СЕГОДНЯШНИЙ БРАК И КУЛЬТУРА ПОТРЕБЛЕНИЯ

СЕГОДНЯШНИЙ БРАК И КУЛЬТУРА ПОТРЕБЛЕНИЯ

Человек — может ли он быть предметом потребления? Оказывается, да. Но будет ли прочным ли брак с человеком, который заранее объявлен товаром?

Ответим и на этот вопрос: вместе с религией потребления, которой не больше, чем 100 лет, мы сталкиваемся с религией хрупкости, которая уже родилась в недрах первой. «Глянцевое» начало характерно для субкультуры, обрубающей для себя все, что не относится к целевой аудитории.

Glamour говорит нам: а мир и не должен быть прочным и вечным. Наше бытие эфемерно — так пусть же оно хотя бы соответствует стандартам роскоши! И с этой довольно убогой философией в жизнь пытаются сопроводить целые поколения молодых горожан. «Меняйте декорации вокруг себя! Прочны и вечны в них только вы, остальное обречено изменениям!» — кричат с глянцевых страниц самые кромешные неудачники, разведенные по 30 тысяч раз, бросавшие своих детей и не могшие их родить, а то и вообще ни разу не вступавшие в серьезные отношения, не женившиеся, не выходившие замуж, тем более по любви.

В принципе, утверждение насчет постоянных изменений — отчасти самая правдивая правда. Неисцелимо в ней одно — и этого глянцевая культура не учитывает — стремление каждого из нас хоть к чему-то постоянному.

Для многих странствующих в этом мире важен, например, отчий дом — место, куда можно приходить время от времени и быть тем, кем был вначале, — ребенком. Или родные могилы, куда также время от времени приходишь и мысленно говоришь с самыми дорогими с детства людьми…

Но глянцевая культура ведет себя так, будто ничего этого — ни смерти, ни старости — нет. И некуда пойти, кроме как в себя.

Мы и не заметили, как изменились цели нашего общества. Еще вчера мы все были патриархальными частицами единого организма, хотящего возобновлять себя бесконечно, вступать в брак, рожать детей и растить их, но уже сегодня эти максимы подвергаются самому серьезному, а нередко, в крайних своих проявлениях, и агрессивному переосмыслению и даже отрицанию.

Не нужно больше брака, детей, вечного повторения одного и того же, говорит нам столетнего генезиса (образования) культура феминизма (женского возрождения). В этом смысле все интенции (стремления) нашей сегодняшней жизни насквозь пропитаны индивидуализмом и служат дальнейшей дезинтеграции общества.

В нем, где уже не являются высшими целями ценности общинные (создание семьи и рождение детей), сам человек и его благо рассматриваются как центральные ценности, не сопряженные с ценностями общины. Подмена очевидна: то, что раньше виделось как несомненное человеческое благо, выглядит сегодня тусклым обременением, не только не сопряженным с основными занятиями человека (служебной карьерой, мерой самореализации), но и прямо противоречащим им.

К чему жертвовать себя детям, когда на свете столько подлинно интересного? Общение, карьера, протягивание самых разнообразных связей, наконец, тайны души, поверяемые первому встречному и поперечному…

Однако все эти соблазны и забавы, как показывает опыт, хороши и приятны лишь для определенного возраста. Оказывается, нельзя целую жизнь провести исключительно в кафе, служащем приложением к виртуальному пространству духа!

К 30 годам человек, повинующийся древнему инстинкту размножения, с полным основанием ждет от этого пространства более значимых даров, чем исповеди таких же, как он сам. Тут-то и встает в полный рост перед ним «поэтика поступка», для совершения которого он должен употребить куда большие, чем требуемые для нажимания сенсорных кнопок, силы.

Иными словами, переход от электронных отношений к реальным требует гораздо более значимых усилий и часто оказывается болезненным: экранный образ человека (партнера) не сходится с явным, возникает зазор, который не так легко перепрыгнуть.

Новое поколение, наученное глянцевой культурой придавать решающее значение своей индивидуальности, выработанным потребительским привычкам, испытывает огромные сложности при вступлении на дорогу зрелости. Неочевидными для него оказываются общинные (государственные) и даже частные цели, и в результате общество получает критическую массу свободных радикалов — городских профессионалов, создающих свою далеко не безопасную среду обитания и развлечения. В такой среде равно толерантно принимаются любые странности, в том числе — любви, а место интригующего заводилы занимают лица «нетрадиционной сексуальной ориентации».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >