Перед выбором, или энергия рыбы

Перед выбором, или энергия рыбы

Все в этом мире относительно. Одна и та же вещь может быть хорошей или плохой, большой или маленькой, красивой или уродливой, дорогой или дешевой, разумной или неразумной в зависимости от того, с кем или с чем сравнивать. Оценивать можно бесконечно. Оценивают материальный уровень, духовный же уровень не оценивают никогда.

Критерии оценки, то есть духовное мерило, достаются человеку от родителей. Если ребенок – сирота, то от окружения, в котором он воспитывался, что в конечном счете ничего не меняет, поскольку мир отражает человеку его собственную сущность. Ту сущность, которая сформировалась в нем за предыдущие жизни и которую он явился развивать в жизни нынешней.

Зеркало отражает внешний вид, форму, материальный уровень. Жизнь отражает сущность, содержание, духовный уровень. Оценивая человека по его внешнему виду, мы уничтожаем его сущность. В нашем детстве это делали родители, а во взрослом возрасте каждый делает это уже сам. Родители делают это избирательно, а сам человек – постоянно и без разбора. Так содержание все больше сводится к форме. Потребности становятся желаниями, а счастье – несчастьем.

Сущность определяет судьбу. Судьба – та же дорога, которая есть, но пройти по ней – задача нынешней жизни. Подобно тому, как любая возникающая на пути видимая либо невидимая преграда может изменить направление движения идущего, так и ход жизни ребенка зависит от воспитателей. Чем младше ребенок, тем меньше он боится неведомого. И тем в большей степени принимает за чистую монету все, что ему внушается.

Если человек движется медленно, мало что может заставить его изменить направление – чувство опасности велит ему остановиться и поразмыслить. По мере возрастания скорости (она же – страх перед жизнью) все меньше остается времени прислушаться к своим чувствам и тем больше возникает столкновений. Во избежание их идущий автоматически отскакивает в сторону. При известной скорости это приводит к тому, что человек сваливается в канаву. Отсюда вывод: судьба у нас хоть и одна, но нельзя недооценивать значения побочных воздействий. Это следовало бы знать всем родителям и воспитателям, ибо в детском возрасте формируется отношение к жизни.

Взгляды формируются под грузом стрессов. Косные взгляды, в свою очередь, увеличивают груз стрессов. Непоколебимая самоуверенность, являющаяся ничем иным как страхом, бахвалится своими правильными принципами. Она приводит их в пример слабым и облекает в форму, имеющую силу закона, становясь в определенных пределах властью. В результате возникает замкнутый круг, то есть застой, который рано или поздно губит человека. Потому-то высвобождение стрессов происходит тем труднее, чем человек старше.

Одна из проблем заключается в том, что человек, цепляющийся за свои убеждения, не понимает, что ему нужно переделать себя. Вторая проблема состоит в огромном количестве скопившихся стрессов. Третья – в том, что с годами у человека иссякают силы. Изо дня в день мне приходится иметь дело с людьми, которые желают вырваться из лап смерти бегством в духовность, но не понимают, что это значит. Указывать на них пальцем, как на глупцов, означает указывать пальцем на себя.

Каждому из нас было бы полезно время от времени спрашивать себя: «Как бы я поступил, если бы вдруг оказалось, что я стою перед выбором: жизнь или смерть?»

Такие вопросы обычно не задаются, и потому вы не представляете, в какой степени страхом парализуется как разум, так и способность мыслить. Парализованный страхом человек перестает что-либо чувствовать и не способен правильно оценивать свои эмоции как выражение чувств. Он путает причину со следствием. Потому и необходимо задаться этим вопросом, прежде чем грянет гром. Большие ошибки необходимо исправлять, пока они еще маленькие.

Во время приема мне приходится видеть родителей, всем своим существом, мимикой и жестами подгоняющих своего ребенка: «Давай же, делай! Почему ты не делаешь, ведь тебя же учат!» Ребенок не понимает, почему он обязан слушаться мать, меня или родителей. Ребенок слушает и размышляет. На это требуется время. Он не привык иметь дело с человеком, который перечисляет его плохие черты, но не считает его плохим. Ему известно, что люди бывают хорошими из вежливости, и потому он в некотором замешательстве. И лишь доверившись своему чувству, он сможет настроиться на одну волну со мной.

