Наши желания

Наши желания

Если бы от желания нравиться зависел только пол новорожденного, все было бы ничего. На деле же от него зависит как рождение, так и смерть. Самое мучительное умирание – это духовное умирание. Во избежание этого люди, терзаемые душевными муками, взывают к Богу, чтобы душа их покинула.

Желание нравиться истребляет человека,

т. е. приносит духовное начало в жертву физическому.

Желаниями руководствуются в физическом мире, потребностями – в духовном. Потребность рождает духовные и физические ценности, желание – только физические. Когда потребность превращается в желание, мы перестаем быть Человеком, который помимо прочего является либо женщиной, либо мужчиной. Мы становимся всего лишь женщиной или мужчиной, которые зачастую забывают про то, что они – люди.

Чем сильнее желания,

тем больше человек отрицает духовность,

значит, самого себя,

считая человеком находящегося

в его оболочке мужчину либо женщину,

не сознавая того, что тело

является маленькой частичкой человека.

Страх рождает ощущение, будто весь мир вращается вокруг меня, поскольку так кажется, если смотреть глазами. Кто высвобождает свои страхи, тот сознает, сколь велик человек, однако себя великим не считает. Для него перестает существовать великое и малое, хорошее и плохое, красивое и уродливое. Все сущее просто есть, и ему нет нужды нравиться другим.

У испуганного человека в голове царит неразбериха: он чувствует, что является человеком, однако ощущает свое тело, которое считает человеком, и с этого начинается бесконечная череда бед из-за своего тела. Тело является зеркалом души, и потому, если мы его изменяем, то вынуждаем изменяться и душу, не задумываясь о том, что платье не есть человек. Одежда не делает еще человека. Поскольку желание нравиться велит человеку походить на окружающих, истребить свою неповторимую индивидуальность, нам все чаще встречаются красивые наряды, в которых человека собственно и нет. Есть суперженщины и супермужчины. Тем самым желание нравиться другим – это добровольное уничтожение человеком самого себя.

Желающий нравиться стремится угадать или разузнать, что именно нравится ближнему, и ведет себя соответственно. Чем ниже у него самооценка, тем больше он старается. А если все его усилия понравиться ближнему оказываются напрасными, в нем вспыхивает злость к ближнему. Всем своим существом он показывает: «Я из кожи лезу, а для тебя все-таки не хорош!» Если этот укор он бросает ближнему в лицо и тот заверяет, мол, нет же, ты мне нравишься, человек все равно остается неудовлетворенным. Он чувствует, что дело обстоит именно так, как он думает. Ближний ничем не сможет доказать ему обратное.

Подобный желающий нравиться со временем чувствует, что никому он не нужен и что ближнему понравилось бы гораздо больше, если бы его вообще не было на свете. Если это высказывается вслух, обычно следует ответ, дескать, брось городить ерунду, либо: ничего лучшего не придумал, чтобы поссориться, либо что-то еще, похожее на отповедь. Отповедь воспринимается как подтверждение того, что ближний в нем не нуждается. В итоге желание нравиться оборачивается для человека, утратившего свою самобытность, либо несчастным случаем, либо больничной койкой, что завершается смертью. В этом случае куда эффективнее была бы приличная взбучка, которой ближний доказал бы свое небезразличие к вымогающему любовь человеку.

Итак, если в вашем присутствии кто-то заявляет, что от него хотят избавиться, знайте, что говорится это не для красного словца. Этот человек находится в состоянии кризиса. Выслушать его и разъяснить проблему – задача, посильная и вам. Не ждите, что за это возьмется кто-то другой. У нас нет столько психологов и психиатров, чтобы помочь всем страждущим. Да и нужно ли? Отзывчивость ближних – это зачастую лучший психолог или психиатр.

Желание нравиться ведет к тому, что человек готов пожертвовать самым ценным. Обычно самым ценным человек, желающий нравиться, считает тело. Ни с того ни с сего он свое тело предлагать не станет, но если уж предлагает, а его не принимают, может произойти непредсказуемое. Уязвленное самолюбие отключает рассудок, горя жаждой мести. Человеку уже ничего не мило, даже, возможно, собственное тело. Так, воспитанная порядочная девушка предлагает свое тело мужчине, а если тот не хочет воспользоваться ее девственностью, она может понять это превратно, и ее обуревает желание отомстить обидчику самым страшным образом. Желание нравиться перечеркивает всякую мораль и нравственность. Получивший отказ мужчина в порыве обиды и отчаяния способен на самоубийство. К чему жизнь, если она никому не нужна! А что жизнь нужна ему самому, об этом он не задумывается.

Подобная ситуация возникает из-за неудовлетворенности своим внешним видом — человек не выносит, если кто-то, помимо него самого, бывает им неудовлетворен. Поскольку внешний вид отражает состояние души, то, сравнивая себя с ближними, мы не замечаем, что отождествляем себя с телом ближнего. Кто из нас не сокрушался по поводу того, что ближний – писаный красавец, а я – страшилище? Либо по поводу того, что он такой ловкий, а я неуклюжий, и потому он меня и не хочет. Он такой изящный, а я оплыл жиром, значит, внушаю ему омерзение. Он такой умный, мне до него никогда не дорасти. Он такой талантливый, я же безнадежно бездарен. Он, такой богатый, не станет глядеть на меня, нищую церковную мышь. У него такие красивые вещи, у меня же нет ничего и никогда не будет. Уже одно такое сравнение есть желание стать таким же, как он.

