НЕВЕРБАЛЬНАЯ УТЕЧКА ИНФОРМАЦИИ

НЕВЕРБАЛЬНАЯ УТЕЧКА ИНФОРМАЦИИ

Как наше тело «проговаривается» о том, что мы хотим скрыть

Достаточно часто мы, общаясь с кем-то, пытаемся скрыть свои истинные чувства, но не в состоянии это сделать. Когда осиротевшая мать пытается скрыть скорбь от детей, говорят, что она «надела маску спокойствия», словно речь идет о настоящей маске с притворным выражением лица. Когда нам не удается обмануть окружающих подобной «маской», как они узнают о скрываемых нами чувствах? Как происходит Невербальная Утечка Информации — и как узнать, лжет человек или нет?

В случае с осиротевшей матерью обман раскрывается потому, что она не слишком старается кого-то обмануть, более того, раскрытие «обмана» имеет для нее свои преимущества. Если осиротевшая мать успешно скроет свое горе, ее обвинят в том, что она бесчувственна. Напротив, если она будет горевать слишком сильно, скажут, что ей недостает силы духа и самоконтроля. «Маска спокойствия», таким образом, — это пример псевдообмана, при котором обманывающий рад тому, что обман раскрывается. Осиротевшая мать сознательно или неосознанно хочет, чтобы ее натянутая улыбка воспринималась именно как натянутая.

Но что происходит, когда человек очень сильно хочет обмануть окружающих? Подсудимый, которого обвиняют в убийстве и который знает, что виновен, но отчаянно пытается доказать, что на него возводят напраслину, прикладывает все усилия для того, чтобы обмануть суд. Он лжет, когда дает показания, и его словам должны сопутствовать равно убедительные телодвижения. Какие именно? Он может управлять своей речью, но может ли он управлять своим телом?

Ответить можно так: подсудимый контролирует одни части тела лучше, а другие — хуже. К первым относятся те части тела, о движениях которых он многое знает из опыта ежедневной коммуникации. Так, подсудимый знает, как и когда улыбаться и хмуриться — он видел себя в зеркале угрюмым и улыбающимся, и чем лучше он изучил свою мимику, тем достовернее он сможет ее «подделать». Иными словами, он может до какой-то степени управлять своим лицом.

Позы, которые принимает подсудимый, могут намекать на то, что он лжет, поскольку он далеко не всегда отдает себе отчет в том, что выпрямился, сгорбился или встрепенулся. Однако «показания» его тела совсем не так ценны, как может показаться, поскольку правила общественного поведения требуют от нас принимать в особых обстоятельствах достаточно стереотипные позы. К примеру, от человека, обвиняемого в убийстве, традиционно ожидают, что он будет сидеть или стоять с прямой спиной (вне зависимости от того, виновен он или нет), и эта поза вполне может «затушевать» прочие сигналы.

Куда больше информации о том, лжет подсудимый или нет, могут дать движения его рук: наш убийца вряд ли считает их чем-то существенным, а правил движений рук, которые могли бы послужить ему «дымовой завесой», не существует. Разумеется, если подсудимого допрашивают в военном суде, его руки будут «затушевывать» прочие сигналы благодаря строгому армейскому этикету: стоящему навытяжку солдату лгать легче, чем гражданскому лицу. Но обычно речь подсудимого сопровождается жестами, и их можно анализировать на предмет Невербальной Утечки Информации.

Наконец, наибольший интерес представляют ноги подсудимого — это часть тела, которую он контролирует менее всего. Увы, часто движения ног увидеть невозможно, потому на практике полезность их «показаний» весьма ограничена. Если наш убийца стоит или сидит так, что его ноги оказываются на виду, наблюдение за ними может дать бесценную информацию, и это одна из причин, по которой люди, которые проходят собеседование или участвуют в деловых переговорах, чувствуют себя менее скованно, когда сидят за столом, скрывающим нижнюю часть их тела. Иногда эту закономерность используют во время собеседований при приеме на работу: стул, на котором сидит кандидат, ставят в центр помещения, чтобы тело «жертвы» оказалось полностью на виду.

