6.3. Снижение рождаемости по-латиноамерикански

6.3. Снижение рождаемости по-латиноамерикански

«Демографический взрыв». Более низкая по сравнению с развивающимися странами Азии и Африки смертность сочеталась в Латинской Америке с очень высокой даже по меркам «третьего мира» рождаемостью (исключение составляли Уругвай и Аргентина, где показатели рождаемости были ближе к европейским). На Северо-Востоке Бразилии в среднем на 1 женщину приходилось 8–9 рождений.[313]

Для Латинской Америки никогда не был характерен западноевропейский тип демографического поведения, при котором (до изобретения современных контрацептивов) снижение рождаемости достигалось за счет позднего вступления в брак и высокого уровня безбрачия. Кроме того, в начале второй половины ХХ в. в условиях относительно благоприятного экономического положения наблюдался настоящий брачный «бум». В условиях снижающейся смертности становилось все более редким явлением раннее вдовство. В результате с 1950 по 1960 г. доля женщин, состоящих в браке, выросла с 58 до 63 %, что также способствовало росту рождаемости.[314]

Все это привело к тому, что темпы роста населения стран Латинской Америки оказались исключительно высокими. Латинская Америка неожиданно стала мировым лидером по этому показателю. С 1950 по 1970 г. население Мексики увеличилось в 1,87 раза, Бразилии – в 1,79 раза, тогда как Китая – в 1,55 раза, Индии – в 1,49 раза.

Два демографических перехода для бедных и остальных. Начало новейшего периода в демографической истории Латинской Америки относится к середине 1960-х гг., когда в большинстве стран региона стартовало снижение рождаемости. Двойственный характер этого процесса, по-разному протекавшего в «верхах» и «низах» общества, проявился не только в социальной дифференциации показателей рождаемости, но и в различии движущих сил ее снижения в различных социальных стратах.[315] Хотя специфика снижения рождаемости «по-латиноамерикански» не сразу была замечена исследователями, она постепенно стала обозначаться все более явно.

В регионе сложились две модели снижения рождаемости (табл. 6.4). На верхнем и среднем «этажах» общества такое снижение определялось факторами, укладывающимися в теорию демографического перехода: ростом образования, урбанизацией, эмансипацией женщин и их широким вовлечением в экономическую и социальную жизнь, возрастающей субъективной ценностью самореализации.

Таблица 6.4. Два типа ограничения рождаемости в странах Латинской Америки

Движущие силы снижения рождаемости в социальных низах были существенно иными. Здесь оно не сопровождалось уменьшением масштабов исключения из социальной, политической и экономической жизни. Социальные низы были по-прежнему «отключены» от многих благ современной цивилизации и зарабатывали себе на пропитание главным образом в неформальном секторе экономики или в сельском хозяйстве. Снижение рождаемости в этом социальном слое определялось не стремлением к самореализации, а необходимостью удовлетворить базовые потребности: в еде, одежде и жилище. Предельным выражением этой модели демографического «перехода без развития» явилась кампания по массовой стерилизации населения в Перу во второй половине 1990-х гг., в ходе которой женщины из беднейших слоев населения соглашались на проведение операции в обмен на еду и одежду либо подвергались стерилизации насильственно.

В условиях быстрого прогресса контрацептивных медицинских технологий в ряде стран Латинской Америки, и прежде всего в Бразилии, с начала 1980-х гг. сложился специфический медико-социальный механизм снижения рождаемости, при котором основным методом контрацепции стала стерилизация. Этот метод применяется всеми слоями населения, однако особенно широко – бедным и беднейшим населением, не имеющим средств на приобретение гормональных противозачаточных средств.

В отличие от Индии 1970-х гг. (см. главу 5), в Латинской Америке операции стерилизации подвергаются главным образом женщины. С развитием методов реконструктивно-пластической хирургии восстановление способности к деторождению, утраченной в результате проведения операции временной стерилизации, стало в принципе возможным, но не может быть гарантировано.[316] О масштабах применения стерилизации в Бразилии говорит тот факт, что в 1986 г. этот метод использовали 27 % бразильских женщин в возрасте от 15 до 44 лет, а в 1996 г. – уже 40 %, или 52 % всех женщин, применяющих методы контрацепции.[317] Средний возраст женщин, сделавших операцию стерилизации, снизился с 31,4 года в 1986 г. до 28,9 лет в 1996 г. За этот же период доля мужчин, подвергшихся операции стерилизации, возросла с 0,8 до 2,6 %.[318] Помимо Бразилии стерилизация получила широкое распространение также в Эквадоре и ряде центральноамериканских государств.