Чтобы сверхзаботливые родители не оборвали нитей с душой ребенка, мне приходится призывать добропорядочных родителей к порядку. Это не нравится ни мне, ни им, ни самому ребенку, но поскольку мне приходится выбирать из двух зол, то я выбираю меньшее. Большинство родителей осознают, что они не давали ребенку жить и потому он болен. Бывают и такие, кто не признает своей сверхтребовательной порядочности, которая убивает, они не привыкли, чтобы кто-то интересовался их мнением в детстве. Теперь же они не спрашивают его у других. Даже если этот другой – их собственный больной ребенок. Мне говорят в оправдание: «Со мной поступали так же!» Такой родитель не понимает, что он мстит своему ребенку за плохое обращение с ним в детстве. Представление, что «если я настрадался, то и ты теперь должен страдать», является величайшим эгоизмом, то есть высокомерием.

Разъясняя болезнь ребенка, я естественным образом добираюсь до родительских ошибок, и хотя родители ознакомились с моими книгами, они занимают круговую оборону, словно их схватили за грудки и прижали к стене. «При чем тут я?» – кричит все их существо, хотя сами они не произносят ни слова. Ведь они пришли не ради собственного здоровья, а ради здоровья ребенка. В их глазах я – деспот, который заставляет их заглянуть в созданный ими самими ад, признать свои ошибки и исправить содеянное. Кто заглядывает в первый раз, тот с ходу протестует: «Этого я не делал!» Ведь он желал хорошего. И он прав. Он действительно желал хорошего, вот только не сумел различить подлинное хорошее и хорошее кажущееся.

Когда такая реакция происходит у человека, впервые переступившего порог моего кабинета, я его понимаю. Хоть я и вбираю в себя его протест, но пропускаю через себя, как через сито. Информация о не усвоенном мною уроке, которой я притянула к себе этого пациента, осталась в моем духовном теле, подобно выученному уроку. Если я должна снова и снова пропускать через себя аналогичную обиду со стороны знакомых, родственников либо пришедших не в первый раз родителей, то возникает вопрос: «Нужно ли мне играть роль сливной трубы? Может, было бы разумнее дать им барахтаться в их собственной зловонной жиже, пока они с первого же раза не ухватятся за брошенный мною спасательный круг?»

Растет число таких людей, у которых чувство собственного превосходства уже не помещается внутри. Чувство собственного превосходства, оно же гордыня, а еще точней, высший пик гордыни – эгоизм, заставляет кичиться по любому поводу, высмеивать чужие знания и чужой опыт. Пусть даже самому от этого становится хуже. Гордыня не думает о последствиях. Честно говоря, я боюсь людей, не способных думать, и работаю над собой, стараясь избавиться от этого страха. Его во мне остается еще много, а за последние годы прибавилось, потому что я не умела его в себе распознать.

Сложившиеся взгляды и убеждения подобны твердой скале, которую никто не может сдвинуть с места. Не может и не смеет, так как скала обрушится на голову. Поэтому и я тоже, точно кошка, вертящаяся вокруг горячей каши, пытаюсь втолковать скале, что ей нужно самой начать сдвигаться с места. Ей нужно оторвать взгляд от земли, от материальности и увидеть, что жизнь изменяется во времени и пространстве и что ей самой нужно идти в ногу со временем. Не должно, но нужно. Нужно ради самой себя. В противном случае жизнь сотворит с нашими взглядами и убеждениями то же, что делают со скалой земные силы, вырвавшись из плена на волю.

Ни в одном ребенке при его рождении нет ничего большего или меньшего, чем его мать или отец. Все, что есть в ребенке, он начинает притягивать к себе. Таким образом он начинает усваивать собственные жизненные уроки, пока их не усвоит.

