Как ваши ценности и убеждения влияют на ваши истории

Как ваши ценности и убеждения влияют на ваши истории

Перед тем как писать новую лучшую историю, вы должны узнать, кто вы есть.

Ничто не свидетельствует лучше о том, кто мы есть на самом деле и как мы воспринимаем мир, чем наши основные убеждения и ценности. Эти убеждения и ценности неизбежно выступают объективами или фильтрами, через которые мы рассматриваем наш сенсорный опыт. Многие из наших наиболее часто встречающихся историй, не говоря уже о самых безапелляционных и негибких («Доверять людям нельзя»; «Бог есть»; «Бога нет»; «Предоставление преимущественных прав – просто другая форма нетерпимости»; «Предоставление преимущественных прав не только оправданно для ущемленных меньшинств, но и приносит пользу обществу в целом»; «Эвтаназия может быть актом милосердия»; «Эвтаназия берет на себя функции Бога» и т. д.), могут вести к глубоко запрятанным ценностям и убеждениям. Чтобы понять, насколько сильно убеждения и ценности влияют на то, как мы создаем истории, давайте обратимся к одной из наиболее сложных тем человеческих взаимоотношений – политике. И пока наши рукава засучены, изучим различные точки зрения на одну из самых острых тем для американцев на начало 2007 года – войну в Ираке.

Вторжение и текущая тяжелая ситуация вокруг него разделили страну по историям, которые мы рассказываем. Истории о президенте Буше варьируются от тех, которые выставляют его героем, до тех, которые представляют его преступником. Истории собственно о войне – от тех, которые изображают ее неизбежной, необходимой, которая должна была случиться (лучше сейчас, чем потом), до тех, которые представляют ее безответственной, даже злонамеренной. Послушаем соответствующие точки зрения двух американцев, Роберта К. и Дианы Р. Сначала Роберт:

«Джордж Буш – это худшее, что могло случиться с Америкой. Его самонадеянность, упрямство и неверные оценки принесли неисчислимый ущерб нашей стране и иракскому народу. Я ненавижу этого человека и все, за что он выступает. Когда я вижу его по телевидению, у меня по телу бегут мурашки. В общей системе он более опасен, чем сами террористы. Я лично считаю, что он сознательно лжет американскому народу. Но даже если он не лжет, он виновен также в других грехах: умышленное неведение, непродуманные действия в Ираке после ареста Саддама; неспособность оценить с помощью объективных, непартизанских, неполитических критериев оценки реальности, как на самом деле обстоят дела, и произвести необходимые изменения, чтобы подвергнуть риску как можно меньше жизней. Он руководил администрацией, которая вынесла из войны во Вьетнаме фактически только один урок: они собирались закрыть ежедневное освещение на телевидении и в прочих СМИ смертей и бесчеловечных разрушений, происходящих там, чтобы этот вопрос остался для большинства американцев абстрактным и чтобы военная машина продолжала действовать беспрепятственно. Я абсолютно уверен, что его будут считать самым худшим президентом в истории Америки».

Теперь история Дианы:

«Я искренне восхищаюсь Джорджем Бушем. Благодаря его мужеству, убежденности и решимости с 11 сентября на мою семью и нашу страну не нападали и у нас есть надежда на будущее без террора. Его готовность безжалостно преследовать террористов, где бы они ни находились, и распространять свободу и демократию по всему миру крайне положительно изменяет ход истории, несмотря на трудности, которые испытываем сегодня и мы у себя дома, и в особенности наши солдаты и иракский народ. И действительно: почему люди ожидали, что такие резкие изменения смогут произойти без проблем? Было ли так когда-нибудь? Враг не ищет компромиссов, и было бы смешно считать, что ответом могут быть только дипломатические меры, – это бывает крайне редко. Если мы сейчас отступим, что мы сделаем? Ослабим себя в глазах наших союзников и наших врагов и, что более важно, отсрочим момент, когда нам придется столкнуться с неприятелем, который не собирается уходить просто потому, что мы так хотим, и который будет только наращивать силу и готовность к применению ядерного оружия. Несмотря на падающую популярность Буша, я верю, что он человек с великими личностными качествами и честностью, готовый принимать трудные решения. И это делает его именно тем человеком, который нужен в условиях тяжелого кризиса, с которым сегодня столкнулась наша страна. Когда через двадцать-пятьдесят лет будут составляться учебники по истории, без сомнения, Джорджа Буша будут считать одним из лучших президентов нашей страны».

Они говорят об одном и том же человеке? Как можно было создать настолько противоположные истории на основании одного и того же набора фактов? Что может являться причиной столь различных точек зрения на президента и его действия? Очевидно, что Роберт и Диана твердо уверены в том, что именно его или ее история отражает настоящую правду – объективную реальность – о действиях, решениях и самой сути Буша.

Их различающиеся повествования – результат сильно отличающихся убеждений и ценностей, которые являются ключевым элементом в том, как они или кто-то другой интерпретируют известные им факты. Например, одно из самых непоколебимых убеждений Роберта состоит в том, что война никогда не может являться приемлемым способом исправления несправедливости или решения спора. По его мнению, война – всегда зло, это крупная ошибка человека и никогда на самом деле ничего не решает. Согласно его системе убеждений – его истории, независимо от того, насколько плохой или трагичной кажется ситуация, с помощью молитв, упорства и усердия альтернатива войне всегда может быть найдена. Преднамеренное лишение людей жизни никогда не может быть оправдано. Для Роберта все войны – это необдуманные действия, приводящие только к неописуемым человеческим страданиям и боли.