Подводя итоги, можно сказать, что лучший способ скрыть правду — свести все сигналы к речи и выражению лица. Тут есть два эффективных способа действий: сделать так, чтобы собеседник не видел ваше тело, или занять его каким-либо сложным механическим действием настолько, чтобы все визуальные признаки лжи оказались смазаны благодаря необходимости совершать некие телодвижения. Другими словами, если вам нужно соврать, врите по телефону или переговариваясь через стену; если это невозможно, врите, продевая нитку в иголку или паркуя автомобиль. Если вы оказались на виду и не можете ничем себя занять, вам придется заставить лгать не только голос и лицо, но и все ваше тело.

Для большинства людей ложь «с участием тела» затруднительна, поскольку им не хватает практики. В повседневной жизни нам очень редко приходится осознанно вводить слушателей в заблуждение и, что называется, лгать напропалую. Мы можем обманывать самих себя, но это другое дело. Кроме того, все мы, не отдавая себе в этом отчет, участвуем в психологических ролевых играх, но это опять же не совсем то, что сознательная ложь. Прибегая к преднамеренному обману, мы, как правило, лжем весьма неумело и выходим сухими из воды лишь потому, что наши слушатели не способны отличить лжеца от искреннего человека. Зачастую они более восприимчивы, чем мы думаем, и ощущают, что мы лжем, но не могут нам это продемонстрировать. Наша ложь выявляется, но не разоблачается. Тому могут быть две причины: либо наши слушатели стесняются сказать нам о том, что мы говорим неправду, либо наши действия сбивают их с толку, и они не в состоянии определить природу нашей лжи. В первом случае они осознают, что мы лжем, но считают, что в данных обстоятельствах лучше сделать вид, будто они ничего не заметили. В частности, такое поведение характерно для ситуаций, когда мы лжем «по мелочи», чтобы не обидеть друзей. Когда в гостях хозяйка предлагает нам вторую порцию ужасно приготовленной заливной рыбы, мы отказываемся, маскируя истинную причину отказа вежливой ложью. Вместо того чтобы сказать хозяйке правду, мы говорим, что уже наелись или сидим на диете. Распознав ложь и определив причину, по которой мы солгали, она, скорее всего, ничего нам не скажет, ибо в противном случае возникает риск испортить вечер. Вместо того чтобы уличить нас во лжи, хозяйка благодарно принимает ее и переводит разговор на тему диеты, пытаясь показать, что ее взгляды мало чем отличаются от наших. Теперь уже обе стороны лгут друг другу, осознавая, что им говорят неправду, однако такое положение дел приемлемо для всех, поскольку и гость, и хозяйка движимы желанием ни в коем случае не расстроить собеседника. Это Взаимная Ложь, без которой не обходится ни одна вечеринка.

Собеседник не уличает нас во лжи и в том случае, когда не может сказать с уверенностью, что мы лжем. Действия лжеца запутывают слушателей, они не знают, что о них думать. Они понимают, что он говорит неправду, поскольку телодвижения лжеца не сочетаются одно с другим или с его словами, они замечают несообразность, но не в состоянии определить, что именно он от них скрывает. Когда такой человек входит в помещение, окружающие начинают испытывать возрастающий дискомфорт. Если бы они поняли, где в его словах ложь, а где правда, они смогли бы принять решение (уличать его во лжи или не обращать на нее внимания), но понять это им не удается, потому неумелый лжец сбивает их с толку. Представьте вечеринку, на которой один из гостей только что узнал, что его личная жизнь разрушена, однако старается вести себя так, будто он счастлив и наслаждается светскими беседами ни о чем. При этом гостем владеют печальные мысли, и время от времени его истинные чувства прорываются наружу, заставляя его то уходить в себя, то реагировать слишком бурно. Собеседники понимают, что с этим человеком что-то не так, но не уличают его в том, что он что-то скрывает, ибо не хотят портить вечер; когда гость наконец уходит, все они вздыхают с облегчением, ибо теперь можно расслабиться и поговорить о том, что именно его так расстроило.

