Страх перед коровьим бешенством

Страх перед коровьим бешенством

Давайте начнем с простого вопроса{229}:

Сколько людей умерли в Европе от коровьего бешенства за 10 лет?

Около 150.

От какой другой причины умерло в Европе примерно такое же количество людей за те же 10 лет?

От употребления ароматизированного осветительного масла.

Кто может случайно выпить ароматизированное осветительное масло? Главным образом дети, соблазненные его приятным цветом и запахом. Я являюсь членом ученого совета Германского федерального института оценки риска. Институту потребовалось более десяти лет, чтобы добиться принятия европейскими властями специального постановления, обязывающего выпускать осветительное масло в бутылках с крышками, которые не могут самостоятельно открыть дети. Практически никто не обращал внимания на эту проблему. Все внимание было приковано к уничтожению поголовья крупного рогатого скота.

В главе 1 дано определение пугающего риска как реальной или воображаемой ситуации, в которой внезапно погибает сразу много людей. Ярким примером такой ситуации являются события 11 сентября. Благодаря развившейся в ходе эволюции модели страха люди стремятся избегать таких ситуаций, но, если столько же или даже больше людей погибает в течение достаточно продолжительного периода времени, у них возникает лишь легкая обеспокоенность. Именно такой смертельно опасной катастрофой представлялась эпидемия коровьего бешенства – губкообразной энцефалопатии крупного рогатого скота (ГЭКРС). В статье, опубликованной в журнале Nature, предсказывались сотни тысяч скорых смертей. Но при этом трудно было вызвать обеспокоенность населения из-за смерти такого же количества людей на протяжении целого года, вызванной авариями мотоциклов и автомобилей или курением. 150 детей не выпили ароматизированное осветительное масло одновременно и не умерли в один день, поэтому проблема привлекала к себе мало внимания. Если бы все эти 150 детей умерли в течение короткого промежутка времени, то я убежден, что газеты не проигнорировали бы это событие и вызвали беспокойство у многих родителей.

Болезнь Крейцфельдта – Якоба – редкое и неизлечимое заболевание, в результате которого мозг человека становится губкообразным. Она настолько редкая, что всего около пятидесяти человек, главным образом в пожилом возрасте, ежегодно умирают от нее в Великобритании и около семидесяти человек – в Германии. Жертвы болезни становятся забывчивыми, сонными, неловкими и в конце концов теряют способность разговаривать, глотать или вставать. Она подобна болезни коровьего бешенства. В середине 1990-х гг. появилось сообщение о развитии новой разновидности этой болезни у десяти человек более молодого возраста. Эксперты информировали британское правительство о том, что наиболее вероятной причиной новой разновидности болезни было потребление мяса животных, больных коровьим бешенством. Власти обычно стремятся принимать оборонительные решения, и поэтому в Великобритании и некоторых европейских странах начался массовый забой крупного рогатого скота. В США, где было отмечено меньше случаев заражения скота и людей, также делались попытки посеять подобные страхи, якобы преимущественно вегетарианцами, но они не имели успеха. Экономический ущерб от коровьего бешенства был огромен. Были уничтожены миллионы животных, трупы которых подлежали сожжению, а также прекратился экспорт мяса, так как другие страны боялись проникновения инфекции на их территорию. Финансовый ущерб оценивался приблизительно в 38 млрд евро{230}. Это были издержки нашей реакции на ГЭКРС, а не последствия непосредственно самого ГЭ крупного рогатого скота.

В конце 1990-х гг. эксперты высказали обеспокоенность тем, что в Великобритании ГЭКРС может перекинуться на овец. Правительство не хотело вызывать панические страхи у населения по поводу потребления баранины и поэтому предпочло замалчивать такую возможность. Когда сэр Джон Кребс (ныне лорд Кребс) стал в 2000 г. первым руководителем нового британского Агентства пищевых стандартов, он использовал другой подход. Несмотря на озабоченность правительства, он и его коллеги решили, что лучше честно сообщить населению о неопределенной ситуации. Исследования в фокус-группах показали, что выражение «имеется теоретический риск возникновения ГЭКРС у овец» понималось не совсем правильно. Поэтому вместо него стало использоваться утверждение «Возможен риск возникновения ГЭКРС у овец. Мы не думаем, что он есть, и не советуем вам прекращать потреблять баранину, но если вы обеспокоены, то вот что вы можете сделать… Мы разрабатываем тесты для выяснения наличия или отсутствия этого риска, и мы сообщим вам результаты, когда получим их сами». Опросы, проведенные после такого заявления, показали, что почти две трети населения слышали о нем и что в стране не произошло значительного сокращения потребления баранины.

Способ, которым пытались справиться с кризисом в Германии, был совсем иным. Когда эпидемия коровьего бешенства свирепствовала в Великобритании, Ирландии, Франции и Швейцарии, немецкое правительство создавало иллюзию определенности и заявляло, что в Германии подобная болезнь отсутствует. «Наше мясо безопасно», – уверял один звонкий тенор в хоре государственных чиновников. Ввоз английского мяса был запрещен. Потребители благодушно спрашивали у мясников мясо из Германии, где, в отличие от Великобритании, знают, как выращивать здоровый крупный рогатый скот. Когда в 2000 г. в результате проведения многочисленных проверок болезнь все же была обнаружена, нация была шокирована. Немногие осмеливались есть говядину. «Правда ли, – беспокоился читатель, приславший письмо в Rheinische Post, – что я могу заразиться ГЭКРС, если буду подолгу сидеть на диване, обитом воловьей кожей?»{231} Иллюзия уверенности исчезла, а министры здравоохранения и сельского хозяйства ушли в отставку. Теперь уже другие страны ввели запрет на ввоз мяса из Германии, и немцы начали забивать крупный рогатый скот и сжигать его туши подобно другим европейцам. Ни один немец не умер от ГЭКРС или, точнее, от разновидности болезни Крейцфельдта – Якоба. Помимо многих уничтоженных животных два лишившихся работы министра оказались единственными жертвами – причем не потребления говядины, а того способа, при помощи которого они пытались справиться с неопределенностью.

Оглядываясь назад на этот массовый забой скота и сжигание туш убитых животных, мы не видим доказательств того, что эти меры действительно были необходимы. Возможно, здесь мы наблюдали нечто немного большее, чем просто необоснованный страх перед пугающим риском. Ситуация с возможным заболеванием коровьим бешенством иллюстрирует, как этот страх может заставить правительства бороться с опасностями, которые убивают лишь немногих, а не с теми, которые убивают многих и причем каждый год.