Признаем мы это или нет, любой ребенок является суммарным выражением отца и матери. Мысль матери определяет мир ребенка, иными словами, формирует отношение к жизни в целом. Мысль отца созидает материальный мир ребенка, покуда ребенок не в состоянии созидать свой мир сам. С отношением, сформированным матерью, ребенок может прожить до конца своих дней, если только жизненные перипетии не заставят его изменить свои взгляды. Говоря проще, как женщина хочет, так мужчина и делает.

Если желание женщины становится желанием мужчины, то дело плохо. Возможно, вы хотите доказать мне обратное, так как, когда вы были ребенком, у ваших родителей все было по-другому, да и в собственной семье тоже. Советую никогда не спешить вступать в спор, если требуется что-то доказать, ибо спор – это поединок мнений. Мнения бывают у человека до тех пор, пока он не понял сути дела. Споры подобны такой игре в волейбол, когда на площадке столько же мячей, сколько игроков. А каждый мяч суть глупость. Если вы высвободите свое желание, то перестанете быть самоуверенным, а станете верящим в себя. Противная сторона почувствует это, и вы оба поймете суть дела.

РАССУДИТЕЛЬНОСТЬ ИЩЕТ ИСТИНУ. УМ ИЩЕТ ПРАВДУ.

Человек умный и интеллигентный уходит от неприглядного спора, говоря примерно следующее: «Простите, но мне кажется, что вы не правы». В этом «мне кажется» – вся загвоздка. «Кажется» относится к области чувств. Органы чувств, с помощью которых мы воспринимаем материальный мир, передают нам именно тот материальный опыт, который запечатлелся в памяти еще с прежних времен. Но это неверно. Верно то, что жизнь состоит из духовной и физической сторон, причем дух направляет, душа определяет, а физическое тело на этой основе созидает физический мир.

ДВИЖЕНИЕ ТРЕБУЕТ РАССУДИТЕЛЬНОСТИ. ДЕЛО ТРЕБУЕТ УМА.

Если нет движения, нет и дела.

Дух являет собой уравновешенность.

Душа являет собой неуравновешенность. От приведения ее в равновесие зависит качество жизни.

Идея обрести уравновешенность приводит душу в восхищение, тогда как реализация этой идеи подвергает ее испытанию. Внешняя мишура материальной жизни представляет собой чертовски трудное испытание для любой человеческой души. И оно усугубляется по мере повышения уровня материального благосостояния, если духовный уровень при этом остается прежним. Стoит только душе попасться на крючок материального благополучия, как начинается ее смертельная агония. Душа подобна рыбе, попавшейся на наживку. Даже если ее кто и вызволит, без увечья не обойтись. Особенно же повреждается горло, то есть общение.

Энергия рыбы – это потребность самолично наладить свою жизнь. Рыбе потребно жить в рыбьем обличье. Если человек испытывает потребность самолично наладить свою жизнь, то он живет, как рыба в воде. Но если человек желает жить, как рыба в воде, то он превращается в жертву, позволяющую другим проделывать над собой все, что угодно, и испытывать при этом счастье. В символическом плане он уподобляется рыбе, которая добровольно сама себя вылавливает, очищает от внутренностей, вырезает куски филе, варит, запекает, коптит и маринует, и ощущает себя на седьмом небе от счастья, когда другие нахваливают: «Ох, и хороша же ты!»

Другие принимают то, что им предлагают, употребляют, и вот уже рыбы не стало. Ее никто не видит – ведь ее нет. Кто в такой ситуации догадывается, что сам совершил ошибку, принимая радость за счастье, выслуживая любовь, и что последствия ошибки и не могли быть иными, тот усваивает житейский урок. Он не обличает других в неблагодарности или еще в чем похлеще. Не раскисает от жалости к себе, не вынашивает планы мести, не культивирует в себе злобу.