Использование операций стерилизации в качестве основного метода контрацепции в Бразилии определяется целым рядом причин. Одна из них состоит в том, что существующее законодательство разрешает аборты лишь в случае, когда беременность угрожает жизни матери или если женщина стала жертвой насилия.[319] Другая причина заключается в отсутствии средств на покупку противозачаточных пилюль. Специальные исследования показали, что в 1996 г. на Северо-Востоке Бразилии, в самом бедном из 5 макрорегионов страны, стерилизации проводились заметно чаще, чем в экономически мощной агломерации Сан-Пауло; выше была и доля бесплатных для пациенток операций, финансировавшихся из государственных фондов.[320] На Северо-Востоке Бразилии соотношение между численностью женщин, сделавших операцию стерилизации, и теми, кто принимал гормональные пилюли, составляло 3,45, тогда как в экономически развитом южном макрорегионе – только 0,85.[321] В то же время, как показывают результаты обследований, к операции стерилизации довольно часто прибегают и более состоятельные женщины после того, как они достигают желаемого числа детей.

Профсоюзные активисты и феминистские организации отмечают многочисленные случаи, когда работодатели требуют от претенденток на рабочее место справку о проведении стерилизации с тем, чтобы избежать выплаты им предусмотренного законом пособия в случае наступления беременности. Однако поскольку такие требования делаются всегда устно, а женщины боятся попасть в «черный список» работодателей, уличить последних в нарушении прав женщин оказывается практически невозможным.[322]

Активисты, защищающие права бразильских индейцев, отмечают также, что операции стерилизации, на которые соглашаются женщины из индейских племен, являются с их стороны актом отчаяния, поскольку они не имеют других средств спасти уже родившихся детей от недоедания. Кроме того, отмечается заинтересованность богатых землевладельцев в сокращении численности индейских племен – это помогает отбирать у индейцев принадлежащие им земли.[323]

Существуют также ряд экономических и политических причин, стимулирующих стерилизацию не только со стороны «спроса», но и со стороны «предложения». В период, когда стерилизация разрешалась только по медицинским показаниям, одним из которых служила опасность беременности для жизни женщины, необычайно широкое распространение получили роды через кесарево сечение, на которые в Бразилии в 1980-е гг. приходилось около трети всех родов, проходивших в больничных условиях. Это объяснялось тем, что наличие в анамнезе двух кесаревых сечений считалось достаточным показанием для стерилизации. Часто стерилизация производилась совместно с родами через кесарево сечение, при этом роды осуществлялись за счет государства, а стерилизация – за счет пациента, что обеспечивало врачам дополнительный заработок. Столь широкое распространение кесаревых сечений весьма негативно оценивалось многими бразильскими специалистами, указывавшими на отрицательное влияние сложившейся практики на здоровье женщин, а также на неоправданный рост затрат, который несет в результате нее государственное здравоохранение.[324]

Довольно распространенными оказались также случаи, когда местные политики, чтобы обеспечить себе победу на выборах, предлагали женщинам из беднейших слоев населения оплатить проведение операции стерилизации.[325]

Снижение рождаемости в Бразилии оказалось весьма быстрым (табл. 6.5). В крупнейших городах суммарный коэффициент рождаемости снизился к концу ХХ вв. до уровня простого воспроизводства, а в таких городах с миллионным населением, как Салвадор и Белу-Оризонти, еще ниже – до 1,8. Однако заметное снижение рождаемости произошло и среди сельского населения: суммарный коэффициент рождаемости, который, судя по данным переписи 1970 г., в четверти микрорегионов страны превышал отметку 7,0, а в половине – 6,6, в 1999 г. составлял в среднем только 3,5.[326] Статистические данные показывают, что снижение рождаемости произошло и в беднейшей группе населения, хотя было не столь значительным, как в других слоях населения (в Бразилии в 2003 г. суммарный коэффициент рождаемости в беднейшей группе населения составил 4,8).

Таблица 6.5. Суммарный коэффициент рождаемости в некоторых странах Латинской Америки в 1950–2006 гг.

Источники: 2006 World Population Data Sheet; Brea J. Op. cit. P. 17.

Демографическая политика и планирование семьи. Снижение рождаемости в странах Латинской Америки сопровождалось и в той или иной степени определялось значительными изменениями в демографической политике латиноамериканских государств, начавшимися в 1970-е гг.

В силу описанных исторических причин Латинская Америка на протяжении многих веков испытывала нехватку рабочих рук и отличалась низкой плотностью населения. Роль государства в решении демографических проблем определялась известной формулой аргентинского мыслителя Хуана Баутисты Альберди (1810–1884): «Править – значит заселять!» Основным инструментом борьбы с нехваткой населения после запрета работорговли стало поощрение иммиграции, главным образом из Европы. Идея контроля над рождаемостью казалась в этих условиях абсурдной. Аборты, во многом ввиду их категорического неприятия церковью, были практически запрещены.