Чаще всего мы не склонны открыто уличать кого-либо во лжи, а отсюда следует, что обыденная «социальная ложь» преподносится не столь искусно, как могла бы. Нам не только не хватает практики, ко всему прочему в ситуациях, когда мы лжем, нас экзаменуют недостаточно строго. В итоге большинство людей можно назвать Неискусными Лжецами, и им есть чему поучиться у неискреннего меньшинства — Искусных Лжецов.

Искусные Лжецы — это люди, профессиональная деятельность которых требует умения лгать постоянно и мастерски, когда уличить их может любой. Пока эти люди не научатся врать изощренно, так, чтобы никто не заподозрил их во лжи, они не смогут сказать о себе, что овладели избранной профессией. В результате Искусные Лжецы становятся мастерами контекстных манипуляций (они знают, в какой момент нужно врать) и умеют лгать всем телом. Это искусство постигается иногда годами, зато лучшие из лучших Искусных Лжецов становятся настолько умелыми обманщиками, что отличить ложь от правды в их устах невозможно. Я говорю здесь не только о великих актерах и актрисах — этот пример очевиден, — но и о других замечательных лжецах, в их числе — профессиональные дипломаты и политики, адвокаты и фокусники, воры на доверии и коммивояжеры, сбывающие подержанные автомобили. Для всех этих людей ложь — норма жизни, изысканный навык, который с годами оттачивается настолько, что в глубине души мы восхищаемся тем, с каким мастерством эти люди обводят других вокруг пальца.

Пропасть между Неискусными Лжецами и Искусными Лжецами огромна, она куда шире, чем представляет себе средний Неискусный Лжец. Такой человек часто говорит, что «в фильмах может играть каждый» и «дипломаты только зря штаны протирают, у них вся жизнь — приемы и шампанское». Но поставьте среднего Неискусного Лжеца на их место, и он моментально ощутит, что все не так просто, как ему кажется. Попросите его пройтись (что может быть проще?) расслабленной, естественной походкой из одного конца сцены в другой под прицелом сотен глаз и посмотрите, что произойдет. Сравните его слабую, ходульную игру на сцене с его же телодвижениями на улице, и разница между ним и профессиональным актером станет очевидной. Ощущающий на себе взгляды зрителей Неискусный Лжец ощутит ужасное напряжение и не сможет заставить тело подавать «расслабленные» сигналы. Более того, чем больше он пытается казаться расслабленным, тем хуже у него это получается.

Теперь посмотрим на ситуацию с точки зрения зрителя: что именно выдает в Неискусном Лжеце непрофессионала? Ответить на этот вопрос помогла серия экспериментов, проведенных американскими исследователями. Они просили девушек, учащихся на медсестер, лгать или говорить правду о фильмах, которые они смотрели. Будущим медсестрам показывали видеосъемки хирургических операций, например ампутации ноги, а также контрастные кадры, запечатлевшие спокойные, умиротворяющие пейзажи. В ходе эксперимента девушек просили описать то, что они видели. Иногда они должны были говорить правду, иногда — лгать. При этом их телодвижения и мимика записывались скрытыми камерами. Впоследствии ученые проанализировали действия, сопутствовавшие правдивым рассказам, и действия, сопутствовавшие лжи, и определили отличия между ними.

Девушки прикладывали все усилия, чтобы лгать правдоподобно — до начала эксперимента им сказали, что умение говорить неправду чрезвычайно важно для медсестры. Действительно, нервничающих пациентов нужно постоянно уверять в том, что они идут на поправку, что рискованные операции вполне безопасны, что поставленные в тупик их симптомами врачи не сомневаются в диагнозе. При этом пациенты, нуждающиеся в успокоении, зорко наблюдают за медсестрами и моментально улавливают малейшую нотку плохо скрываемого пессимизма. Хорошая медсестра должна уметь врать убедительно. Таким образом, эксперимент был не просто умозрительным исследованием — и, как выяснилось позже, девушки, которые лучше других успевали в учебе, оказались и самыми искусными лгуньями.