В моем кабинете перебывало много хороших людей. Своими речами они преследуют одну цель – убедить собеседника в том, что перед ним хороший человек. Большинство слушающих соглашаются с говорящим, поскольку тот не обращается к ним за помощью. Он просто хочет выговориться. Иной раз я спрашиваю: «Откуда вы знаете, что вы такой хороший?» – и по изумленному выражению лица вижу, насколько наивно его понимание жизни. Он смотрит на все глазами других, оценивает все чужой меркой. Борется с плохим на манер других и в зависимости от того, насколько сумеет угодить кругу своих знакомых, считается хорошим человеком. Но вот настает день, когда рядом с ним не оказывается ни души. Иные находятся далеко и не могут его навестить или как-то иначе выразить свою благодарность. Остальные, неблагодарные, забыли хорошего человека.

Рыбы есть разные. Чем сильнее желание быть хорошим, тем больше человек симпатизирует большому упитанному киту с улыбчивой мордой. Костистый ерш рядом с ним – пустое место. Человек-«кит» всегда жертвует собой, чем и пользуются другие. Им и в голову не приходит, что можно иначе. Например, такая мать или такой отец воспитывает ребенка иждивенцем, а когда с родителей уже нечего взять, он идет и отбирает у другого. Отбирает, если надо, силой, так как привык брать от жизни все, что можно. Причина влечет за собой следствие.

Пробьет час, когда ему придется принять то, что дает жизнь, – наказание. Ведь то, что дает жизнь, не принять нельзя. Так же и с родителями – нельзя не принять то, что они дают. Не станешь же их обижать. И ребенок, который желает быть хорошим для родителей, считающих самопожертвование благом, принимает предлагаемое и приучается истреблять родителей, ибо они этого желают. Ведь человек со страхами желает того, чего на самом деле не желает. В итоге ни одна из сторон не испытывает благодарности к другой. Возникает обоюдная злоба: родители ненавидят ребенка с преступными наклонностями, а ребенок – родителей, сделавших его несчастным.

Иной путь ищет тот, кто осознает, что, угождая другим, жизнь не наладишь. Наладить ее можно, к примеру, хорошей работой. Человек, который так мыслит, любит есть рыбу. Для работы требуются инструменты. Кто любит сам заботиться об инструментах, тот любит и удить рыбу. Чем больше человек делает все своими руками, тем вероятнее, что из рыболова получится рыбак. Кто любит море и на него надеется, тот и сыт, и одет, и знает точно, что, благодаря рыбе, он здоров. Ему и невдомек, что здоровьем он обязан чувству благодарной любви к рыбе.

Кто не желает жертвовать ради других своими знаниями, умениями, временем или семьей, пусть даже его считают плохим, у того возникает аллергия к рыбным продуктам. Если оба родителя жертвуют собой во благо общества, а тем самым и своей семьей, то ребенок с самого рождения может протестовать против всего, что каким-либо образом связано с рыбой: игрушки в виде рыбки, ванны как среды обитания рыб, плавающих в ванне игрушек, аквариума, даров моря, рыбных продуктов.

Ребенок является духовным учителем для родителей и взрослых, взрослые являются для ребенка земными учителями.

Мы – люди, и наше счастье создается взаимодействием духа, души и тела. Одной из составных частей является здоровье. Если вы сейчас вернетесь к началу настоящей главы и замените слово «дух» на слово «отец», а слово «душа» на слово «мать», то все, о чем я говорила, высветится чуть в ином свете. Вы поймете, сколь деликатно следует раскрывать перед умным человеком мир рассудительности, чтобы он понял, что доказывать-то ничего и не надо. Невидимая сторона жизни доказывает себя сама.

Мысль есть Бог.

Мысль есть жизнь.

Мысль есть дух.

Мысль творит почву и семя, из которого прорастает росток жизни. Почва определяет рост семени. Из скудного семени может вырасти сильное растение, если семя попадает в добрую почву и получает хороший уход. Возможно, оно и не обладает превосходными сортовыми качествами, зато оно выносливое и послужит наилучшей основой для выведения последующих поколений. Если же почва скудна и для ее улучшения ничего не предпринимается, семя утрачивает свои сортовые качества и быстро дичает. Тут уж ему не поможешь искусственными удобрениями.

