15. Витрувианский человек

15. Витрувианский человек

ВИТРУВИАНСКИЙ ЧЕЛОВЕК, ТЕАТР В ТЕАТРЕ, или ИГРА В ИГРЕ!

Идея не нова: «Физическое тело — это только одежда, костюм актера, который исполняет порученную ему роль на сцене, именуемой Землей»189. То есть опять и опять: «Жизнь только тень, она актер на сцене. Сыграл свой час, побегал, пошумел, и был таков. Жизнь сказка в пересказе сумасшедшего. Она полна трескучих слов и ничего не значит»190. Или словами Нисаргадатта Махаражда: «Мир — это шоу, блестящее и пустое. У него нет причин, и оно не служит никаким целям»191. Или великого Чаплина: «Весь мир это гигантская сцена, так что не все ли равно где играть, джентльмены!»192. Или заглядывая в первоисточник: «Вся жизнь сцена и игра; либо умей играть, отложив серьезное, либо сноси боли»193. Следуя этим великим прозрениям, нельзя не согласиться с метафорой, что в жизни мы тоже играем определенную пьесу, зрителем в которой является некое запредельное, или трансцендентное, состояние — наша собственная смерть, или что там еще? И мы играем эту ничтожно маленькую с точки зрения Вечности жизнь, с абсолютной верой в «предлагаемые обстоятельства», погруженно, азартно и совершенно бесплатно, незаметно стекая в лоно изначально предначертанного. Идея, как уже было сказано, не нова, и по этому поводу можно долго «тереть мыло»… нас же интересует практический момент!

Какой?

Дело в том, что работа со Сценарной Матрицей Жизни не то же самое, что работа над ролью на территории профессии. И хотя как в первом, так и во втором случаях мы действуем от имени Повелителя Игры, т. е. максимально ясно видим себя идентифицированными с его качествами, между этими двумя положениями есть разница, и немалая! В чем она? Внесем ясность: в работе с методами Алхимии на территории жизни все просто: здесь мы — Повелители Игры, которые, в обстоятельствах реальности наших жизней, разворачивают ПЬЕСУ ТОТАЛЬНОЙ РЕАЛИЗАЦИИ! То есть, говоря наивным языком, на территории жизни, мы играем ПЬЕСУ СОВЕРШЕНСТВА! ТОТАЛЬНОГО УСПЕХА! Это означает, что КАЖДОЕ УТРО МЫ НАСТРАИВАЕМСЯ НА РОЛЬ МАСТЕРА, У КОТОРОГО НЕТ ГРАНИЦ В РЕАЛИЗАЦИИ ЗАДУМАННОГО! И в практическом использовании методов Алхимии Игры это самое важное из возможного: КАЖДЫЙ ДЕНЬ МЫ НАДЕВАЕМ НА СЕБЯ КОСТЮМ ПОВЕЛИТЕЛЯ ИГРЫ, И ЗАТЕМ ИДЕМ ЧЕРЕЗ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ЖИЗНИ, ОТ ИМЕНИ ЕГО ЦЕЛОСТНОСТИ И СОВЕРШЕНСТВА! Но вот мы сворачиваем на территорию профессии, и что происходит здесь? Здесь совершенство Повелителя ИСПЫТЫВАЕТ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ТЕАТРАЛЬНОЙ ИЛЛЮЗИИ, т. е. ЗАБАВЛЯЕТСЯ ИГРОЙ ИЛЛЮЗОРНЫХ ФОРМ ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕННОЙ ЦЕЛИ! Чувствуете разницу?

Говорю просто: на сцене жизни мы играем Повелителя Игры, на сцене театра мы играем мастера, играющего некую суперпрофесиональную Сверхмарионетку, прозрачной, плазменной природы, которая в процессе творческого воодушевления разворачивает из своего сердца все многообразие ролей. И здесь, не могу удержаться от того, чтобы предложить еще одну, довольно спорную, идею, касающуюся соотношения жизни и смерти, жизни и театрального творчества, реальности и иллюзии. Вот она:

В системе Самоосвобождающейся Игры, «зритель», «актер» и «роль», соотносятся друг с другом в пропорциях Золотого сечения. Известно, например, что Лука Пачолли (автор концепции Золотого сечения), будучи монахом, среди многих достоинств золотой пропорции, акцентировал ее «божественную суть», т. е. выражение божественного триединства: Бог-Сын, Бог-Отец и Бог-Дух святой. Он указывал на то, что малый отрезок есть олицетворение Бога-Сына, большой отрезок — Бога-Отца, а весь отрезок — Бога-Духа святого. Таким образом, представление о сути Золотого Сечения можно получить посредством следующей формулы: меньшая часть целого (роль) так относится к большей (актер), как большая к целому (зритель). Следовательно, хорошим образом единства зрителя, актера и роли будет знаменитый «Витрувианский человек» Марка Витрувия и Леонардо да Винчи.194 Согласен, что все это довольно сложно понять! Еще сложнее принять! Согласен, что все это звучит крайне экстравагантно, и из естественной реакции противопоставить что-то лавине скепсиса попробую еще раз: на территории жизни, мы изначально играем совершенство Повелителя Игры, т. е. отождествляемся с его тремя измерениями. Сворачивая же на территорию профессии, мы играем мастера, который освобождает силу своей Сверхмарионетки, направляя ее на игру в необходимые роли.195

Еще раз, в максимально простом и в жестком стиле:

1) На уровне Зрителя мы пусты, т. е. мы — смотрящее пространство, Пучина Многоглазая;

2) на уровне Актера мы творческая потенция, или бесстрашная Сверхмарионетка;

3) на уровне Роли мы все многообразие ролей, которыми Сверхмарионетка виртуозно жонглирует.

В положении триединства, мы — ПОВЕЛИТЕЛЬ ИГРЫ, (Витрувианская пропорция)! В любом случае это довольно эксцентричное заявление нуждается в подробных комментариях и примерах, которые непременно последуют ниже. Но прежде ответим на вопрос: ЗАЧЕМ И КОМУ НУЖНЫ ВСЕ ЭТИ СЛОЖНОСТИ? Конечно же, каждый художник вправе иметь свою точку зрения на процесс взаимоотношений с играемой им ролью. Это глубоко индивидуальный и даже сакральный вопрос. Но лично для меня это разделение принципиально важно, так как связано с глубоко личными переживаниями и реальным опытом. Их суть в следующем: Когда артист (не защищенный ЯСНОСТЬЮ ВЗГЛЯДА, знанием пустотной природы всего явленного и ненатренированный в работе с Энергией Глаз), гонимый тщеславием демона в себе, проникает в сердце «предлагаемых обстоятельств роли» (и старается делать это со 100 %-ным качеством), он неминуемо оказывается в невротичной, мятущейся стихии роли! И это означает, что виртуальная иллюзия играемой артистом роли, расширяясь, становится со временем более реальной, чем виртуальная иллюзия его жизни. Нарушается пропорция. И в этой искаженной позиции роль постепенно съедает своего создателя, и в итоге возникает досадный, влекущий тяжелейшие следствия перекос. И это действительно, действительно очень опасный трюк! В артистической психологии, он носит название «вторжение роли» (character invasion). В качестве примера можно привести фильм «Двойная жизнь», главный герой которого — актер, на протяжении долгого времени играющий роль Отелло. Постепенно, черты характера этого героя переходят к актеру, он становится подозрительным, ревнивым и чрезмерно вспыльчивым, и в конце концов, убивает любимую женщину. Аналогичный сюжет можно встретить в канадском фильме «Иисус из Монреаля», в котором актер, играющий роль Христа, сам постепенно приобретает его черты, в фильме «Метод» с Элизабет Херли, Акира Куросава блистательно обыгрывает эту тему в своем фильме «Тень воина» и т. д. и т. п., примеров можно привести массу, но суть в следующем — никто не запрещает нам играть в эти «пограничные» игры, тем более что «артистический невротизм» испытывает особое сладострастное тяготение к процессам саморазрушения, как говориться — «Есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю…»196, но! Если хотите забавляться подобными играми, задумайтесь о МЕТОДАХ ЗАЩИТЫ! Когда прыгаете с парашютом, не забывайте дернуть за кольцо! Помните, РОЛЕВОЙ ДЕМОНИЗМ работает как РАДИАЦИЯ!