Людям нравится форма. Военная форма делает мужчину мужчиной – вздыхают женщины. Любой облаченный в униформу вызывает почтительную боязнь. Тот же человек, но уже без униформы, как будто пустое место. Поэтому облачиться в униформу особенно стремятся те, кто иначе ощущал бы себя пустым местом. Если униформа помогает человеку обрести себя, это неплохо. К сожалению, форменный мундир превращает человека в его носителя, который делается все более чужим для самого себя по мере срока носки. Женщины становятся носителями формы тогда, когда назревает кризис женского естества. Чем больше женщин находится «в форме», тем в большем кризисе находится общество. Для уравновешивания, то есть для спасения мира, еще большее число женщин находится «не в форме».

Душа связывает дух и тело в единое целое. Слово выражает то, что в данный момент чувствует душа.

Если чувство успело бы обратиться в мысль, то, возможно, слово не было бы произнесено или было бы произнесено иным тоном, с иным смыслом.

Поскольку НЕ БЫЛО ВРЕМЕНИ, чувство осталось неосознанным.

Если у говорящего нет времени и у слушающего нет времени, они говорят каждый о своем.

ВРЕМЯ УРАВНОВЕШИВАЕТ.

Если есть время подождать, качающиеся весы останавливаются сами.

Следствие: ситуация проясняется без слов для тех, кто ждет спокойно.

Никакого превратного толкования и последующего осуждения не происходит.

Следовательно, для уравновешенности требуется время. Уравновешенный человек понимает, о чем ведет речь собеседник – про Фому или про Ерему. Неуравновешенный слышит то, что хотел услышать, то есть слышит то, чего хочет сам. Вот и получается, что один говорит про Фому, а другой про Ерему. Кто цепляется за Фому, тому некогда разбираться с Еремой. А кому про Фому нужно высказаться в спешном порядке, тот не желает слушать ни о чем другом. Кулаком по столу и – баста!

Пример из жизни

Телефонный звонок. Раздается медоточивый голос – звонит знакомая кого-то из длинной череды знакомых и говорит, что ее ребенок страшно кашляет и от прописанных врачом лекарств ему стало хуже. Я про себя вздыхаю – еще одна из тех, кто старается понравиться мне выпадами в адрес врачей. Ей известно про отношение медиков к таким, как я, и она желает этим воспользоваться, полагая, что я держу жуткую злобу на медицину. На моем месте она бы держала. Если бы сказать ей, что зла я не держу, – не поверила бы. У нее свое представление о жизни. После краткого впечатляющего вступления возникает пауза. Человек ждет от меня действий. «Ну и что? – спрашивает она. – Ему можно помочь?» Вопрос сформулирован хитро. Она не говорит, что ждет от меня действий, но и не проявляет инициативы.

«Ничего не могу вам сказать, потому что вы ничего не знаете про снятие стрессов», – отвечаю я. «Да нет же, знаю, об этом много говорят». Уж я-то знаю, о чем говорят люди на досуге. «Ладно», – сдаюсь я, поскольку могу и ошибаться. «Это протест против отсутствия свободы». – «Ну, что вы! Ребенку предоставлена полная свобода», – защебетало в телефонной трубке. «Вот видите, вы уже раздражены. И покуда вы не ознакомитесь с теорией, изложенной в моих книгах, мы будем говорить на разных языках», – пытаюсь я завершить бессмысленный разговор. «Ну, знаете! – голос явно погрубел. – Я нисколько не раздражена, но я все-таки хочу иметь осязаемый результат. Ведь не могу же я сейчас броситься читать ваши книги, когда ребенок все время кашляет».

Кашель ребенка не дает матери покоя, усиливает в ней чувство вины, потому она и берет в оборот тех, кто должен, по ее мнению, помочь ребенку. Это значит, фактически она нападает на себя, но не сознает этого. По мнению матери, жизнь несправедлива. Другие дети поправляются, а ее ребенок нет, потому что никому до него нет дела. А про то, что другие матери из болезни ребенка делают для себя вывод, она не знает и знать не желает. Все это вызывает у ребенка беспомощную печаль, из-за чего стенки бронхов становятся неровными. Движущийся воздух наталкивается на преграду, и детская борьба с несправедливостью еще более ожесточается.

Скажи я в самом начале беседы про то, что кашель ребенка напрямую вызван борьбой матери против несправедливости, то лишь подлила бы масла в огонь, поскольку мать сразу же причислила бы себя к героиням. Все последующие разъяснения она попросту пропустила бы мимо ушей, хотя похвалы в моих словах не было. Она бы восприняла это как похвалу. Каждый ведь слышит то, что хочет услышать. Человек, гордый тем, что борется с несправедливостью, ослеплен и лишен разума. Укоренившиеся представления обладают огромной силой инерции.

Если сказать борцу за справедливость, что он заблуждается, он сотрет тебя в порошок, потому что ему кажется, что ты к нему несправедлив. Борющаяся за справедливость мать подобна пчеле, которой сделали больно, – она не угомонится, пока не вонзит в тебя жало, а там и помереть можно.

Я могла бы сказать ей, что осязаемые, видимые и слышимые результаты своей работы она уже имеет, но воздержалась – и без того разговор малоприятный. «Он болен уже несколько месяцев», – говорю я. В ответ все тот же неприятный тон с оттенком угрозы: «Так вы не поможете?» – «Вам нужно самой помочь ребенку», – я стараюсь заинтересовать мать ее дальнейшим участием, но в трубке уже звучат гудки. Припоминаю со вздохом, что эта мать ни разу не спросила, чем бы она сама могла ребенку помочь. Налицо равнодушие, что само по себе является несправедливостью по отношению к своему ребенку, и, так как человек всегда видит в ближнем себя, получается, что я – врач, который не желает помочь ее ребенку. Выходит, несправедлива именно я.