Кто возделывает землю, неся в душе высокое небо, тот по-житейски мудр, и его нива плодоносит. А кто пренебрегает знаками неба, у того урожай скудный либо вообще погибает. Растение – это дух. Гибнущая растительность означает истребление духовности, т. е. жизнь с эмоциями. Человек может при этом разглагольствовать о духовности сколь угодно, навешивать на что угодно ярлык духовности или, в современном толковании, естественности, – все это бесполезно.

Небо есть дух, духовность.

Земля есть душа, одушевленность.

Отец – это небо. Мать – земля. Между ними ребенок – растущее растение. Если бы небо творило землю и земля творила бы небо, то растение было бы мощным и стрелой устремлялось бы в небо. Творчество рождается в сердце, оно есть потребность. Кто желает самолично сотворить для себя небо, землю или услаждающее душу растение, тот набрасывается на цель, словно животное, кряхтит-пыхтит, но все равно не получает того, чего хотел. Глядит на свое творение с тяжелым сердцем и недоумевает, отчего на сердце тяжесть. Сердце родителей отягощено чувством вины, вины за то, что растение растет кривым, даже если родители не видят и не признают собственных ошибок.

Чем растение искривленнее, тем труднее его бывает выпрямить впоследствии, а зачастую и невозможно. Его гнет к земле и искривляет тяжелое, низкое небо, которое прячет свое солнце за тучами и лишает все живое на земле его лучей. Если земля щедра и если она способна уравновесить хранящееся в ней тепло с холодом неба, то дерево вырастает кряжистым, ветвистым, радуя глаз своей силой и красотой. Оно не из тех деревьев, что идут на древесину. Гигант-исполин простоит века, излучая особенную жизненную силу. Это дерево учит, что совсем не все равно, в лоно какой женщины роняет свое семя мужчина.

Мужчина может быть подобен солнцу, которое никогда не показывается из-за туч, но оно есть. Если он следует потребности своего сердца, то сердце приводит его к женщине, способной разглядеть за тучами солнце и терпеливо ждать, когда рассеются тучи страха. Любящая женщина умеет превратить хмурое с детства небо мужчины в ясное и солнечное, хотя бы для своей семьи, и делает это п-о-т-и-х-о-н-ь-к-у. Если мужчина в погоне за любовью перебегает от одной женщины к другой, то наплоди он хоть целый лес неказистых деревьев, счастья он не обретет. Если мужчина нисколько себя не уважает, после него остается топкое болото с чахлыми деревцами.

Женщина творит для себя небо, это значит – женщина определяет жизнь семьи. Мужчина не может заронить свое семя, если почва не манит и не зовет его к себе. Потребность женщины любить мужчину приваживает к ней того, в ком есть потребность любить именно эту женщину. Даже если оба совершенно невежественны, мало-помалу они усваивают истинное искусство любви. Усваивают по велению сердца и обучают друг друга, ибо они обладают терпением.

Любовь есть терпение, а не страдание. Какими бы эти двое ни были несчастными и презираемыми, уродливыми и покореженными прошлым, кривыми и косыми, бедными и глупыми – определяющим становятся их чувства и потребность отдавать. Из их единения вырастает совершенный, жизнестойкий ребенок, который не стыдится своих убогих родителей, так как убогость их внешняя.

Потребность любить означает отдавать любовь. Желание любить означает получать любовь.

Люблю – значит, отдаю любовь. Кто любит, тот счастлив и тогда, когда на его любовь не отвечают взаимностью.

Если родителей не ослепляет внешнее совершенство ребенка, если их не оглушают хвалебные песни окружающих, если они не превращают ребенка в средство реализации собственных несбывшихся планов, если они не используют ребенка для реванша против недоброжелателей либо в качестве компенсации за утрату собственной личности, то из ребенка вырастает личность без какого-либо на то принуждения со стороны.

Быть – это еще не значит быть личностью. Быть личностью – значит быть самим собой.

Потребность быть личностью заложена в каждом человеке. Если вы сами не сумели быть личностью, дайте эту возможность своему ребенку. Это значит – не желайте, чтобы он стал похожим на некоего знакомого вам человека, которого вы считаете положительным. Пусть ребенок будет таким, каков есть. Ведь он не хуже того, кто блещет своей красотой, умом, известностью, богатством. У каждого своя дорога. Вам же неведомо, какой достойной и возвышенной дорогой ему предстоит пройти, для чего он и явился на свет. Если вы навязываете ему свои желания, то может статься, вместо шествования по горным вершинам он свалится в пропасть. Или хуже того – начнет ползать в грязи.