Если понять позицию Роберта о войне и человеческих жизнях, его мнение о президенте Буше становится более понятным. Каждая статья, которую Роберт читает о Буше, каждый факт о войне, который он поглощает, каждая новостная программа, которую он смотрит, проходят через фильтр его убеждений. Даже сталкиваясь с новостями о том, что выборы прошли успешно и численность иракских войск увеличивается, Роберт продолжает ненавидеть и презирать Буша. После прочтения сообщений о том, что война, возможно, достигла своего предела, Роберт все равно чувствует себя обеспокоенным. Эти хорошие новости напрямую противоречат его убеждению, что война никогда не приводит к положительным результатам. Глубоко внутри Роберт втайне надеется, что война будет проиграна и что президент Буш получит то, чего заслуживает, – импичмент.

Убеждения Дианы закладывают основу для совершенно иной истории. Одно из наиболее важных для нее убеждений состоит в том, что в мире есть зло и, если его не сдерживать, оно распространится, как смертельная болезнь. Серийные убийцы, маньяки и безжалостные диктаторы – факты жизни, и они представляют столь серьезную угрозу благополучию окружающих, что применение физической силы и даже война становятся не только оправданными, но и категорически необходимыми с моральной точки зрения действиями, необходимыми для того, чтобы вырезать эти раковые опухоли цивилизации. Насилие и война – крайний вариант, но он может потребоваться в особых случаях для защиты прав, свобод и благополучия окружающих. В поддержку своих убеждений Диана приводит два примера: планы лишения Гитлера власти и тот факт, что сотрудники правоохранительных органов иногда должны применять насилие, ведущее к смерти, для защиты невинных жертв. Даже если первоначальное и наиболее убедительное объяснение причин вторжения американцев в Ирак окажется неправдой (якобы Саддам Хусейн, который уже демонстрировал готовность использовать оружие массового поражения, готовил его для удара против западных стран) – Диану это не волнует. Благодаря своему устойчивому представлению о том, что жизнь крайне безнравственна и сложна, в ней много плохих людей, которые будут использовать любые средства, чтобы разрушить Америку и ее образ жизни, она легко может объяснить самой себе что угодно. «Наивно, – рассуждает она, – предполагать, что наши разведывательные операции могут быть безупречными, если речь идет о взаимодействии с сумасшедшими». Когда СМИ начинают сообщать, что разочарование высших чинов американских военных сил и даже членов партии президента его военной стратегией (или отсутствием сколько-нибудь последовательной или продуманной стратегии) растет, Диана отметает это как отклонение от намеченного пути, как идеалистическую точку зрения. Такие сообщения только усиливают ее убеждение в том, что трусы всегда очень быстро готовы критиковать, но медлят, когда надо действовать; они служат поддержкой доводов о том, что вторжение было полностью оправданным, так как многочисленные дипломатические попытки вернуть Ирак в сообщество наций давно провалились. Для Америки не прочертить линию на песке, когда иракцев убивают и притесняют и мир находится в опасной ситуации, из которой нет возврата, было бы отказом от нравственного поведения и ответственности, так как это только послужило бы поощрением для прочих сумасшедших.

Чья версия истории правильная? Или – как минимум – более правильная? Чья более точно отражает объективную реальность?

На этот вопрос, конечно, нет ответа. Если есть объективная реальность – а я верю, что она есть, – тогда мы можем надеяться только приблизиться к ней, но никогда не узнаем ее полностью. Единственная реальность, которую мы полностью знаем, возникает из историй, которые мы создаем исходя из нашего сенсорного опыта. На эти истории сильное влияние оказывают наши убеждения и ценности, основные принципы взгляда на мир каждого человека; а эти принципы сформированы смесью влияний, которые сильно варьируются от человека к человеку. «По существу, никакой истории не существует, – говорил Ральф Уолдо Эмерсон, – есть только биография». Основные наши убеждения и ценности не являются правдой вообще, а скорее являются нашей правдой, представляющей важные элементы только для нашей истории. Нравственные принципы и этика быстро меняются – как узоры в калейдоскопе. «Мы не видим вещи такими, какие они есть, – говорит Талмуд, священный иудейский текст. – Мы видим их такими, какие мы есть».

Роберт и Диана используют по большей части одни и те же факты (или, возможно, более точно отфильтрованные), чтобы прийти к сильно различающимся выводам. Факты не имеют смысла без контекстной истории; этот контекст строится из уже существующих наших убеждений и ценностей. Для целей нашей книги важно во всем этом понять, что наши убеждения и ценности, независимо от того, какие они, являются мощными силами в создании истории. Хуже или лучше, но они помогают нам формировать, модифицировать, изменять – и даже искажать – наш сенсорный опыт. Если у нас есть убеждение о том, например, что людям нельзя доверять, тогда мы искажаем или искривляем реальность, чтобы она поддерживала наше убеждение. Вместо того чтобы фиксировать, рассматривать, оценивать и в конце концов принять жизненные примеры очередных двадцати заслуживающих доверия человек, с которыми мы сталкиваемся, чье существование и действия могут логически подрывать это убеждение, мы ждем и готовы наброситься на двадцать первого – лживого, подлого, двуличного мошенника, который воплощает в себе все, о чем мы так долго говорили. Мы найдем факты или создадим подтверждение, доказывающее нашу точку зрения, чтобы сохранить это убеждение. Если эти убеждения отражают расовые, этические или, скажем, тендерные предрассудки, мы найдем основание сохранить историю, которую мы рассказываем о них.

Говоря короче: это наша история, и мы будем придерживаться ее.