Чтобы скрыть собственный недостаток, всегда набрасываются на ближнего. Перцу подсыпают примешивающиеся страхи, и готово несправедливое обобщение: все врачи таковы. Выдающему себя за ангела человеку не совестно уколоть побольнее всех врачей. Она не может не знать, что люди ранимы, а потому злоба ее намеренная.

Если кто и почувствовал себя задетым, кроме нее самой, это уже его проблемы, но то, что пострадала она сама, – это наверняка. Так что подумайте, прежде чем выказывать недовольство. Неважно, о ком отзываться критически – о враче, учителе, строителе, шофере, полицейском, политике, журналисте. И без слов ясно, что каждый человек совершает ошибки, но прежде чем указать на его оплошность, поглядите на себя и исправьте свою собственную.

Желание нравиться ближнему само по себе есть желание сделать его своей собственностью. Чтобы затем использовать. Ласковый голос, красивая внешность, сердечное участие становятся мышеловкой, которая делает мышь своей собственностью. Но и в этом случае мышеловка вряд ли довольна. Все равно мышь кажется мышеловке красивее, чем она сама, лучше, умнее, ловчее, известней, более одаренной природой. В некий момент владелец не в силах больше это вынести. С этого момента достоинства мыши будут идти на убыль. Происходит это от нескончаемых упреков. Мышь старается сделаться плохой, чтобы ловушка была ею довольна. Личность деградирует, и в результате вместо одного недовольного уже двое. В действительности же нам нужно возвышать чужих и возвышаться самим.

Если мы вдруг оцениваем себя очень низко, и люди не спешат доказывать обратное, нам, скорее всего, захочется стать хуже, чем мы есть. Чтобы ближний мог упиваться своим превосходством. И это тоже является желанием нравиться. Нравиться тому плохому, некрасивому, глупому, дрянному, беспомощному человеку, который считает меня хорошим.

Нам встречаются прекрасные люди, которые, тем не менее, вдруг начинают сквернословить, перестают следить за своей внешностью, приобретают неряшливый вид либо преображаются как-то иначе, но мы не догадываемся, что таким образом они стараются понравиться сквернослову, грязнуле, неряхе и тому подобное. Но и это не приносит удовлетворения.

Внешнее сходство с человеком нужно для того, чтобы идти вместе.

Скрытое различие нужно для того, чтобы вместе развиваться.

Под воздействием страха обе потребности превращаются в желания материального уровня.

Потребность в душевной красоте ведет человека к поискам того, кто имеет более красивую внешность, чтобы и самому стать красивее. Если некрасивый думает: «Ты такой красивый, я постараюсь быть достойным тебя», то он начинает возвышаться душевно. При движении в правильном направлении красивее делается и тело. А если красивый думает: «Я такой красивый. Мог бы выбрать партнера получше», тогда он начинает деградировать душевно, и его тело лишается красоты. Роли меняются. Если поначалу душа формировала тело, то теперь тело формирует душу, покуда ошибка не будет исправлена.

Такое превращение можно часто наблюдать у супружеских пар. Страх сделаться некрасивым подстегивает человека следить за своей внешностью, причем тем усерднее, чем красивее он себя считает. Эстонские женщины считаются красивыми, и это знание вызывает у эстонок сильную неудовлетворенность своей внешностью. В итоге женщины быстро стареют и утрачивают форму. Эстонцы как нация вымерли бы, если бы эстонский мужчина не стремился оставаться самим собой, поэтому мужчины пожилого возраста находятся в лучшей форме, чем женщины. Впрочем, у других наций дело в принципе обстоит так же.

Кто считает содержание важнее формы, тот утрачивает форму. Иными словами, форму утрачивает тот, для кого «много» лучше, чем «мало». Это как тесто для выпечки белого хлеба, в которое добавляют слишком много дрожжей, чтобы получилось больше. Оно лезет через край кастрюли. Это значит, что отношения между содержанием и формой нарушены в пользу содержания и в ущерб форме. Чтобы ценное содержание не пропало даром, следует увеличить размеры кастрюли. Вообще-то правильнее было бы производить ревизию содержания и постоянно избавляться от оказавшихся лишними ценных компонентов, но этому препятствует страх обнаружить свою пустотелость и никчемность. Речь идет о страхе, что моя любовь не нужна, никому не нужно то, что во мне есть. Такое мнение более чем что-либо делает человека печальным, беспомощным, безысходным. Печаль наращивает объем, беспомощность ничего не предпринимает, а безысходность способствует бесконтрольному расползанию.

У людей, утративших форму, появляется желание заняться сбором мелких вещей, чтобы слепить из них крупную вещь и затем ее торжественно передать. Они не смеют дарить мелочи. Кто высвобождает желание делиться большим, у того желание становится потребностью делиться тем, что имеется и что людям нужно.

Духовные мелкие ценности в сумме дают повышение качества, а материальные мелкие ценности в сумме дают увеличение количества, т. е. увеличение веса. У толстого человека в кладовках всегда найдется ненужное барахло, о котором он и сам не имеет представления. Кто стрессов не высвобождает, тот, возможно, и готов поделиться, но не находит тех, кому бы передать свое сокровище. Его сокровище может быть поистине ценным, но он не умеет отыскать канал, который привел бы его к страждущим. Обида из-за того, что мое хорошее оказывается ненужным, а за чужим плохим люди охотятся, еще более выводит человека из формы.