Страх превращает потребность в желание.

Страх лишает способности мыслить.

Страх не дает разобраться в чувствах и уяснить смысл эмоций.

Человек, который хочет любить, не думает о последствиях. Его действия продиктованы утилитарным расчетом, ибо таким способом он надеется обрести счастье. Поначалу обретенная радость действительно воспринимается как счастье. Но затем выясняется, что все это было обманом зрения. И человека охватывает печаль. В такую минуту очень трудно бывает понять, почему хорошее обратилось в плохое. А еще труднее – это усвоить.

Счастье оборачивается несчастьем потому, что человек желает стать счастливым. Желает того, в чем на самом деле нуждается.

Потребность есть святыня. Потребность вырастает в благословение. Благословение есть посвященность.

Потребность возвышает и выводит на простор.

Желание принижает и ограничивает. От спазма страха человек сосредоточивает все свои помыслы на чем-то одном, уподобляясь идущему ко дну камню. Большие желания вынуждают его с каждым разом прилагать все больше усилий, то есть ограничивать себя. Душа и тело становятся все тяжелее, но это воспринимается нами как нечто само собой разумеющееся. Иначе мы не умеем. И даже не догадываемся, что возможно иначе. А трудности имеют свойство давить на нас сверху….

Простые житейские истины воспринимаются умным человеком как нечто совершенно естественное, но чтo они означают, об этом не имеет смысла с ним дискутировать. Простые вещи его не интересуют, и говорить о них – попусту переводить время. Мне довелось встречаться с очень многими умными людьми как в этом, так и в другом полушарии, и я могу утверждать, что умный человек знает все, но не понимает ничего. Он искренне считает, что если знает он, то должны знать и другие. А потому даже собственному ребенку он не объясняет простых вещей. Если ребенку вдруг позарез нужны эти знания, то выясняется, что родитель хоть и владеет ими, но не умеет воспользоваться. Как бы он смог научить им ребенка?

Ребенок, которого не учат родители, получает от жизни болезненные уроки. Видя страдания своего ребенка, можете сказать: его научил я. На деле-то вы лишь приказывали и запрещали, заставляли зазубривать то, чему вдумчиво учат хорошие учителя. Это было действительно хорошо, но совсем не то, в чем ваш ребенок нуждался в первую очередь и больше всего.

Пример из жизни

Молодая мама у меня на приеме рассказывает: «Знаете, что сказала мне моя пятилетняя дочь? Она сказала: «Мама, у меня от твоей злости начинает болеть животик!» От испуга я лишилась дара речи. Боже правый, дочка говорит точь-в-точь, что и вы. Я слушала ваши выступления по радио и телевизору, даже книги покупала, но прочитать не довелось. Мне казалось, что я все это знаю, а потому я хороший человек. Мой ребенок показал мне, что, может, я и знаю все, но ничего не понимаю и потому не умею правильно жить. Теперь я хочу научиться». – «Вы и вправду хотите? Может, вам нужно учиться?» – уточнила я. «Да-да, конечно, – согласилась она, – я же насквозь пропитана желаниями. Но я поняла, что мне нужно очиститься от очень многого». Так оно и было, да и сейчас, пожалуй, не помешало бы.

Эта мать была готова признать свои ошибки. Жизнь ребенку дается матерью, и мать также формирует его отношение к жизни. Чем младше ребенок, тем однозначнее он отражает мысли, волю и дела своей матери. Ко мне обратилась одна мать: «Почему мой малыш не дает мне спать по ночам? Днем он спокойный, а ночью цепляется за меня, точно детеныш обезьяны?» Я ответила: «Вы боитесь, что с ребенком может что-то случиться именно в тот момент, когда вы чем-то отвлечены. Ночью вы спите, а значит, отвлечены, и ребенок подает вам знак, что с ним все в порядке. А то, что это вам мешает спать, в этом ваша ошибка». Когда все разложено по полочкам, этот случай кажется простым, но сколько же он потребовал нервного напряжения!