Однако и лучшие из лучших не были совершенны, потому в ходе экспериментов ученым удалось собрать сведения о ключевых отличиях между телодвижениями, сопутствующими правдивым рассказам и лжи:

1. Когда девушки лгали, они подавали простые жесты не так активно, как когда говорили правду. Они существенно реже воспроизводили жесты, которыми обычно подчеркивали сказанное, чтобы убедить собеседника в чем-либо или акцентировать его внимание на важной детали. Дело в том, что движения рук, служащие «иллюстрациями» нашим словам, как правило, не являются осознанными. Мы знаем, что «машем руками», когда говорим о чем-то возбужденно, но понятия не имеем о том, как двигаются при этом наши руки. Иными словами, мы осознаем, что делаем руками нечто, но что именно мы ими делаем — мы не осознаем. Поэтому мы подозреваем, что движения рук могут нас выдать. Понимая на уровне подсознания, что руки способны свести правдоподобие нашей лжи на нет, а мы это даже не заметим, мы стараемся двигать руками поменьше. Сделать это совсем непросто. Мы можем убрать руки из поля зрения собеседника, сесть на них, засунуть их поглубже в карманы (где непоседливые руки могут найти пару монет и позвякивать ими) или, если говорить о менее радикальных мерах, сцепить руки и позволить им «сторожить» одна другую. Опытного наблюдателя все эти манипуляции не обманут — он знает, что если движения рук намеренно сковываются, значит, что-то здесь нечисто.

2. Когда девушки лгали, они чаще допускали Аутоконтактное Поведение в форме прикосновений рук к лицу. Во время беседы мы все иногда прикасаемся руками к лицу, но в моменты, когда мы лжем, число этих прикосновений резко возрастает. В этом контексте одни формы прикосновений рук к голове распространены более, другие — менее. Как именно при этом движется рука — зависит от того, с какой частью головы она соприкасается. При намеренном обмане чаще всего мы видим поглаживание подбородка, прикосновение к губам, прикрывание рта, прикосновение к носу, потирание щеки, почесывание брови, потягивание мочки уха и приглаживание волос.

Когда мы лжем, мы совершаем все эти движения куда чаще, чем обычно. Особого внимания заслуживают две формы Аутоконтактного Поведения — прикосновение к носу и прикрывание рта.

Понять значение прикрытого рта нетрудно. С уст говорящего срываются лживые слова, и часть его мозга, ощущающая себя неуютно, посылает руке приказ «замаскировать рот». Лжец неосознанно поднимает руку, будто хочет заткнуть самому себе рот, но не может этого сделать, потому что должен лгать дальше. Другая часть его мозга решает, что «замаскировать рот» — это плохая идея. В результате мы видим прерванный на середине жест, рука поднимается и прикрывает рот, но не более того. У этого жеста есть различные формы, например, пальцы замирают у самых губ и словно обмахивают их, указательный палец касается верхней губы, кисть останавливается у кромки губ.

Необходимо добавить, что когда мы наблюдаем частичное прикрывание рта, оно само по себе не означает, что собеседник лжет. Скорее этот знак говорит нам о том, что собеседник в данный момент лжет с большей вероятностью, чем когда его рука не поднимается, чтобы прикрыть рот.

У данного знака есть очевидный недостаток — он слишком прозрачен. Когда его подает не искушенный в искусстве лжи ребёнок, он может услышать в ответ фразу вроде: «Что ты там мямлишь? А ну убери руку от рта! Ты что-то скрываешь, да?» Более замысловатое и непрямое прикрывание рта, практикуемое взрослыми, не провоцирует собеседника на подобную реакцию, но это, тем не менее, слишком откровенный знак. Менее откровенным он становится по мере увеличения расстояния от руки до рта, что приводит нас к другому важному аутоконтактному знаку — прикосновение к носу.