Неважно, чем именно вы желали бы поделиться, но если вы видите, что это не востребуется, и потому оставляете его при себе, то выходите из формы. Если невостребованные вещи относятся к имуществу, то есть представляют собой материальные предметы, еду и деньги, вы можете вынести их на улицу, отдать животным или вывалить на свалку – кто-нибудь да подберет. Еще один выход – отправить в помойное ведро или сжечь. Если же вам не с кем поделиться своим умом, это уже хуже. Большие умы могут изложить свои знания научно, на бумаге, придать им форму научной книги без ущерба для формы собственного тела. А малые умы, каковыми являются большинство людей, держат свои знания при себе, потому что стесняются ими поделиться. Чтобы быть в форме самому, достаточно было бы поделиться с семьей, особенно с детьми, но даже этого боятся делать – стесняются.

Хуже всего, когда не востребуется рассудительность. Это я испытала на себе. В течение первых двух лет, когда я начала заниматься альтернативным лечением, все шло как по маслу, так как люди принимали все, чем я делилась. Движение энергии, направленной в правильное русло, дает моментальный ощутимый эффект. Ну разве не чудо? Заходишь в кабинет врача больной, а выходишь здоровый, если только болезнь не смертельная. Когда же я осознала, что такое лечение неправильное, то стала вразумлять людей, чтобы они помогали себе сами. С этого момента я столкнулась с протестом. Меня больше не воспринимали. Моя любовь оказалась им не нужна. Они хотели, чтобы я наносила им вред, поскольку они не знают, что хорошо и что плохо. Это меня печалило. Хоть я и знала, что люди не понимают сути дела и потому совершают ошибку, но поскольку я человек, а не ангел, то и попалась в эту ловушку и вышла из формы. Более всего внешняя форма нарушается у тех, кто желает, ждет, мечтает о том, чтобы его любовь воспринималась как ценность и была бы востребована.

Особенно опасны мечты, так как они лишают покоя и даже сна. Безмерно доброжелательный человек, который все мечтает о том, что его доброту когда-нибудь оценят, продолжает толстеть, пока не поймет, что для осуществления мечты нужно что-то делать. Кожа на его круглом лице продолжает оставаться гладкой, чистой, шелковистой до тех пор, пока он наивно надеется на то, что если он делает людям добро, то его любят и в нем нуждаются. В тот миг, когда иллюзии рассыпаются, его лицо приобретает черную маску горя. Такова участь человека, верящего в добро. Чтобы уберечься от подобного несчастья, нужно различать также и плохое, и не только в ближних. Особенно важно видеть его в самом себе.

Разочарования происходят от собственных же ошибок. Если человек осознает это, он будет благодарен своим ошибкам за то, что они открыли ему глаза на истинное положение вещей, и сможет исправить их и идти по жизни дальше.

Ошибки учат. Знания, полученные на основе чужих ошибок, вещь хорошая, но от них бывает мало пользы, если человек желает быть хорошим. Вежливое поведение также является формой. Формой себя преподнести. Кто ее переоценивает, тот выходит из своей формы. Кто говорит как есть и называет вещи своими именами, тот не наносит себе урона. Искусством этим владеют люди, которые располагают временем. Плохие люди также не утрачивают форму, но они наносят урон своему содержанию. Таким образом, кто желает оставаться красивым внутренне, тот делается некрасивым внешне. К сожалению, мало таких, у которых внешняя форма не стала бы постепенно влиять на содержание. Поэтому нужно спросить себя: «Необходимо ли жертвовать собой подобным образом?»

Внешняя форма определяет цену. Кто из мужчин не желал бы иметь красивую молодую жену и кто из женщин не желал бы красивого богатого мужа, который бы ее боготворил? Нужно ли это, об этом поначалу не задумываются. Желание иметь хорошее рождает желание нравиться – как иначе заполучить это хорошее! Кто не знает себе цену, тот начинает оценивать себя, и точно так же его станут оценивать другие – по чему же еще, как не по внешней форме.

Кто желает нравиться, тот ломает голову, стараясь выдумать, как это сделать. Поскольку самым большим доказательством любви, которое по душе всем, считается принесение себя в жертву на алтарь любви, именно к этому и прибегают. Есть жертвы малые, про которые знает сам человек, тогда как другие этого не замечают. Есть жертвы большие и очень большие, когда в жертву приносится собственная жизнь. Кому жизнь все же мила, тот ломает голову, чем вызывает головные боли. Кто берет на вооружение лозунг, что он и только он обязан придумать что-то, иначе расположения к себе ему не добиться, тот будет ломать голову и впредь, пока духовные муки не превратятся в физические. Отчаяние по поводу собственной глупости и неспособности что-либо придумать, к примеру, ведет к раку головного мозга.

Кто пытается нравиться рациональным мышлением, тот перетруждает левое полушарие, которое и поражается недугом. Кто пытается нравиться предугадыванием чужого настроения, но не предугадывает, у того вызванное промашками отчаяние скапливается в правой части головы в виде болезни. Степень ее тяжести зависит от масштаба стресса. Особенности течения болезни зависят от степени отчаяния.

К признакам, предшествующим опухоли головного мозга, относятся нарушение равновесия, судороги, головная боль, кратковременное онемение тела. Симптомы эти, как правило, воспринимаются как самостоятельные болезни, потому что большинство людей ломает голову всю свою жизнь, но никаких опухолей не возникает. Почему? Потому что люди выплескивают свое отчаяние на ближних, провоцируют ссоры и таким образом сжигают энергию болезни. В худшем случае зарабатывают инсульт.

Женщины! Высвободите желание нравиться своему мужу, и вы станете собой. Все, что терзало вашу душу ранее, обернется ценностью, и вы будете удовлетворены собой. Перестаньте винить трудную жизнь, плохого мужа, рождение детей и тому подобное. Все, что отняло у вас молодость и красоту, превратится удивительным образом в утраченное. Вы обнаружите в себе потребность ухаживать за своим телом, обходясь без дополнительных денежных затрат, причем забота о теле будет состоять, возможно, лишь в том, что вы начнете обращать на тело внимание. Вы не просто смываете грязь с лица и рук – вы моете лицо и руки. Неважно, холодной водой или горячей, важно то, что вы моете свое лицо и руки.

