одновременно мужчины окончательно утратили неоспоримые права быть единственным кормильцем семьи и организатором жизни в домохозяйстве, но вместе с тем повысили свое участие в семейных делах в нетрадиционной для них роли.

Есть одна общая тенденция, которая объединяет Западную Европу, да и все другие развитые страны, — начало семейной жизни отодвигается к более позднему возрасту и одновременно увеличивается период времени между завершением образования, началом трудовой деятельности и рождением первого ребенка <…>

За несколько десятилетий средний возраст вступления в зарегистрированный брак и возраст рождения первенца увеличились в западных странах на 3–4 года, превысив 26 лет для женщины (а более чем в десятке стран — и 27 лет), причем нередко регистрация брака следует за рождением ребенка, а не наоборот <…> [Наблюдается] уменьшение эксцесса возрастного распределения рождений, постепенное перемещение модального возраста (возраста максимальной интенсивности деторождения) из возрастной группы 20–24 года в возрастную группу 25–29 лет (а в некоторых странах даже в возрастную группу 30–34 года), резкое уменьшение вклада в итоговые показатели рождаемости самой молодой возрастной группы 15–19-летних матерей и повышение вклада старших возрастных групп (старше 30 лет) до уровня, характерного для молодых матерей до 25 лет, а затем и превышающего его, в результате чего распределение рождений становится более равномерным по возрастной шкале.

С. Захаров, 2005.

Мотивы, по которым муж и жена не хотят иметь ребенка, могут быть разными (С. И. Голод, 1984). Мужчины ссылаются на материальные затруднения, женщины — на необходимость удовлетворения других личных интересов («хочется пожить для себя»). Причем у большинства этих женщин не сложились отношения с мужем, а отсюда реализация потребности в ребенке чревата для них долговременными негативными последствиями (воспитывать ребенка без отца). На Западе сейчас бытует точка зрения, что дети мешают самореализации супругов в различных сферах деятельности.

П. Попова (1988) полагает, что многие проблемы мужчин, бегущих от отцовства, связаны прежде всего с ролевым конфликтом. Она условно выделила два типа таких мужчин: для первых роль отца несовместима с профессиональным ростом, свободой и ролью свободного мужчины, для вторых сложности взаимоотношений с собственными родителями и связанная с этим безответственность являются препятствием для исполнения отцовской роли. Однако такие ролевые конфликты должны активизировать работу самосознания, побуждая личность различные аспекты своей жизнедеятельности подчинить определенной иерархии, что происходит не всегда, но чаще всего, когда человек достигает зрелости.

Решение о прерывании беременности в 55 % случаев принимается одной женщиной и только в 37 % случаев — вместе с мужем; 15,5 % сельских жительниц и 17,9 % городских считают аборт приемлемым методом регуляции рождаемости. Мужчины высказываются за аборт в два раза чаще (Л. В. Гавриловен, 1997).

Отношение к рождению сына или дочери во многом зависит не только от желаний родителей, но и от культурных традиций в том или ином обществе. В Индии, например, особенно радуются появлению сына — продолжателя рода, помощника отцу и опоры родителей в старости, тогда как дочь расценивается как финансовый пассив, поскольку за нее при ее замужестве придется давать приданое (Le Vine, 1989).

А. В. Ломакина (2007) показала различия мужчин и женщин в психологической готовности к родительству и в отношении к ребенку в период его ожидания. У женщин эта готовность выше: у них желание иметь ребенка выражено в два раза больше[19], они чаще читают литературу о воспитании детей. В то же время, по данным Ю. В. Борисенко (2007), на предложение закончить фразу: «Мужчина без ребенка — это…» 72 % дали негативную реакцию по отношению к такому мужчине. Приводились следующие сравнения: по мнению мужчин-отцов, мужчина без ребенка — «это очаг без огня», «дом без крыши», «птица без крыльев», «жизнь впустую», «не мужчина», «без сердца», «пустота», «дерево без листьев», «дерево без ветвей», «машина без мотора», «тупик», «эгоист», «мальчик».