Чем больше мать старается быть хорошей, тем больше это происходит за счет отца, и дети начинают считать отца плохим. Чем материальнее отношение к жизни у матери, тем большим изгоем становится отец. Если любовь матери к ребенку становится все более собственнической, отец оттесняется в сторону. Поначалу он сам держится подальше от жены, поскольку ребенку нужна мать, а затем держится подальше от ребенка, поскольку жене нужен ребенок. В итоге мужчина вынужден держаться подальше от семьи, так как семье он не нужен. На непосвященный взгляд, виноват мужчина, ушедший из семьи. На самом деле они оба совершили ошибку, исправить которую не сумели вначале и уже не захотели исправить потом. Отношение к семейной жизни у обоих отравлено горечью. Тем самым семейная жизнь ребенка истребляется в зародыше.

Есть семьи, где та же участь постигает мать, которую выживает отец и которую дети буквально ненавидят. Кстати, злоба детей к изгоняемому из семьи отцу всегда меньше, чем к изгоняемой матери. В роли отца, настраивающего детей против матери, выступает женоподобный мужчина, который настрадался от своей слишком суровой матери. Поскольку его старание понравиться матери не принесло плодов, он мстит всему женскому полу, причиняя боль жене. Детских же страданий такой отец не замечает и, что еще хуже, замечать не желает.

В подобной ситуации закулисным кукловодом является обычно свекровь, которая своими благими желаниями взрастила своего сына женоподобным. Она не усматривает в этом плохого и не видит, что невестке приходится выполнять роль мужчины. Кто считает кого-то хорошим, тот должен одновременно кого-то другого считать плохим, ибо оценка всегда предполагает противопоставление, сравнение, измерение, взвешивание.

Если в мужской роли выступает женщина, то не имеет значения, сама ли она взяла на себя эту роль либо была вынуждена это сделать в силу обстоятельств. В обоих случаях в семье все поставлено с ног на голову, и менее всего довольным оказывается тот, кто совершил наибольшую ошибку. Если женщина вытесняет мужчину из его роли и тот восстанавливает статус-кво, пусть даже с применением силы, то беда небольшая. Большая же беда случается, когда женоподобный мужчина увиливает от своей роли и женщине не остается ничего иного, как стать мужчиной. Поэтому женщины, желающие оставаться женщинами, боятся женоподобных мужчин и с большей охотой готовы сносить агрессивность мужественных мужчин.

Потребность ребенка наладить свою жизнь означает, что ребенку нужно исправить черты характера, доставшиеся от родителей. Страх же превращает эту потребность в желание быть лучше своих родителей. Так родительское зримое плохое запрятывается подальше, но не высвобождается. Ребенок становится прямой противоположностью своих родителей. Чем нервознее мать, тем сильнее у ребенка желание быть прямо противоположным ей, и он становится похожим на отца.

Сходство это внешнее. Подавление материнской негативности вызывает болезни, прямо противоположные материнским недугам. Например, мать больна физически, а ребенок – психически, либо же мать больна психически, тогда как ребенок – физически. Во взрослом возрасте все опять меняется местами, и ребенку достаются в принципе те же болезни, что у матери и у отца, только посерьезнее.

Ребенок старается походить на мать в тех ее качествах, которые внешне воспринимаются как хорошие. Чем мать лучше, по сравнению с отцом, тем больше стремление ребенка полностью ей уподобиться. В итоге ребенок зарабатывает те же болезни, что и у матери, но в гораздо более серьезной форме. Например, у матери в некоем органе наблюдается воспаление, а у ребенка в том же органе образуется опухоль. Либо же мать невротик (болезнь души), а ребенок шизофреник (болезнь духа).