Мы привыкли придавать значение несущественному. Хотя бы, например, тому, что лицо следует умывать холодной водой, тогда кожа делается упругой. Еще лучше совершать обливания ледяной водой – говорят, это снимает все хвори. А кто этого не делает, тому грозит неминуемая болезнь. Жизнь, однако, доказывает, что те, кто так делает, далеко не всегда могут похвастаться отменным здоровьем, потому что занимаются закаливанием, а не собственно телом. Как-то по радио передавали интервью с некоей ветхой старушкой. Журналист был потрясен тем, что у нее на лице нет морщин. Старушка, усмехнувшись, сказала: «Милый! Это оттого, что по утрам я умываю лицо очень горячей водой». Ее жизнь началась с нее самой, и она неосознанно сумела обрести единение со своим телом.

Когда вы начнете замечать себя, вы увидите, что в глазах появляется блеск и морщины разглаживаются без трат на дорогую косметику, а те, что не разглаживаются, придают вам индивидуальность. И муж, и дети будут чмокать в эти милые морщины. Глядя на морщины мужа, вы будете испытывать теплое чувство и не пожелаете лишиться хоть одной из них. И к появлению морщин на лицах детей вы также отнесетесь с улыбкой, не ощущая себя при этом плохой матерью, которая не смогла дать детям лучшей жизни, чем была у нее самой.

Постепенно все тело меняется в лучшую сторону, болезни и те исчезают. В зеркале вы видите отражение чистой и зрелой красоты своего тела. Неужели вы согласились бы поменяться телом с кем бы то ни было? Если согласились бы, то вам пришлось бы жить той жизнью, которой живет тот, чье тело вам так приглянулось. Возможно, тот человек живет во имя внешней красоты жизнью, наполненной пустотой. То есть жизнью, наполненной муками одиночества, грузом равнодушия, разгулом собственного эгоизма. Вы согласились бы на это? Если да и если ваше желание велико, то вы получите то, чего желали. Если не успеется в нынешней жизни, то уж в следующей.

Желание нравиться – это перекраивание себя, своей личности по чужой мерке, в результате чего человек уничтожает свою неповторимую индивидуальность. Когда с нами рядом личность, мы не обращаем внимания на ее внешность либо поведение – настолько нам приятно общение с нею. Когда же личность начинает себя разрушать, это сразу нами ощущается, независимо от того, умеем ли мы мыслить философски или нет, и рождает в нас протест. Душа – наше первейшее средство общения – старается таким способом заставить нас призадуматься.

В сжатом виде можно сказать, что если вы стараетесь нравиться и считаете, что не нравитесь, то вы правы. Вы действительно не нравитесь, ибо чем больше желаете нравиться, тем меньше остаетесь сами собой. Иначе говоря, вы все больше превращаетесь в того, кому желаете понравиться. Вы не замечаете, как сворачиваете со своей жизненной дороги и оказываетесь на чужой. Если чужой позволил бы это, то был бы вынужден сгинуть, поскольку на свете не может быть совершенно одинаковых людей. У него появляется аргумент для самозащиты, потому что для достижения своей цели вы сосредоточили всю свою силу воли, а он – нет. В мире материальном действует право более сильного, более волевого.

В материальной борьбе за жизнь удар наносится в первую очередь по душе. Будучи неуравновешенной, она легко поддается влиянию. В результате душа и тело образуют тандем, который принимается качать права, да так, что дух покидает тело. Дух не борется, не побеждает и не сдается, он уходит, потому что он не спешит. Дух отходит в сторону и ждет, ибо время для него не существует. Сумеет ли данный человек стать человеком в нынешней жизни или только в следующей, а может, ему потребуется на это еще больше времени – для духа не важно.

У духа нет цели, а есть направленность. Целенаправленно может идти тот, кто существует. Дух заботится о собственном существовании. Появление двух совершенно одинаковых людей означало бы как духовную, так и физическую гибель одного из них. Поскольку вы от всего сердца стремитесь уподобиться ближнему и мобилизовали всю свою волю, то имеете перед ближним преимущество. В состязании и в борьбе действует право сильного. Значит, ближнему грозит гибель. Желание нравиться ближнему в конечном счете губительно также и для ближнего.

Желание нравиться превращает человека в искусителя. Легче всего поддаются искушению дети, потому что, будучи прямодушными, они не способны распознать чужое коварство. Почему дети попадают в руки извращенцев? Потому что их родители, желая нравиться друг другу, а также ребенку, тянутся ко всему приятному и хорошему. Чувство опасности у взрослых притупляется, а уж у детей тем более. Несчастный совращенный ребенок является для всех нас наставником, который учит, что одним хорошим и приятным на свете не проживешь.

Плохого не нужно отрицать, но не следует его и бояться, а с ним нужно считаться.

Кто высвобождает свое желание нравиться, того не соблазнить ничем. К сожалению, вместо того чтобы высвобождать страхи, родители принимаются еще больше запугивать детей. Они и так уже запуганы, они слепы и глухи от страха. При таком воспитании страх неизбежно перерастает в злобу. Если робкого ребенка запугивают, то на озлобленного ребенка воздействуют болью. Но есть еще один способ уберечь детей – это присматривать за ними. В итоге детям запрещают находиться вне пределов видимости. Няни сменяются воспитателями, воспитатели охранниками, особенно если родители ребенка – люди состоятельные. Беспрестанный надзор лишает ребенка возможности быть наедине с собой, а значит, возможности стать человеком. Лишь находясь в одиночестве, тело способно обнаружить, что оно существует наряду с человеком, и получает возможность общаться со своим вторым «я». Чувство одиночества проходит.