Многие наблюдатели подмечали, что прикосновения к носу и обман почти всегда идут, образно выражаясь, рука об руку — и на первый взгляд не совсем понятно, почему. Можно предложить два ответа на этот вопрос. Рука, цель которой — прекратить льющийся изо рта поток лживых слов, должна отклониться в сторону, а нос — очень удобное «пристанище», расположенное неподалеку. Конечно, рука могла бы отклониться к подбородку или щеке, но подбородок слишком близок ко рту, а щека — слишком в стороне от него. Что касается носа, он выдается вперед и расположен прямо над верхней губой, его положение идеально, ибо рука должна преодолеть всего несколько сантиметров и при этом продолжает прикрывать область рта, нацелясь якобы на нос.

Будучи закамуфлированным прикрыванием рта, прикосновение к носу сделалось самым распространенным из всех «лживых» знаков, и тому есть веские причины. Когда мы прибегаем к преднамеренной лжи, даже наиболее опытные обманщики ощущают пусть малое, но напряжение. Состояние их психики несколько меняется, что влияет и на кровообращение. Обманщика охватывает страх быть пойманным на лжи, из-за чего кровь отливает от его лица, однако желание солгать правдоподобно вскоре побеждает, обманщик продолжает говорить неправду, наглеет, кровь снова приливает к его лицу. Молодые лжецы могут в результате покраснеть, однако опытным взрослым лжецам удается скрыть и эту реакцию организма. Только одно им не удается — предотвратить избыточный прилив крови к глубинным слоям кожи носа. При этом нос не пунцовеет, и лжец, как правило, не отдает себе отчет в том, что это произошло. Он считает, что контролирует ситуацию и лжет правдоподобно. Он ошибается. Распухшие назальные ткани чуть увеличивают нос в размерах, тот становится более чувствительным, и эта чувствительность, пусть ее невозможно заметить со стороны, наполняет лжеца непреодолимым желанием поднять руку и почесать, потереть, погладить нос или просто подержаться за него.

Эту реакцию можно назвать «реакцией Пиноккио» — в классической детской сказке о кукольнике и его деревянной кукле нос у этой куклы отрастал всякий раз, когда Пиноккио лгал. Литература в данном случае лишь приукрашивает научный факт.

На практике раздражение носа почти невозможно ощутить, и лжец, скорее всего, не отдает себе отчет в том, что с его носом происходит что-то неладное, однако именно физиология дает второй ответ на вопрос, почему рука в такие моменты устремляется к носу. При этом рука не обязательно коснется носа, однако именно в его сторону она отклонится, когда мозг лжеца не позволит ей прикрыть рот, дав сигнал «отбой».

В чрезвычайных ситуациях прикосновение к носу может быть поразительно экспрессивным. Когда президент США Билл Клинтон давал показания Большому жюри и отвечал на вопросы об отношениях с Моникой Левински, он дотронулся до носа двадцать шесть раз.

3. Когда девушки лгали, они значительно чаще совершали движения туловищем. Если ребёнок ерзает на стуле, значит, ему не терпится побежать играть, и любой родитель моментально понимает, что ребёнок испытывает дискомфорт. Тела взрослых людей более скованны и сигнализируют о дискомфорте менее экспрессивно (опять же потому, что эти сигналы слишком ясны). Анализ видеозаписей показал, что когда девушки говорили неправду, они совершали малозаметные рудиментарные движения туловищем чаще, чем когда были искренни. Они не ерзали на месте, скорее их торсы чуть меняли положение, когда девушки усаживались поудобнее.

Эти почти незаметные движения фактически говорят. «Я хотел бы оказаться в другом месте». Тело словно пытается сбежать, но эта попытка тут же встречает сопротивление.

4. Когда девушки лгали, они чаще, чем обычно, совершали одно особенное телодвижение — разводили руками. При этом прочие знаки подавались куда реже обычного. Руки лжеца словно освобождают его от ответственности за слова, которые он произносит.

