56. Мафия Сказка про тайных воинов гор

56. Мафия

Сказка про тайных воинов гор

Многие годы империю терзали гражданские войны. Как обычно, больше всех достается самым бедным и невинным. Гроза императорского гнева обрушилась на бродячих монахов обширного ордена, название которого уже вряд ли восстановимо. Вряд ли даже мы знаем наверняка, чему они поклонялись; известно только, что они развили много практически ценных приемов совершенствования человеческого тела и духа. Вряд ли и сам император тогдашней только что объединенной империи знал, чему там посвящены все их практики. Он видел перед собою кучу потенциально опасных для власти бездельников, и одним решительным движением он решил от них избавиться. Императорский указ повелел всем бродячим монахам отправиться в ссылку в соседнюю страну, либо явиться в правительственные места для получения документов и работы. За неповиновение, естественно, полагалась смерть, в те времена очень реальная и быстрая.

Огромной армией, объединенной некой неизвестной нам структурой, монахи отправились в изгнание. С виду это совсем не походило ни на какой орден или организацию, так, брели знакомые друг с другом люди поодиночке или небольшими группами.

В чужой стране их никто, конечно, особо не приветствовал, но возможность жить, вроде бы, дали. В той стране было много местностей, где люди почти не жили, особенно в болотах и в горах. В этих местах новоприбывшим разрешили селиться свободно. Они осели на месте и несколько десятилетий, а то и пару столетий, о них ничего особо не было слышно. Они жили довольно-таки обособленной жизнью в очень глухих горных местах. Вряд ли они поддерживали жизнь своего религиозного ордена в прежней форме – хотя бы потому, что стали оседлыми семьянинами. Но многие из практик сохранились и передавались по наследству; им также обучали местных жителей, которые бежали от своих правителей в глухие горы и потихоньку примыкали к бывшим монахам.

Так продолжалось до того, как в стране не началась долгая и жестокая гражданская война. Страна была разделена на множество удельных княжеств; в пламени гражданской войны все княжества разделились и вели нескончаемую войну друг против друга. В этой войне постепенно исчезли правые и виноватые, а остались только сильные и слабые, союзники, противники и предатели. Горных жителей, не подчиненных никакому княжеству, били все армии всех князей, кому приходила охота или необходимость вести военные действия в диких краях.

Когда гражданская война затянулась на годы, у «горных» возникла необходимость защищаться. Они по-прежнему не могли или не хотели примкнуть (то есть отдаться во власть) какого-нибудь правителя; сформировать собственное государство с регулярной армией они тоже не могли: их было для этого слишком мало. Они изобрели собственный способ ведения войны, оказавшийся очень эффективным.

Идея была проста: эгоизму и страхам окружающих правителей они могли противопоставить свое братство, со спокойной возможностью жертвовать жизнью каждого из них (которой, может быть, из-за своих древних религиозных воззрений, они не так уж и дорожили). А регулярным армиям они могли противопоставить тайный террор. Они стали высылать одиночек-убийц к князям и начальникам армий. Эти одиночки были готовы к смерти, но старались всё же остаться в живых. Применяя древние практики, они развили способы тайных ночных нападений, каждый раз разрабатывая новые неожиданные комбинации. Важно было и то, что они использовали абсолютно любые методы подготовки убийства и самого убийства; они не могли позволить себе «правила чести», которыми хвастались воины регулярных армий. В ход шли любые способы обмана, яды, подкупы, поджоги и так далее; они могли совершить «операцию» в разгар всеобщего религиозного праздника или в первую брачную ночь (о таком я, впрочем, никогда не слышал; но не сомневаюсь, что так вполне могло бы быть). Важным искусством для них было разыгрывание каких-то социальных ролей; они проникали во дворцы, прикидываясь актерами, солдатами, монахами, проститутками, посланцами союзников.

Удачно совершив какое-то количество убийств важных персон, они нагнали страху на окрестных князей и военачальников. Тем очень трудно было бороться с невидимым врагом с помощью регулярных армий. К тому же, все они боялись лично за себя и это для них было куда важнее любого понятия о справедливости. Начались тайные переговоры, в результате которых таинственные горцы получили множество обещаний о неприкосновенности, которым, конечно, можно было верить, только пока сила террора была реальной.

Интересным поворотом событий стало то, что князья быстро сообразили использовать эту грозную силу ночных убийц в своих обычных войнах друг против друга. «Горцы» стали получать заказы на ночные убийства, которые очень хорошо оплачивались. Они не были против, хотя бы потому, что раз раскрученную машину трудно остановить, а гораздо легче использовать. Дела эти были очень рискованными, но «тайные воины» были готовы к этому. Возможно, для них было важным и то, что все эти заказы давали большую возможность для практик. Тайный террор стал делом целых кланов, которые совместно разрабатывали операции и делили риски и доходы.

Гражданская война в той стране шла больше ста лет… «Тайные воины» превратились в отдельную касту, поскольку дела и умения передавались, как правило, по наследству и уж во всяком случае внутри рода. Друг с другом эти кланы практически никогда не враждовали; вероятно, их объединяла приверженность каким-то более важным принципам, чем деньги или влияние в стране. Впрочем, их влияние на жизнь страны никогда не было таким уж значительным. Всё-таки их «операции» были очень отдельными и точечными, и никакой князь или политик не мог подчинить их настолько, чтобы превратить в постоянную военную силу. Независимость оставалась их важнейшим правилом.