Постоянное присутствие людей усиливает страх оказаться в одиночестве. Ребенку необходимо спать в собственной постели, засыпать в положенное время без посторонних и самостоятельно просыпаться. Убаюкивать ребенка на руках можно лишь в исключительных случаях. Спокойный рассказ на сон грядущий, в котором сон представляется ребенку другом, созвучен детской душе с первых же дней жизни, особенно если во время беременности мать читала сказки как себе, так и своему еще неродившемуся ребенку. Когда ребенка кладут спать, а он принимается вопить во всю глотку, прогоняя остатки сна, это говорит о том, что малыш боится оставаться один.

Родительский страх перед одиночеством передается ребенку. Малыш, который постоянно держится за материнский подол, уже требует общества. Мать боится, что ребенку страшно, и возникает заколдованный круг страхов. Мать боится, что ребенок боится, и ребенок боится, что мать боится. Какая ужасающая мешанина страхов!

Высвободите также и желание нравиться званием хорошего родителя, который заботится о своем ребенке, заранее предусматривает все опасности, никогда не оставляет ребенка одного или на попечении второго родителя. Испуганный родитель, видящий в мире только плохое, прививает ребенку враждебное отношение к миру. Такой ребенок будет считать, что это не он сам упал на камень, а камень ударил его в лицо. Мелкие неприятности вынуждают родителей усилить меры безопасности, однако жизнь велит человеку интересоваться жизнью. Что одержит верх? Когда как. Вначале одно, потом другое.

Ребенок, который желает нравиться матери, внешне походит на мать, а тот, который желает нравиться отцу, внешне походит на отца. Желание это может меняться, и, соответственно ему, человек при жизни может неоднократно менять свое сходство. Кто желает нравиться обоим родителям, тот наследует от обоих наиболее выигрышные внешние черты. Кто желает нравиться самому себе, тот вообще на родителей не похож. Болезни и те у него будут иными, нежели у родителей. Кому нравится самобытность, тот выбирает родительские самобытные черты, из которых формирует себя. Такой ребенок ни на кого не похож. Он самобытен.

Возможно, что вы при всем при том похожи на бабушку. Это значит, что, находясь в материнской утробе, вы желали нравиться бабушке. Почему? Очевидно, она была тем добрым ангелом, благодаря которому ваша мать смогла произвести вас на свет. Ведь молодые супруги, как правило, не имеют средств к существованию, собственного крова, работы, а потому зависят от родителей, которые не всегда умилительно относятся к рождению плода любви.

Бывают дети, лицом похожие на бабушку, а телом – на дедушку, или наоборот. Объясняется это тем, что молодые родители оказались в безвыходном положении со своим ребенком, и их спасли бабушка с дедушкой. Ребенок родился благодаря любви бабушки и дедушки.

Внешнее сходство ребенка с кем-то из взрослых является зримо выраженной благодарностью за оказанную этим человеком жизненно важную поддержку. Это может быть точно такое же пятно на теле, рука или нога, пальцы рук или ног. Иначе говоря, элемент сходства является знаком выражения любви и признательности. В жизни между похожими людьми существует необъяснимая симпатия, даже если один из них становится сущим дьяволом.

У растущего ребенка внешний вид может меняться каждую неделю. То он похож на мать, то на отца, то в нем проскальзывает сходство с бабушкой или дедушкой, то с сестрой, то с братом или с кем-то из дальних родственников. Так проявляется желание нравиться тому, кому он нравится. Даже доброжелательный посторонний может повлиять на внешний облик ребенка. «Хочу» и «не хочу» – по сути одно и то же, но форма у них разная.

Кто не желает нравиться матери, похож на нее внешне, но имеет некий изъян либо врожденный дефект. Если протест против матери возникает после рождения, то одновременно возникает и дефект. Кто не желает нравиться отцу, у того сходство с отцом нарушается неким изъяном либо деформацией скелета. Кто очень сильно протестует против родительских иллюзий, тот рождается с аномалиями лицевой части черепа. Таким образом осуществляется желание ребенка быть самим собой – ребенку с признаками уродства никто не станет навязывать роль выдающегося человека. Происходит суровая расплата за собственный протест из предыдущей жизни. Устранение косметических дефектов удается успешно тем, кто высвобождает внутренний протест против родителей.

Кто знает про свои бросающиеся в глаза физические недостатки, тот особенно остро реагирует на то, что окружающие не замечают его стараний понравиться людям. Он старается компенсировать недостающее некоей чрезмерностью – проявляет небывалое рвение в работе, становится медоточивым в речах, начинает блистать красноречием либо принимается до смешного поклоняться кому-то или чему-то.

Во избежание подобной ошибки следует знать, что никогда не нужно жалеть ребенка с физическими недостатками. Еще прежде чем он начнет сравнивать себя с другими, ему необходимо объяснить, что физический изъян у него обязательно восполнен духовными способностями, ибо все в природе уравновешено. Подобно тому, как возможно развивать физические способности, можно развивать и духовные.

Если родители придают первостепенное значение физическому совершенству, они принимаются ребенка жалеть и истребляют силу, требующуюся для того чтобы стать человеком. Проливаемые над младенцем слезы вызывают непонимание лишь у младенческого разума, т. е. тела, а дух и душа все видят. Детский дух отступает, если душа, она же мать, выбирает для себя более трудный урок.