В период ожидания ребенка в системе отношений женщин ребенок является наиболее значимым, в то время как для мужчин важны собственная личность и реализация собственных целей. При этом отношение жены к мужу в данный период лучше, чем отношение мужа к жене.

Ю. В. Борисенко (2007) выявила, что мужчины, не имеющие детей, выделяли следующие качества идеального отца: ответственность, доброжелательность, любовь, забота, признание ребенка как ценного существа, справедливость, дисциплинированность, честность, решительность, заинтересованность. При этом они оценивали себя по шкале идеального отца на 80 %. Критерии идеального отца у будущих отцов были такими же, как и у мужчин, не имеющих детей. Однако мужчины — будущие отцы — не смогли оценить себя по шкале идеального отца. Таким образом, выявилось рассогласование теоретических стереотипических представлений о том, каким должен быть отец, с их практическим применением. Затрудненность самооценки говорит о том, что процесс осознания себя отцом находится в развитии и не закончен. После рождения ребенка средняя оценка отцов самих себя по шкале идеальный отец составляет 50 %. Таким образом, реальное практическое взаимодействие с ребенком приводит к более реалистичному оцениванию собственного поведения.

Период после рождения ребенка является критическим с точки зрения возникновения бондинга — связи мужчины с родившимся ребенком. По данным Ю. В. Борисенко, среди отцов детей возраста 4–7 лет 90 % почувствовали себя отцами после рождения ребенка, а 10 — через 6–7 месяцев; 30 % представляли себе своего будущего ребенка во время беременности жены; 60 % испытали радость и гордость, когда впервые увидели ребенка; 20 % — боязнь, растерянность и 20 % испытали смешанные чувства.

Беременность жены ставит перед мужчиной сложную задачу — справиться с внезапно нахлынувшими ощущениями и оказать психологическую поддержку жене, взять на себя большую часть внешних проблем, создав защитный барьер между женщиной, носящей ребенка, и остальным миром. Как поведет себя будущий отец в каждом конкретном случае, будет зависеть от многих факторов, основные из них — его личностный склад, зрелость отношения к семье, осознанная оценка возникающих трудностей, способность справляться с ними и отношения с собственной матерью и отцом. Гордость отцовства и восприятие беременной жены как предмет гордости невозможны без зрелой мужественности. Одно из сильнейших переживаний — завороженность способностью женщины порождать из себя что-то новое, давать жизнь. Вкупе с кормлением грудью, когда мать как бы насыщает собой, это вызывает у мужчин ощущение величайшей могущественности женщины, и, с другой стороны, как писала К. Хорни (1993), ощущение собственной незначительности, несовершенства. Это может спровоцировать чрезмерное увлечение работой, другими женщинами или чем-то еще, что приводит к тому, что будущий отец пропускает возможность установления контакта с ребенком.

Еще одной важной проблемой является то, что беременность жены будит образы материнства, сложившиеся у мужчины много лет назад, и здесь очень важна реальная история отношений с матерью: насколько присутствовали забота, доверие, осознание матерью отдельных от нее интересов ребенка — насколько многомерный и позитивный образ женщины и матери сложился у мужчины. Беременность жены может «столкнуть» мужчину с давними детскими отношениями с матерью и спровоцировать различные реакции, в том числе не действия взрослого человека в ответ на реальные сложности, а реакцию ребенка на мать.

Ко всему этому прибавляется ощущение, что ребенок займет место мужчины в жизни женщины, женщина становится самодостаточной и получает все, что ей нужно, от ребенка. Страх быть ненужным является мощным переживанием этого периода.

Страх потери возможности влияния, контроля над отношениями отражает опасение, что с рождением ребенка жена получает преимущество, связанное со знанием, что «лучше для ребенка», и будет использовать эти аргументы для давления на мужа при решении сложных вопросов. Боязнь кардинальных перемен в жизни и потеря свободы маневра в отношениях могут даже быть причиной нежелания иметь ребенка (И. С. Кон, 1988).

Ю. В. Борисенко, 2007. С. 93–94.