5. Когда девушки лгали и когда они говорили правду, выражения их лиц почти ничем не отличались. Почти, но не совсем: даже если девушка очень хорошо владела собой, ее выдавали малозаметные мимические движения. При этом выражение лица менялось так быстро, что неподготовленные наблюдатели были не в состоянии определить, что что-то не так. Лишь после особой подготовки, включая просмотр видеозаписей на замедленной скорости, они обрели способность распознавать эти мимические движения и на видеозаписях, прокручиваемых с нормальной скоростью, и во время собеседований. Подготовленный специалист может понять, что человек лжет, даже по его лицу.

Мимические движения совершаются потому, что лицо чрезвычайно быстро реагирует на любые изменения внутреннего состояния. Когда настрой человека резко меняется, в первую очередь это отражается на лице: проходит меньше секунды, и лицевые мышцы сокращаются. Потом мозг посылает лицу сигнал «прекратить!», однако чаще всего этот сигнал запаздывает, и мышцы уже успевают отреагировать на изменения настроения. В результате выражение лица начинает меняться, но уже через долю секунды подчиняется приказу мозга и возвращается в исходное состояние. На какой-то миг лицо словно искажается. Сокращение лицевых мышц подавляется столь стремительно, что большинство людей ничего не замечает, но если внимательно наблюдать за лицом лжеца, моментальное искажение лица можно заметить — и это один из самых значительных признаков того, что человек говорит неправду.

Данный эксперимент подвергся впоследствии серьезной критике. Американские ученые провели лабораторное исследование, которое, если учесть все ограничения, дало любопытные результаты. Мы узнали, что именно происходит, когда люди лгут, и как реакции тела выдают лжецов, несмотря на все попытки вести себя «естественно». Исследование позволило выявить малозаметные телодвижения, свидетельствующие о том, что человек говорит неправду. Однако, поскольку других целей у эксперимента не было, исследование не позволяет сказать, что данные телодвижения наблюдаются тогда и только тогда, когда человек лжет. Оно доказывает, что лжец чаще прикасается руками к лицу и реже жестикулирует, но не может ответить на вопрос, бывают ли ситуации, в которых люди не лгут и при этом ведут себя так же. Иными словами: если человек ведет себя указанным образом, всегда ли это означает, что он лжет?

Другие эксперименты заставляют нас ответить на этот вопрос отрицательно. Рассмотрим пример: два человека разговаривают, и один из них внезапно оскорбляет другого. Оскорбленный человек никак не предвидел этот выпад и потому затрудняется с ответом. Несколько минут он сидит, не реагируя на поток оскорблений. В конце концов, отвечает — бесстрастно и хладнокровно. Когда прозвучало самое первое оскорбление, тот, кого оскорбили, внутренне напрягается, поднимает руку и дотрагивается пальцем до крыла носа. Как мы уже знаем, прикосновение к носу совершается в тот момент, когда некто лжет. Но в данном случае человек не лжет, он попросту молчит. До того как он отвечает на оскорбления, он отнимает руку от лица и вновь возвращается в уравновешенное, спокойное состояние.

Другой пример: один человек берет у другого интервью. Интервьюер задает легкие вопросы и получает прямолинейные ответы. В какой-то момент он задает сложный вопрос, над которым надо поразмыслить. Когда интервьюируемый начинает отвечать и запинается, его рука резко поднимается, и он дотрагивается пальцем до носа. Это не значит, что он вот-вот солжет. Заданный вопрос не из тех, что требует лживого ответа, просто он настолько сложный, что ответ следует тщательно продумать.

В обоих случаях люди не собираются лгать, и тем не менее мы наблюдаем прикосновение к носу — как и в случае, когда кто-то говорит неправду. Что у этих трех ситуаций общего? Во всех них возникает момент внутреннего напряжения. Оскорбленный человек не произносит ни слова, однако его сознание содрогается, ибо оно подверглось непредвиденной атаке. Разум человека кипит, пусть внешне он и остается спокойным. Его внутреннее поведение (мыслительный процесс) и внешнее поведение (бездеятельность) не согласуются друг с другом. Точно так же рассогласованы мысли и действия человека, которому внезапно задали сложный вопрос. Человек пытается отвечать бесстрастно и без запинок, в то время как его мозг яростно сражается с непростой проблемой. Опять же, мысли человека не сообразуются с его внешним поведением.