Дух – само спокойствие. Он не испытывает жалости из-за того, что душа и тело выбирают более тяжкие страдания, чем это необходимо. Он предоставляет наиболее целесообразную возможность искупить долг кармы. Кто не умеет этим воспользоваться себе во благо, тот выбирает нецелесообразный способ, который занимает больше времени, но это его свободный выбор.

Сочувствующая мать, которая с сердечностью размышляет, как с первых же дней помочь ребенку приобрести навыки, необходимые для дальнейшей жизни, не отпугивает детский дух от души и тела. Возможно, ее называют суровой и бессердечной, однако ребенок чувствует, что только так и надо, иначе ему не развить тех малых физических способностей, какие у него есть.

Мать, испытывающая чувство великой вины, не думает наперед, она желает быть хорошей, чтобы заглушить в себе это чувство, и ребенок превращается в изнеженного, ленивого инвалидика, который с удовольствием наблюдает за тем, как вокруг него суетятся родные. Стоит суете прекратиться, как ребенок тут же возмущается. У ребенка-инвалида, в отличие от здоровых детей, плач какой-то по-особому пугающий, режущий слух, неприятный, и у присутствующих от его плача усиливается чувство вины.

Чтобы ребенок не родился с физическими дефектами, нужно изменить свое отношение к ним. Каждый человек, который еще не научился быть Человеком, является потенциальным родителем, бабушкой/дедушкой либо прабабушкой/прадедушкой ребенка, рождающегося с отклонениями в развитии. Чем человек считает себя лучше, порядочнее, нравственнее, совершеннее, непогрешимее, тем меньше он способен понять, что человек с отклонениями в развитии также является человеком. Он совершил ошибку в предыдущей жизни, считая себя абсолютно положительным. Если ему было доказано обратное, например, тем, что его беззастенчиво эксплуатировали, то он совершил еще одну ошибку, а именно: разозлился на себя и пожелал наказать себя за собственную глупость. Наказание, которое по той или иной причине осталось нереализованным в предыдущей жизни, реализовалось в нынешней. Возможно, что он даже наказал себя, например, заставил себя переживать, однако посчитал, что этого недостаточно.

Ради счастья своих родителей дети готовы на все, даже на смерть. Каждый ребенок чувствует душой, будет от этого польза или нет. Если дети видят в этом последний шанс, но и он пользы не приносит, то часть из них не возвращается к жизни, а кто возвращается, у того желание нравиться родителям перерастает в нежелание нравиться родителям, и оно будет только усиливаться. В тот миг, когда данный стресс приобретает непомерный размах, такой ребенок способен прибить мать либо отца ради того, чтобы понравиться миру. Точнее говоря, прибивает не сам ребенок, а его желание нравиться миру. С тем чтобы затем осознать, что миру он, тем не менее, не нравится.

Желание нравиться всем больнее всего бьет по людям известным, именитым. Чуть-чуть славы, и вот они уже трудятся с трагическим отчаянием, чем приводят в восхищение эмоциональных поклонников. В итоге их круг расширяется. Страсти накаляются, отовсюду раздаются похвалы, человек горделиво задирает нос и перестает глядеть под ноги. Кто не глядит, тот не видит, что за каждым подъемом следует спад. Таков естественный ритм жизни.

У знаменитых людей нет жизненного ритма. Они кружат в гибельном адском колесе, вырваться из которого человек должен сам. Окружающие могут лишь помочь. «Лучше гореть, чем тлеть!» — произносится в самовосхваление и в самооправдание. Если человек выбирает такую жизнь, то, когда он умирает, не? к чему искать виновных в его кончине. В своей смерти каждый человек всегда виновен сам. То была его судьба, что направила его именно в это время именно в это место, где он нашел свой конец. У него была возможность избрать другой путь, но он выбрал этот.

Атеист ненавидит фаталиста – того, кто верит в судьбу, так как фаталисты сидят сложа руки и ждут, что уготовит судьба. О судьбе я заговорила для того, чтобы вы поняли, что судьбу можно исправить, ликвидировав причину, а не перекладывая на окружающих ответственность за следствие. Не воспринимайте сказанное как оправдание преступности, равнодушия, халатности, лени, злорадства и всего прочего, служащего благодатной почвой для возникновения роковых последствий. Если вы сидите за рулем наземного, водного либо воздушного транспортного средства и среди пассажиров находится некто, кто утратил волю к жизни, тогда как вы сами – человек с ленцой, рассчитывающий, что за транспортным средством присматривать будут другие, то погибаете вы оба, поскольку и ваша мысль была разрушительной.

Не менее разрушительным является желание прославиться, чтобы нравиться всем. Желание это вынуждает отыскивать способы, как сделаться знаменитым и как нравиться людям. Дети уже с самого детства знают, кем они хотят стать, когда вырастут. Как правило, это профессии, ведущие к славе. Если мечты не сбываются – а для большинства не сбываются – человек испытывает неослабное отчаяние от неспособности нравиться. Если на службе это отчаяние изо всех сил скрывается, то, придя домой, человек обрушивает его в виде гнева на домашних, которые оказываются виновными в том, что желание не сбылось. Женский гнев выражается в визге и криках, мужской – в рукоприкладстве и крушении мебели. У обоих супругов есть выход – уйти из такой семьи.

Детям остается выбирать одно из двух:

1. Держать все при себе и заболеть. Болеть очень долго и тяжело, пока на подмогу не придет смерть;

2. Пропускать все мимо себя и стать бесчувственным, чтобы однажды усмехнуться в лицо орущему, развернуться с тупым безразличием в душе и отправиться куда глаза глядят.