В 1970-е гг. во многом под влиянием США, крайне обеспокоенных быстрыми темпами роста населения развивающихся стран, в позиции правительств Латинской Америки произошли существенные изменения. Наиболее явными такие изменения были в Мексике. До 1973 г. в стране действовал запрет на продажу контрацептивов. Новая политика, провозглашенная в 1973 г., напротив, была направлена на развитие сети услуг в области планирования семьи в государственных медицинских учреждениях. Особое внимание уделялось доступности таких услуг для женщин и в тех случаях, когда контрацепцию не одобряли их мужья. В 1973–1979 гг. политика планирования семьи охватила города и пригородные зоны, а начиная с 1980-х гг. – и сельскую местность.[327] Исследования зафиксировали быстрое расширение масштабов контрацепции. Суммарный коэффициент рождаемости, составлявший в 1965–1969 гг. 6,8, сократился к 2004 г. до 2,8. Снижение рождаемости произошло и в беднейшей группе населения, где данный показатель составлял в 1994 г. 5,1.[328]

Большинство стран Центральной Америки и Карибского региона, подобно Мексике, оценивают рождаемость в своих странах как чрезмерно высокую. При проведении ООН опроса в 2001 г. 10 из 13 стран региона заявили, что считают рождаемость слишком высокой, и проводят политику, направленную на ее снижение.[329]

В странах Южной Америки в 2001 г. наблюдалась несколько иная картина: половина правительств (в том числе Бразилии и Аргентины) заявили о том, что удовлетворены уровнем рождаемости и не считают необходимым проведение политики, направленной на снижение этих темпов. На практике, однако, подобная позиция часто означает не столько безразличие к демографическим проблемам, сколько отказ от прямого вмешательства государства в решение этих проблем и перенос центра тяжести их решения на неправительственные организации. В 2005 г. позиция бразильского и аргентинского правительств осталась без изменений (табл. 6.6). Четыре крупные страны: Венесуэла, Колумбия, Мексика и Перу – заявили о том, что проводят политику, направленную на снижение рождаемости, а одна – Уругвай – на ее повышение.

Таблица 6.6. Позиции правительств некоторых стран Латинской Америки по вопросам рождаемости в 1976–2005 гг.

Источник: Views and policies concerning population growth and fertility among governments in intermediate-fertility countries (table 3) // Completing the Fertility Transition // http://www.un.org.esa/population/completingfertility/completingfertility.htm; World Population Policies 2005 // http://www.un.org/esa/population/publications/WPP2005/Publication_index.htm.

В Бразилии изменение позиции правительства, до того времени пронаталистской, было декларировано в 1974 г. на Всемирной конференции по народонаселению в Бухаресте. В 1987 г. президент Бразилии Ж. Сарней констатировал, что ежегодный прирост населения в 2,4 % сводит на нет все попытки разрешить социальные и экономические проблемы.[330] Тем не менее, правительственная поддержка программ в области планирования семьи является косвенной, и обеспечение населения контрацептивами осуществляется либо коммерческим сектором, либо BEMFAM – неправительственной организацией, с 1967 г. входящей в состав Международной федерации планового родительства (IPPF). При этом огромную роль в финансировании услуг по планированию семьи играют американские благотворительные фонды и Агентство международного развития США (USAID).

В Колумбии, как и в Бразилии, основным «игроком» на демографической сцене являются неправительственные организации, главная из которых – PROFAMILIA – входит в Международную федерацию планируемого родительства. Финансирование программ планирования семьи и здесь в значительной степени осуществляется за счет международных благотворительных фондов и Агентства международного развития в США.

Иная ситуация сложилась в Перу, стране, принадлежащей к числу относительно бедных государств Латинской Америки. Среднедушевой ВВП Перу примерно вдвое ниже, чем в Аргентине и Чили, и в полтора раза ниже, чем в Бразилии. Впрочем, действительная величина ВВП Перу с трудом поддается оценке. В Перу произрастает кустарник кока, используемый для производства кокаина, и, по мнению экспертов, по объему теневых прибылей наркобизнеса Перу занимает второе (после Колумбии) место среди латиноамериканских стран.