Есть дети, которых воспитывает в одиночку отец. Мать либо бросила семью, либо деградировала и не в состоянии воспитывать ребенка, либо безнадежно больна, либо же умерла. Отец, который сообщает ребенку правду о случившемся, воспитывает достойного ребенка, у которого душа, может, и хрупка, но разум всегда будет служить опорой для сердца. Однако если отец принимается искать виновных в сложившейся ситуации, желая утвердить свое мужское достоинство, то ребенок распознает фальшь и начинает отдаляться от отца. Чем больше отец костерит жену или женщин в целом, тем сильнее ребенок тянется к женщинам, покуда не зацикливается на них. Зацикливание на чем-то или ком-то означает превращение этого в свою собственность, в результате чего страдают обе стороны. Тем самым ребенок страдает от женщин, и отец с полным основанием может сказать, что был прав – что женщины причиняют одни лишь страдания.

Бывают и прямо противоположные отцы, которые пытаются заменить ребенку мать, но это невозможно. В результате мы имеем дело с по-женски мягким, добрым и любящим отцом, который перестает быть мужчиной. Чем взрослее становится ребенок, тем сильнее хочет увидеть настоящего отца – мужчину, который остается мужчиной в любой ситуации. Мужчину, отринувшего мужскую роль, труднее переносить, чем женщину, отказавшуюся от женской роли. Половая принадлежность – явление материальное, и она оценивается органами чувств, хотим мы этого или не хотим.

Если дети не обучены простым, будничным житейским истинам, то они принимаются осуждать своих родителей. Ведь это проще простого. Куда труднее бывает понять. Большинство и не пытается понять. И лишь в глубокой старости человек испытывает сожаление, что так толком и не узнал своих родителей. Мы часто задаем вопрос о ком-то третьем: «Ты с ним знаком?» – явно желая узнать о нем еще больше. В ответ слышим: «Знаком, но ничего о нем не знаю». Задумывались ли вы над тем, что означает этот ответ? Как жаль, если то же самое нам приходится отвечать на вопрос о наших собственных родителях.

Можно вообще не знать своих родителей, но чувствовать их если не разумом, то уж сердцем непременно. Доверьтесь своим чувствам. Прочувствуйте их по многу раз. Прочувствуйте в связи с тем или иным. Беседуйте в мыслях со своими родителями. Тогда мало-помалу образ утраченного родителя будет обретать все более достоверные и законченные очертания. Причем его душа чувствует, что вы общаетесь с ним, даже если его уже нет на этом свете.

Какой бы горькой ни оказалась правда на первый взгляд, но, посовещавшись с собой, вы обнаружите, что эмоции проясняются и что вы начинаете понимать своих родителей. Вы поймете, почему они вели себя подобным образом в той или иной ситуации, и ощутите, что они не желали плохого. Просто так все сложилось, поскольку иначе они не умели. Будучи людьми испуганными, они не понимали, что такое хорошо и что такое плохо. Если вы упорствуете в своем отрицательном отношении к родителям, то вы желаете быть лучше, чем они. Но поскольку вам удается лишь стать прямой их противоположностью, то ваши дети, в свою очередь, станут прямой вашей противоположностью, а значит, станут копией ваших родителей на более высоком уровне развития. Вот вы и получили то, чего в действительности не желали.

Подведем итоги.

Все, что с вами было и что еще будет, – это вам нужно. Иными словами, все хорошее и плохое, чего вы желали либо не желали, но что с вами было и будет, – все это вам нужно. В том числе и плохое. Если бы вы жили сообразно потребностям, то все было бы просто. Поскольку же вы жили по желаниям, то вы имеете как хорошее, так и плохое. Своим желанием получать хорошее вы взрастили на своем пути преграды, преодолевая которые вы заполучили плохое, уравновешивающее это хорошее. Если вы живы, то хорошего в вас чуть больше 50 % и плохого чуть меньше 50 %.

Если вы этого не признаете и продолжаете желать хорошего, то тем самым увеличиваете хорошее и уравновешивающее его плохое. Ваше хорошее достигнет критической отметки быстрее, чем плохое, и следствием явится сумасшествие. Если же вы продолжаете истреблять плохое, то плохое будет расти, ибо вы параллельно истребляете и хорошее, которое считаете плохим. В результате усугубляются физические страдания в виде жизненных событий и болезней.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.