Неразрешимый конфликт

Неразрешимый конфликт

Интервью для определения типа привязанности позволило мне заглянуть во внутренний мир Мэтью. У его отца были хронические проблемы с легкими, эмфизема[45] и астма, и почти все детство Мэтью отец провел прикованным к постели. Мэтью помнил, что мама часто отгоняла его от отца, не велела беспокоить и говорила, что, если Мэтью расстроит папу, это может его убить. Две старшие сестры подрабатывали приходящими нянями. Его маме, талантливой пианистке, пришлось устроиться учительницей музыки в среднюю школу, когда отец уже не был способен работать. Она не скрывала раздражения и злости по этому поводу и, как Мэтью понял уже потом, вдобавок ко всему чувствовала себя очень напуганной и одинокой.

В начале наших сессий Мэтью в основном отмечал отдаленность матери, но однажды мы копнули чуть глубже. Мы пытались понять, почему он так часто чувствовал тревогу и раздражение во время ужинов с девушкой. И вдруг он расплакался. Он вспомнил, что в какой-то момент его мама пришла к убеждению, что причиной болезни отца являлось плохое питание. Для всеобщего здоровья она готовила целые горы еды, на поедание которой у отца не хватало сил. И когда Мэтью не мог доесть, его в наказание отправляли в свою комнату. Потом, когда сестры уходили работать, а отец засыпал, мать приходила и ругала Мэтью за плохое поведение. Иногда она порола его ремнем, чтобы дать понять, как о нем заботится.

Сначала, когда мы исследовали прошлое Мэтью, он иногда замыкался в себе, у него (как он назвал это позже) наступал упадок, и он чувствовал себя «застрявшим и обездвиженным». Он замолкал и просто смотрел перед собой, как будто потерявшись в собственных мыслях. Его состояние очень напоминало реакцию «замри», как будто его мозг почувствовал угрозу жизни и счел полное бессилие и беспомощность единственно возможным ответом.

Однако Мэтью, с которым, по мнению других, было так легко общаться, порой вел себя совершенно иначе – по типу «бей». В ответ на незначительные раздражители он переставал себя контролировать. Однажды я забыл отключить телефон, и внезапно раздавшийся звонок разозлил его. «Я плачу за время и хочу знать, что вы это уважаете», – гневно воскликнул он. Реакция на то, что его прервали, была понятна, но позже он признался, что враждебность являлась неоправданной.

Мать Мэтью спровоцировала у сына биологический парадокс дезорганизованной привязанности: он боялся ее и пытался уберечься от источника страха, но в то же время каналы привязанности подталкивали его к ней в поисках успокоения. Напомню, что проблема в двух противоположных желаниях, направленных на одного и того же человека в один и тот же момент. Такой конфликт – страх, не имеющий решения, – и провоцирует дезорганизованное сознание.

Такие периодически повторявшиеся эпизоды в предподростковом возрасте не только вызывали у Мэтью сильнейший ужас тогда, но и навсегда выжгли в его сознании чувство стыда.