Страшно бывает глядеть на больного ребенка, помочь которому по-настоящему могли бы только его родители, но они не помогают, потому что не признают собственной вины. Но еще страшнее глядеть на физически здорового и при этом совершенно бесчувственного ребенка. Недавно один молодой заключенный сказал мне абсолютно спокойным голосом: «У меня вообще нет никаких чувств». Он не сетовал и не жаловался. Он не мог чувствовать, так как действительно был бесчувственным. Он мог часами напролет сидеть, не думая ни о чем, точно святой. Святой в таком состоянии весь сосредоточен на себе, он весь отдается свободному парению духа, ощущению, нирване. Этот молодой человек чувствовал, будто его нет. Это означало полный духовный застой. Благодаря этому заключенному я получила более глубокое представление о бесчувственности, тогда как раньше проблема эта не казалась мне особенно важной. Почему? Потому что проблема эта меня не касалась.

Я сказала: «У тебя есть все задатки, чтобы быть счастливым. Обрати все в движение. Начни пропускать все через себя, а себя через все, и ты станешь тем, кем являешься на самом деле». С минуту он внимательно глядел на меня, взвешивая услышанное, и вдруг в его глазах зажглись живые искорки. Должно быть, он был немало удивлен, обнаружив в себе теплые чувства. Еще секунда, и он уже укрылся за привычной непроницаемой оболочкой самозащиты. Таким его сделали страдания, причина которых – желание нравиться.

Есть много способов понравиться. В наши дни человеком чаще всего движет желание нравиться своим трудолюбием. Стало модным жить во имя работы, во имя трудовой славы и почета. Общественность это приветствует и ставит человека работящего в пример бездельникам. Никому из хороших людей и в голову не приходит, что восхваление трудоголика, присуждение ему почетных званий и награждение его медалями действует на него губительно.

Это все равно что подзуживать человека за рулем, и без того превышающего скорость. Он и так уж закусил удила. Если на первых порах он предъявлял повышенные требования к себе, создавал условия, необходимые ему для работы, то впоследствии такие же требования он предъявляет к другим, чтобы подчеркнуть собственные способности и трудолюбие. Физическая сверхактивность как в спорте, так и в работе оборачивается не чем иным как духовной пустотой и неудовлетворенностью собой, а также окружающими. Малейшее препятствие на пути расширения возможностей может оказаться роковым.

Если помимо желания нравиться своим трудолюбием человек испытывает желание нравиться своей пунктуальностью, он весь напряжен, словно натянутая струна. А если также присутствует желание нравиться рациональным использованием времени, его жизнь превращается в трагедию, так как окружающие без конца рушат продуманный по минутам распорядок дня, путая все планы. Если человек желает нравиться обществу, он изливает свою злобу на домашних. Если домашние не желают ссор, они будут ходить в постоянном напряжении по струнке, однако это может не понравиться, ибо без конфликта злобы не изжить. Если человек желает нравиться своей семье, он срывает злобу на посторонних. Поскольку обществу плохие люди не нравятся, человека быстро ставят на место, и, если он желает выжить, ему приходится себя переделывать. Насколько он заболевает от подобного вынужденного положения, выяснится позже.

Кто желает нравиться, тот хочет, чтобы и ближний нравился ему. Считается естественным, что если я подстраиваюсь под тебя, то и ты должен подстроиться под меня. Человек, добровольно ставший рабом, требует от ближнего, чтобы тот в знак благодарности сделался также рабом. Желающий нравиться может быть распрекрасным человеком, маскирующим свои устремления мягкостью и уступчивостью. Если мне это по душе, мы можем друг другу нравиться до бесконечности и стать настолько похожими, что нас сочтут близнецами.

Пример из жизни

В бытность мою гинекологом мне пришлось иметь дело с такими пациентками. Им казалось, что их никто не любит, и потому друг друга они любили до самозабвения. Семей у них не было. Когда я удалила у одной кисту яичника, подруга окружила больную поистине материнской заботой. Спустя пару месяцев я выявила ту же патологию у нее самой, и она засияла от радости. Она была счастлива оттого, что ее подруге не пришлось страдать больше ее самой.

Я была поражена, поскольку в ту пору еще не разбиралась в подобных вещах. Я только и сумела сказать, что пути Господни неисповедимы, и вырезала кисту.

Я была хорошим врачом, нравящимся обеим пациенткам, но не себе. Почему? Потому что чувствовала, что этот недуг можно было бы излечить иным способом. Поскольку пациентки желали поскорее избавиться от болезни и то же самое диктовал мне медицинский образ мышления, я сделала свою работу, но на душе по сей день осталась заноза. Не будь ее, я бы про этот случай не помнила. Таким вот образом, вечно обвиняя во всем себя и, как человек хороший, стараясь прожить за других их жизнь, я накопила в душе много хлама и очиститься от него не сумела и по сей день.

Обычно до таких крайностей дело все же не доходит. Кто не добивается своего, тот оскорбляется. Поначалу он сносит обиды молча, а если ближний не выказывает рвения, выплескивает обиды прямо ему в лицо. Тот виноват, поскольку не оценил моих страданий. Наиболее типичны подобные кризисы для взаимоотношений между мужчинами и женщинами. Мне доводилось слышать жалобы женщин: «Обещал носить на руках, а теперь, взгляните, во что он превратился!» Это еще самая деликатная из реплик. В свою очередь мужья сетуют: «Обещала быть хорошей женой, да куда там». В обоих случаях тот, кто сулит, сбегает от того, кто ждет. Кто сбегает в грязь, кто на небо, кто с причитаниями бежит по земной дороге прочь. Обещать абсолютно невозможное – значит накликать на себя большую беду.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.