Одиночество и социальная эмоциональная привязанность

Одиночество и социальная эмоциональная привязанность

Когда, как, почему мы теряем нашу способность к эмоциональной привязанности? Можно ли ее вернуть, «починить», или это теперь навсегда? На эти и некоторые другие вопросы мы попытаемся найти ответы в этой главе. К сожалению, слишком многим с раннего детства знакомо переживание одиночества. В памяти всплывают картинки: длинная аллея с огромными деревьями (через много лет выяснилось, что это были всего лишь кусты шиповника, но в два года все кажется таким большим…), никого вокруг, только маленькая девочка стоит и смотрит вдаль. В глазах ее – вся скорбь мира, а в сердце – уже не боль, уже не страх… пустота. Другое воспоминание: темная комната, свет пробивается сквозь полуоткрытую дверь, в комнате много маленьких кроваток, на которых спят дети. Один не спит, лежит тихо, смотрит в темноту – не скучает, не ждет, не надеется… безысходность. Еще одно детство: больница, сердитые тетеньки в белых халатах, дети, некоторые с мамами, а самая маленькая девочка почему-то одна. Она уже не плачет, не зовет маму, она ничего не хочет, ни есть, ни играть, ни спать, ни… жить – отчаяние. Разлука с родителями переживается маленьким ребенком настолько болезненно, что его живое, открытое, нежное, ранимое сердце сковывается страхом перед этой болью на долгие годы, а бывает, что и навсегда.

Эти картинки из жизни могут стать иллюстрациями в учебнике о ломке эмоциональной привязанности в раннем детском возрасте. Такой учебник есть, в нем хорошо описаны все стадии, через которые проходит ребенок, разлученный на какое-то время с источником своей жизни – родителями[5].

Стадий не так много: протест (активное сопротивление, попытка добиться своего), отчаяние (погружение в себя, регресс, апатия) и отстранение (отчуждение, безразличие, утрата интереса и доверия к родителям). Сила реакции ребенка на разлуку со значимыми взрослыми зависит от многих факторов: особенностей самого ребенка, его возраста, физического состояния, сформированных к этому моменту навыков самообслуживания и общения, длительности расставания, а также от того, в какую среду он попадает (самое страшное испытание для малыша – оказаться одному в больничном боксе), как к нему относятся, часто ли его навещают.

Психотерапевтам приходится выслушивать много «страшилок» из детства людей, обратившихся за психологической помощью. Но последствия подобного травматического опыта могут быть не очень значительными – это зависит, в том числе, и от того, оказался ли рядом с ребенком хоть один неравнодушный к нему человек (взрослый или маленький).

Вот воспоминания одной женщины, отправленной родителями в ясли на все лето, когда ей было полтора года: «Ночь, лежу в кроватке, только успокоилась от беззвучных слез – вслух плакать нельзя, потому что накажут. Начинаю засыпать, вдруг резкий свет в глаза – кто-то включил лампу, громкий окрик, надо вставать. Ужасно не хочется вылезать из теплой постели, но за неподчинение отлупят клеенкой. Меня никогда не наказывали, потому что я была „хорошей“ – выполняла все требования, но я видела, как били других детей, они очень кричали. Нас поднимали, чтобы мы сходили в туалет и не обмочили пеленки – многие дети еще не умели терпеть до утра». По мере того, как рассказчица погружается в прошлое, ее лицо делается все печальнее, а глаза наполняются слезами, которые она сдерживает – она же с детства усвоила, что «твои слезы никому не интересны». Вдруг выражение лица меняется, оно неожиданно озаряется улыбкой: «Несмотря на весь этот ужас унижения, беспомощности и безысходного одиночества, был тот, кто не дал мне сойти с ума от постоянного страха и тоски. Там был мальчик, я точно не помню, кажется, его звали Саша. Наши кроватки соприкасались изголовьями, и каждый вечер, когда гасили свет, я гладила его голову, бритую на лето (чтобы было не жарко и вши не завелись). До сих пор помню это ощущение тепла и спокойствия. Думаю, благодаря ему я смогла дождаться приезда родителей. Правда, маму я, по рассказам, не узнала…»

А вот другая история: разлука с родителями короче, но травма – сильнее. Женщина обратилась в психологическую консультацию после развода с третьим мужем: «Когда я была маленькой, в семье на меня не обращали особого внимания. Родители были заняты карьерой и воспитанием старшего брата, у которого как раз проходил бурный подростковый кризис. Я была „беспроблемным“ ребенком, очень ответственным, всегда всем готова была услужить. Взрослые со мной никогда не разговаривали, не интересовались моими чувствами, желаниями, обращались ко мне только, когда им было что-то от меня нужно. Я чувствовала себя ужасно одинокой, кажется, с самого рождения. Не помню себя без ощущения гнетущей тоски в сердце. Но один случай просто врезался в память: я не знаю точно, сколько мне было лет, скорее всего совсем мало. Я одна в квартире, меня часто оставляли одну – сидеть со мной было некому, а в детском саду я болела. В какой-то момент я почему-то решила, что меня оставили навсегда, мама не вернется, больше вообще никто никогда ко мне не придет. И я решила умереть, потому что было так невыносимо страшно и больно, что терпеть дольше я не могла. Я залезла под диван и начала, как мне казалось, умирать. Я не плакала, со всеми мысленно попрощалась и стала ждать смерти… Мама, конечно, вернулась, но это уже ничего не значило – я знала, что меня в любой момент могут оставить и я с этим не смогу ничего поделать. У меня такое ощущение, что я с тех пор так и живу „забившись под диван“, с ощущением, что я никому не нужна, с готовностью в любой момент быть брошенной, и чтобы не мучиться от ожидания и страха разлуки, ухожу первая».

Если не повезло – не было рядом «Саши» (из первого примера), или сердобольной нянечки, или доброй соседки, и если не предпринять своевременных мер и не помочь ребенку, то вполне вероятно, что он замкнется в себе, и эта детская травма может оказать негативное влияние на его способность в дальнейшем строить близкие, доверительные отношения с другими людьми, то есть обречь его на одиночество. В результате, как правило, любовь, эмоциональная привязанность, теплые глубокие отношения ассоциативно связаны с такой душевной болью, с таким ужасом, с такими страданиями, что человек делает все от него зависящее, чтобы этого никогда больше не допустить.