Сознательное отношение к смерти

Сознательное отношение к смерти

Другие культуры могли бы дать нам указания, как свободно и раскованно существовать «на дружеской ноге» со смертью. Многое говорит о том, что Ангелиус Силезский прав: жизнь во всей ее глубине начинается только после встречи и примирения со смертью. Это часто подтверждают люди, перенесшие реанимацию. После встречи со смертью они нередко теряют всякий страх и начинают новую и, как особо подчеркивается, настоящую жизнь.

Индейцы и эскимосы, которым мы так часто ставим в вину то, что они оставляют умирающих погибать от голода, на самом деле имеют примиренное отношение к смерти, которую нередко рассматривают в качестве сестры. Если старый сородич чувствует, что пришло его время, он без какого-либо внутреннего давления начинает подготовку к последнему большому переходу, нисколько не сомневаясь в том, что скоро встретит его Великий Дух Маниту, и что его жизнь ни в коем случае не заканчивается, потому что он отправляется в Вечные Охотничьи Угодья. В принципе, их верования похожи на христианские, но разница в том, что они действительно верят, и это дает им поддержку и опору.

Старый индеец обязательно сообщит своим соплеменникам о предстоящем ему переходе на другой уровень, а они окажут ему всяческую помощь, какая только предусмотрена традициями. Они помогут ему смастерить его последнее сиденье или другое предусмотренное обычаем место для умирания. Потом старик спокойно соберет свои тотемы (их немного), которые, как правило, имеют не материальную, а духовную ценность, и будет готов. Он спокойно и с достоинством будет ждать, когда его призовут наверх. Никакой пищи в дорогу он не получит, но не потому, что индейцы жадные. Просто они знают, что физическая пища уже не играет для него никакой роли.

Умирающего эскимоса племя тоже оставляет в одиночестве в его последнем иглу, откуда тому предстоит отправиться в дальний путь.

Доброе начало этих ритуалов проявляется и в том, что ошибавшегося старика, который не умер, племя охотно принимает обратно. Он будет жить вместе со всеми до тех пор, пока зов не повторится и старика действительно не заберут наверх. Эти ритуалы полны достоинства и понимания.

Игнорируя телесную пищу, индейцы и эскимосы – в отличие от нас – не обделяют умирающих пищей духовной. Ни одна культура в своем отношении к умирающим не является настолько варварской, как наша.

Индусы посвящают подготовке к смерти последнюю четверть своей жизни. И как раз в этом проявляется равнодушие к ней, изумляющее нас. Представление о том, что необходимо расстаться абсолютно со всем, чтобы босиком, то есть в унижении, отправиться к Гангу и ждать смерти, помогая другим сжигать на погребальном костре трупы, кажется нам диким. Иногда любопытные западные туристы наблюдают за этой пляской смерти с ужасом и непониманием.

Удивительное отношение к смерти распространено у жителей Тибета, которые основываются на философии буддизма Вайрочаны и Книге мертвых. Половину своей жизни они проводят в подготовке к переходу на другие уровни. Само собой разумеется, лама сопровождает человека в переходе наверх через так называемые промежуточные состояния к смерти. Интенсивная проработка темы смерти и умирания приводит к «парадоксальному» результату: тибетцы – очень жизнерадостный народ. Депрессии, являющиеся атрибутом современного западного общества, им неизвестны.