В начале 1970-х гг. в на одну женщину в сельских населенных пунктах Перу приходилось в среднем 8,1 рождения. Затем коэффициент рождаемости начал снижаться, но еще в 1985–1990 гг. для страны в целом он составлял 4,0, а в сельской местности (в 1986 г.) – 6,65.[331]

На протяжении 1990-х гг. внутриполитическая обстановка в Перу была крайне напряженной. В стране происходили постоянные вооруженные столкновения правительственных сил с партизанскими движениями, пользовавшимися поддержкой части индейского населения. Одной из причин этих столкновений была борьба за контроль над производством и сбытом наркотиков, служивших традиционным источником доходов для индейцев, проживающих в труднодоступных районах страны. В середине 1990-х гг. правительство президента Перу А. Фухимори отменило юридический запрет на проведение стерилизаций и начало массовую кампанию по их проведению, широко используя насильственные методы. Если в 1996 г. было проведено 10 тыс. стерилизаций, то в 1997 г. уже 100 тыс. Насильственные стерилизации в Перу имели явную военно-политическую подоплеку. Аналитики вспоминают в этой связи высказывание Э. Че Гевары: «Убить герилью [партизанскую войну] в материнской утробе легче, чем в горах».[332]

Первоначально кампания по массовой стерилизации в Перу щедро финансировалась американским Агентством по международному развитию, а также некоторыми японскими и перуанскими неправительственными организациями. Однако в 1998 г. в ведущих американских газетах появились материалы о насильственных стерилизациях в Перу, вопрос о них был поднят и в американском конгрессе. С протестами выступили также ряд международных правозащитных организаций. Это повлекло за собой прекращение финансирования программы стерилизаций в Перу правительственными агентствами США.

После падения в конце 2000 г. режима Фухимори и проведения в стране новых президентских выборов факты проведенных при участии армии и полиции массовых насильственных стерилизаций, число которых, по некоторым оценкам, составило около 300 тыс., получили еще более широкую огласку – в адрес их организаторов раздаются обвинения в геноциде. В докладе, представленном комитету по здравоохранению парламента Перу, отмечалось, что 18 женщин, подвергшихся принудительной стерилизации, в результате нее умерли, а врачей, отказывавшихся участвовать в кампании принудительной стерилизации, увольняли по распоряжению властей.[333] К 2005 г. коэффициент суммарной рождаемости в Перу снизился до 2,7.

«Особыми случаями» в демографической истории Латинской Америки являются Аргентина и географически и культурно близкий ей Уругвай. В первой трети ХХ в. Аргентина, населенная преимущественно выходцами из Европы, значительно опережала другие государства Латинской Америки по уровню экономического развития. В 1929 г. среднедушевой ВВП Аргентины в 2,3 раза превышал среднемировой уровень и лишь немногим уступал ВВП Франции и Германии.[334] Экономическое развитие Аргентины во второй половине ХХ в. было не слишком успешным, однако и сейчас уровень ВВП (ППС) в этой стране на треть выше среднемирового; в Уругвае он близок к среднемировой величине. Рождаемость в Уругвае начала снижаться уже в 1905–1910 гг., а в Аргентине – в 1910–1915 гг.[335] В 1970–1975 гг. суммарный коэффициент рождаемости составлял в Аргентине 3,1 (в Бразилии в тот же период – 4,7).

С 1976 по 1983 г. Аргентиной руководила военная хунта, в период правления которой были зверски убиты не менее 10 тыс. аргентинцев, находившихся в оппозиции к действующему режиму. Одновременно власти заявили об обеспокоенности слишком медленным ростом населения и запретили распространение контрацептивов. Состоятельные слои населения, пользовавшиеся главным образом услугами частных врачей, легко обходили этот запрет, однако в государственном и профсоюзном секторах здравоохранения он возымел действие. В результате суммарный коэффициент рождаемости повысился с 3,1 до 3,4 в 1975–1980 гг. После падения хунты суммарный коэффициент рождаемости стал снижаться и в 2004 г. составил 2,4. Отметим очевидную параллель между этими событиями и запретом абортов в 1966 г. в Румынии во времена правления Н. Чаушеску, имевшим практически те же, что и в Аргентине, демографические последствия.

После восстановления в 1983 г. демократического правления правительство Аргентины при опросах ООН заявляет о том, что удовлетворено существующими темпами роста населения и не проводит политику, направленную на их снижение или повышение. В то же время в период президентства К. Менема (с 1989 по 1999 г.) на официальном уровне высказывалась озабоченность низким уровнем рождаемости, а желательная численность населения оценивалась в 100 млн человек – в 2,5 раза больше фактической.[336] В 2002 г. Верховный суд Аргентины удовлетворил иск одной из неправительственных организаций о запрете таблеток, вызывающих гибель эмбриона в первые часы беременности (так называемых morning-after pills), на том основании, что Конституция страны охраняет жизнь с момента зачатия.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.