Если сравнить эти два случая с ситуацией, в которой человек лжет, окажется, что у них есть много общего. Суть преднамеренного обмана заключается как раз в том, что слова, которые произносит лжец, никак не отражают работу его сознания. Мы говорим одно, а думаем другое. Поэтому сказать, что прикосновение к носу есть признак лжи, — значит упростить дело. Следует признать другое: прикосновение к носу и другие подобные действия сообщают о том, что существует разрыв между мыслями человека и его действиями. Трактовать данное состояние как «обман» можно лишь в самом общем смысле, ибо человек, пребывающий в этом состоянии, совершенно не обязательно лжет. Когда мы стараемся выглядеть спокойными, а внутри дрожим от ярости или судорожно ищем ответ на сложный вопрос, мы в каком-то смысле обманываем окружающих, но при этом нельзя утверждать, что мы говорим неправду. Иными словами, неискренность далеко не всегда означает прямую ложь. Таким образом, ставя эксперимент с целью распознать ложь, мы рискуем упустить ответ на вопрос, чему именно соответствуют упомянутые выше признаки.

Итак, Невербальная Утечка Информации на деле сопутствует не лжи как таковой, а базовому конфликту между внутренним и внешним поведением в острой форме, при котором в момент стресса мысль и действие не сообразуются друг с другом. Это значит, что мы не можем быть уверены в том, что прикасающийся к носу человек лжет, однако мы можем точно сказать, что в сознании этого человека идет некий процесс, мешающий ему высказаться, преобразовать мысли в слова. Может быть, он и не говорит неправду в строгом смысле слова, но что-то он от нас все-таки скрывает, о чем и сигнализирует прикосновение к носу.

За последние годы новые исследования языка телодвижений лжецов добавили к списку уже упомянутых признаков вранья еще несколько. Среди прочего было сделано крайне любопытное открытие: о многом говорит направление взгляда. Ученые давно установили, что в ходе эволюции функции полушарий человеческого мозга разделились. Левое полушарие уподобилось компьютеру и отвечает за рациональное, логическое, аналитическое, лингвистическое мышление, а правое полушарие отвечает за интуицию, пространственное мышление и творчество. Отсюда следует, что, когда мы говорим правду, более активно работает левое полушарие, поскольку, отвечая честно, мы выдаем «хранящиеся» там факты и цифры. Когда мы лжем, более активно правое полушарие — мы используем свои творческие способности, чтобы придумать правдоподобный, но лживый ответ.

Специализация полушарий влияет на направление взгляда человека, который, отвечая на вопросы, говорит правду либо лжет. Поскольку правое полушарие контролирует ту часть поля зрения, что расположена слева, и наоборот, люди, как правило, смотрят направо, когда излагают одни только факты, и налево, когда фантазируют и придумывают ответы. Если мы стоим лицом к лицу с собеседником, взгляд, брошенный направо (от нас), будет признаком того, что наш собеседник лжет.

К сожалению, данный признак не является абсолютным. Ряд людей вырабатывают привычку смотреть все время в одном направлении независимо от того, говорят они правду или лгут, думают больше правым или левым полушарием. Кроме того, для части левшей все то, что для большинства людей «правое», является «левым», и наоборот. Наконец, функции полушарий разделены лишь частично. Потому к распознаванию лжи по направлению взгляда следует подходить осторожно.

Считается, что для того, чтобы использовать направление взгляда как индикатор нечестности, следует предварительно «протестировать» индивида и лишь затем делать какие-либо выводы. Во время беседы достаточно задать пару простых, не требующих напряженного размышления вопросов, на которые индивид ответит гарантированно честно, и проследить за тем, куда он при этом будет смотреть. Затем следует задать вопрос с подвохом, и если индивид посмотрит в другую сторону, значит, в данном случае по направлению взгляда можно определить, лгут нам или нет.