После рождения у отцов более значимым является уже ребенок, а не собственная личность. Экспериментально доказано, что психологически подготовленные отцы охотно любуются новорожденными, испытывают физическое удовольствие от прикосновения к ним (чаще всего в отсутствие матери, поскольку мужчина боится проявить неуклюжесть и стесняется собственной нежности) и практически не уступают женщинам в уходе за ребенком. Предполагается, что чем раньше отец приобщается к уходу за ребенком, тем сильнее становится его родительская любовь.

Однако при уходе за неговорящими, хрупкими младенцами женщины имеют преимущество в том, что легче читают выражение лица младенца, нежнее прикасаются к нему, успокаивают его голосом. Мужчины гармоничнее взаимодействуют с более старшим ребенком, с которым легче и уместнее силовая возня, обучение манипулированию вещами.

Обычно отцы начинают активный контакт с ребенком, когда ему исполняется 1,5–2 года. После рождения ребенка семья становится для отца более важной, чем до рождения ребенка. Однако с рождением ребенка мужчина приобретает много неприятностей (дополнительные материальные расходы, бытовые обязанности, уменьшение внимания со стороны жены) и практически никаких удовольствий.

Рождение первого ребенка может существенно изменить позиции супругов по отношению друг к другу. У женщин появляются тревога и раздражение по поводу того, что им придется делить свое время и энергию между мужем и ребенком. Возникают сомнения в возможности продолжать свою карьеру. У мужчин психические изменения кажутся не столь значительными, однако это не всегда так. Отцы тоже испытывают беспокойство по поводу предстоящего изменения своего образа жизни и взаимоотношений с женой. Некоторые отцы чувствуют себя лишними и опасаются, что ребенок займет их место в сердце жены. Они испытывают чувство ответственности, которая кажется им непомерной, беспокоятся, смогут ли они прокормить увеличившуюся семью, стать хорошими отцами (Osofsky, Osofsky, 1984; Ditzion, Wolf, 1978).

Сейчас, при отсутствии физиологической необходимости или моральной обязанности, детей заводят тогда, когда хотят. Теперь это зависит от обстоятельств и становится делом добровольным; здесь больше нет места «воле» природы.

В наши дни женщину уже не считают только матерью. Впервые в истории женщины получили право искать самовыражение вне сферы продолжения рода. Возможно, одна из причин этого — увеличение продолжительности жизни женщин. Активное материнство занимает в среднем не более 15 лет и представляет собой всего лишь один из этапов жизни <…> Женщины постоянно призывают своих спутников жизни приобщиться к радостям и обязанностям «материнства», вследствие чего у мужчин начинают, в свою очередь, обнаруживаться качества, которые было принято считать чисто женскими: нежность, привязанность и забота по отношению к малышам. Молодые отцы, занимающиеся воспитанием новорожденных, быстро находят с ними общий язык, проявляя заботу о своем ребенке и испытывая к нему те же чувства, что и женщина, которой все это, как считалось, «предначертано природой».

Действительно, за очень короткий отрезок времени наметилось сближение специфических характеристик отцовства и материнства. Любовь перестает быть прерогативой матери, а отец уже не является единственным воплощением авторитета, закона и внешнего мира. Все это относится в равной мере к обоим полам, и распределение ролей скорее зависит от личного темперамента, чем от принадлежности к тому или иному полу.

А коль скоро женщины перестали считать материнство своей основной функцией, они не желают считать себя и женами. В их жизни периоды одиночества и брака чередуются, в результате стремление к взаимодополнению уступает место самостоятельности, и женщины, подобно мужчинам, начинают мыслить себя полноправными личностями, независимыми от человека, с которым они связали свою жизнь. И хотя мужчины и женщины по-прежнему стремятся к совместной жизни, такие взаимоотношения все чаще уступают место периодам одиночества.

Многие мужчины оказываются в тупике: старая модель больше женщин не устраивает, а новая пугает мужчин, в результате чего они бегут от женщин и семейных обязанностей.

Элизабет Бадинтер // Курьер ЮНЕСКО. 1986. Апрель.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.