Их богатая событиями и развитием жизнь продолжалась немногим более полутораста лет. Когда гражданская война закончилась объединением страны под властью одного государя, положение их дел быстро стали меняться. Обычные пружины доходов и давления, которые они использовали, стали неприменимы. Государь стал вести против них долгую и жестокую войну, используя множество средств, для «горцев» непривычных. Он применял сжигание лесов, заселение их поселений крестьянами, заказы на убийства членов «братских» кланов и так далее. Главным же было то, что в стране быстро стали насаждаться бюрократические порядки, униформа и единообразие. В таком мире «тайным воинам» стало гораздо труднее выживать. Конечно, победить их разом было практически невозможно, но сила и порядки их были сильно подорваны. Множество раз они пытались организовать убийство монарха, но ни одна попытка не увенчалась успехом, наверное потому, что порядки в столице стали сильно отличаться от привычных для «горцев» порядков уездных замков. Те из них, которые перебрались жить в города, быстро теряли связь с остальными, а главное – с основополагающими принципами братства. Может быть, сыграло роль то, что новые поколения «тайных воинов» сильно развратились за времена гражданских войн. Как бы то ни было, «горцы» сошли с исторической сцены. Их практики в сильно упрощенном и искаженном виде продолжали будоражить умы свободолюбцев, анархистов и всяких воинов-борцов, но слава и мощь братства уже никогда не возродились.

_________

___ ___

_________

_________

___ ___

___ ___

«Мудрец» чаще всего, конечно, асоциален, или во всяком случае имеет многие свои богатства вот социума в стороне и вдали. Если же социум не дает «мудрецу» спокойной жизни, он может обратить свои силы против этой мощнейшей и вроде бы непобедимой гидры.

Есть такая история, которую можно считать сказкой, но, насколько я знаю, это быль. Когда Мухамед основывал арабское государство, оно было довольно-таки вольным и демократичным, и это было одной из черт новой веры, поскольку все были равны перед Аллахом. Но его потомки очень скоро провели обычную в человечестве работу по разделению на очень богатых и очень бедных, построили дворцы для халифов и поддерживавших их духовной знати. Революционные движения, стремившиеся вернуть законы и обычаи времен Мухамеда, были жестоко подавлены. Но не все. Жил некий Хасан, который, кстати, учился студентом вместе с Омаром Хайямом. Он (я пропускаю всю его бурную молодость) однажды объявил войну всему арабскому развращенному миру. Хасан захватил некий небольшой замок на скале, куда вела только одна узкая тропинка, и более не спускался с этой горы до своей смерти, более тридцати лет. В этом замке он основал секту «гашишинов», основной деятельностью которой был политический терроризм, то есть индивидуальные убийства высшей знати жертвенниками-самоубийцами, «гашишинами». Причем там гашиш, не совсем ясно, есть разные истории, типа того, что старик Хасан накачивал новообращаемых гашишем, после чего их будили «в раю», в саду наверху той горы, где к их услугам были безумные красоты и удовольствия, а потом ставили перед жестким выбором – или вступление в секту, или «изгнание из рая». Не думаю, что это было так примитивно, но, так или иначе, старик Хасан со своей сектой очень и очень преуспел, ни разу не будучи побежденным. В определенном смысле, он таки победил арабский мир, хотя, конечно, не смог уравнять бедных и богатых, если это вообще было его целью. Его секта стала очень реальной политической силой. И только когда арабский мир пал под набегами турок-османов, уже после смерти Хасана, эта секта сошла на нет.

Но идея терроризма не сошла на нет, и страх перед ним не унялся. Это – одна из последних возможностей угнетенных защитить свою свободу. «Сильные мира сего» чрезвычайно сильны, и становятся всё сильнее, и нет предела их хищнической власти. Но вот находится предел – в лице жутких головорезов, которые по-прежнему тренируются в основном в горах. («Гора» и «огонь» составляют данную гексаграмму, можно сказать – «огонь с гор».) Горы тем и отличаются от прочих ландшафтов, что чрезвычайно трудно поддаются наступлению цивилизации. Я видел, как в безлюдные горы уходят от «белых» индейцы Тарахумара, чтобы там страдать от голода, но не страдать от порабощения на более удобных равнинах, которые давно уже захватила «цивилизация». «Цивилизованное общество», то есть в определенном смысле, стадо баранов, ненавидит террористов, это понятно. Террористы выполняют темную, грязную работу. И вряд ли попадают в райский сад как при жизни, так и после.

***

Соответствующая гексаграмма И Цзин, которая называется «Странствие», снабжена очень энергичными и довольно грустными предсказаниями. Вначале «в странствии установишь порядок», потом «в странствии потеряешь порядок». Потом «найдешь свои средства на странствие, но в собственной душе нет успокоения». Потом «выстрелишь в фазана, и одна стрела погибнет». И кончается комментарий так: «Птицам спалили гнезда. Странник сначала смеется, а потом издает крики и вопли. Потеряешь быка на площади. Несчастье». Что ж: за грязные дела и вправду ангелы не уносят в рай. Любая мафия обречена, потому что не вписывается в гармоничный биоценоз. Сколько бы ни было у нее сил и ума, таков сюжет.

Иероглиф, обозначающий гексаграмму, рисует группу людей в чужой стране, собравшихся около своего флага. Плохо жить в чужой стране, не надо там жить.