Еще один связанный с глазами признак обмана — неестественно длительный взгляд «глаза в глаза». Лжец знает, что у тех, кто говорит неправду, глаза бегают, и, пытается доказать, что он не таков, все время глядя собеседнику прямо в глаза. Кроме того, лжецы часто осведомлены о том, что их может выдать ерзанье, потому они стараются сидеть неподвижно и выглядят необычно спокойными. Избегая выказывать самые очевидные признаки обмана, лжец может запросто перегнуть палку. Эта ошибка может выдать его с головой.

Наконец, капельки пота. Потение (в условиях, когда температура не слишком высока) сигнализирует не о лживом ответе, а о внутреннем дискомфорте. Если человек все время говорит правду и переходит ко лжи внезапно, столкнувшись с неожиданным коварным вопросом, вряд ли можно ожидать, что он моментально вспотеет. Если, однако, человека расспрашивают долго и обстоятельно, задавая один каверзный вопрос за другим, он рано или поздно начинает испытывать стресс, на что его организм автоматически реагирует чрезмерным потением. Но и этот очевиднейший признак внутреннего дискомфорта не дает гарантии, что перед нами — лгун. Когда человека в чем-то обвиняют, а он на самом деле невиновен, мысль о том, что ему все равно не поверят, заставляет его испытать такой стресс, что он начинает обильно потеть. Забавно, что в аналогичной ситуации опытный лжец умеет сохранить спокойствие.

В дополнение к визуальным признакам есть еще несколько невербальных, которые могут быть полезны при распознавании лжи. К их числу относится явственное замедление речи, длинные паузы перед ответами на вопросы, а также необычно частые запинки. Неловкие паузы в разговоре при этом «заполняются» быстрее.

Во всех этих случаях важны не собственно слова, а хронометраж речи. Каждый взрослый индивид вырабатывает типичный для него стиль «подачи слов». Одни бормочут, другие растягивают звуки, третьи взвешивают каждое слово, четвертые говорят плавно, пятые заикаются и запинаются. Если понять, какой стиль характерен для данного индивида, можно распознать отклонения в скорости или ритме его речи, сигнализирующие о том, что с человеком что-то неладно.

Признаки лжи присутствуют и в тональности речи. Более высокий тон часто сопутствует обману, как и повышение голоса в конце реплик. Среди других индикаторов лжи — необычно сбивчивое изложение мыслей и избыток очень коротких предложений.

Суммируя все приведенные выше примеры Невербальной Утечки Информации, как визуальные, так и вербальные, можно составить своего рода «Хартию Лжецов».

Вероятно, вам лгут, если ваш собеседник:

1) жестикулирует не столь интенсивно, как обычно,

2) и при этом часто разводит руками;

3) прикасается к своему лицу чаще обычного,

4) в частности, держит себя за нос, чешет его или прикасается к нему;

5) ерзает чаще, чем обычно,

6) или неестественно спокоен и неподвижен;

7) старается сохранять безэмоциональное выражение лица, при этом временами его лицо на секунду искажается;

8) смотрит в сторону, противоположную той, в которую смотрит, когда говорит правду;

9) когда говорит, его глаза бегают,

10) или, наоборот, все время обращены к вам;

11) он обильно потеет, хотя вокруг не жарко;

12) держит необычно длинную паузу перед тем, как начать отвечать;

13) отвечая на вопрос, запинается чаще обычного;

14) говорит медленнее, чем обычно;

15) говорит сбивчиво, то повышая, то понижая голос;

16) старается избегать молчания и заполняет неловкие паузы словами с большим, чем обычно, рвением;

17) говорит более высоким голосом;

18) повышает голос в конце реплик;

19) говорит короткими предложениями;

20) подаёт противоречивые сигналы (см. следующую главу).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.