Все мы хороши и дурны одновременно

Все мы хороши и дурны одновременно

Итак, человек по природе своей склонен помогать другим. Не в нашей природе возражать, отказывать в помощи или вредить другим членам той же группы. Помимо этого, одомашнивание учит нас, что и в каких ситуациях уместно. Конечно, всегда есть соблазн обмануть кого-нибудь, но это рискованно и делается под свою ответственность. В древности, когда люди жили небольшими группами, изгнание из группы за проступок было катастрофой. Развитие взаимодействия и сотрудничества, подтолкнувшее древних гоминидов к жизни в обществе, ограниченном правилами, шло по принципу взаимности — око за око. Даже сегодня, когда нам не нужно добывать пищу и охотиться ради выживания, когда человек вполне может прожить один, большинство из нас по-прежнему несет в глубине мозга груз ответственности — эмоциональное следствие просоциального поведения.

Разумеется, всегда находятся люди, которые не согласны действовать в пределах общепринятых правил; возможно, причиной тому их биологические особенности, возможно, детские переживания, а может быть, комбинация того и другого. Мы уже говорили о том, как пережитое в детстве насилие действует на мозг и влияет на дальнейшее поведение. В ходе исследования, где дети из стабильных семей сравнивались с растущими в агрессивной среде, только один малыш из дома, где царит повседневное насилие, готов был прийти на помощь другому или утешить расстроенного ребенка в игровой группе. Большинство ребят из стабильных семей помогали друг другу. Вспомните, как легко дети с прочными социальными связями обращаются к воспитателям за помощью и принимают от них утешение. И наоборот, дети без прочных связей либо вовсе не обращаются за утешением, либо принимают его неохотно и не сразу. Наблюдая за описанным выше сюжетом, в котором геометрические фигуры помогали или вредили друг другу, дети без прочных социальных связей не удивляются, когда фигура «мама» бросает своего «малыша». Вот почему одомашнивание так важно для формирования детских ожиданий о том, что хорошо и что плохо.

С другой стороны, наша биологическая склонность к просоциальности не означает, разумеется, что мы готовы помогать всем подряд, без разбору. Современный мир, как и древний, полон конфликтов между группами, готовыми сражаться за территории, ресурсы и идеалы. Может быть, человек и просоциальное животное, но наша доброта распространяется, как правило, только на тех, с кем мы себя идентифицируем, то есть на группы, к которым мы принадлежим. Не исключено, что это связано с эволюционным императивом оказывать предпочтение тем, кто имеет общие с нами гены, но универсальное правило гласит: «Будь добр сам и считай, что окружающие тоже будут добры к тебе». Правда, когда мы думаем о болезнях современного общества, это послание как-то теряется. Потребность принадлежать к тем или иным группам, ее влияние на наши представления и поведение необычайно сильны — это один из самых мощных стимулов, действующих на нас как на общественных животных. Неудивительно, что большинство людей ценит общественное одобрение; поразительно другое: до чего доходят некоторые люди, добиваясь принятия в ту или иную группу, — и сколь ужасно возмездие, которое они обрушивают на головы тех, кто им в этом отказывает.