Случай из психотерапевтической практики: «Мы за ценой не постоим!»

Случай из психотерапевтической практики: «Мы за ценой не постоим!»

Сейчас, вероятно, будет полезна небольшая «зарисовка» из психотерапевтической практики. Представьте себе девушку, ее зовут Валентина. Вале 22 года и она уже не жилец, по крайней мере, ей так кажется. Ей выставили диагноз вегетососудистой дистонии, и по два-три раза в день она переживает специфический вегетативный приступ – ей сначала становится дурно, она начинает думать, что сейчас произойдет очередной приступ (т. е. она осуществляет прогнозирование) и ей кажется, что она умрет.

Трус тот, кто боится и бежит, а кто боится и не бежит, тот еще не трус.

Ф.М. Достоевский

Здесь ей недостает здравого смысла, призванного дать объективную оценку ситуации (последняя состоит в том, что от вегетативных приступов еще никто и никогда не умирал). Страх убеждает ее в том, что этот приступ последний в ее жизни и роковой. Разумеется, он всякий раз ошибается, но продумать ситуацию с этой точки зрения Вале так и не удается. Более того, прогноз «Я сейчас умру!» делает свое дело: страх усиливается, что влечет за собой характерные вегетативные сдвиги в организме – усиливается сердцебиение, повышается артериальное давление, голова кружится, руки потеют, а ноги сводит[19].

После многочисленных и безуспешных попыток найти спасение у других врачей Валя оказалась у меня на приеме. Мы потратили какое-то время на понимание сути ее заболевания, которое в действительности не является никакой болезнью. И если бы Валя не испытывала страха смерти в моменты своих вегетативных приступов, то и симптомов телесного недомогания у нее бы тоже не было. Поскольку страх не вызывал бы у нее соответствующей вегетативной симптоматики, а иных причин для беспокойства у Вали не было, что ей и сказали до меня несколько врачей, у которых она обследовалась «по полной программе».

Что мне оставалось делать? Как можно было убедить Валю в том, что бояться ей нечего, что от вегетативных приступов не умирают, что все ее симптомы – это только телесные проявления страха, на которых она настолько зафиксировалась, что только их и замечает? Видимо, я должен был показать этой юной леди, что даже если она не будет спасаться от грядущей, как ей кажется, смерти «от тяжелой и непродолжительной болезни», она не умрет. Валя же думала иначе, она полагала, что ее спасение – это вызов на дом бригады «Скорой помощи», которая введет ей спасительное лекарство (этой панацеей был «Реланиум», который является обычным противотревожным средством, а вовсе не каким-то там «сердечным препаратом»).

И мы пошли самым сложным, но одновременно и самым простым путем. Я уложил ее на специальную медицинскую кушетку, попросил закрыть глаза и попытаться умереть. Валя, которая к этому моменту уже легла, мгновенно встрепенулась, вскочила и, глядя на меня безумными глазами, воскликнула:

– Вы что, с ума сошли?!

– Ничуть. Ложитесь и ни о чем не беспокойтесь, – ответил доктор.

– Я не лягу! Мне уже страшно ложиться на вашу кушетку! – запротестовала Валя.

– То есть вы думаете, что все, кто ложится на эту кушетку, неизменно и мгновенно умирают? А тут у меня по соседству коммерческий морг, с работниками которого я нахожусь в преступном сговоре? Так вы думаете? – сказав это, я посмотрел на Валю в упор.

– Ну, наверное, нет... – протянула она.

– Следовательно, нам нечего бояться?

– Но мне страшно! – Валя стояла перед несчастной кушеткой в ужасной растерянности.

– Вот и чудненько, будем считать это обязательным условием терапии. Ложитесь.

Переборов себя, Валя легла.

– Еще не умерли? – доктор проявил надлежащую заботу.

– Нет, не умерла... – протянула Валя.

– А теперь попробуйте... – предложил доктор. – Уверен, у вас должно получиться!

– Ничего у меня не получится! Что вы за чушь такую говорите! – воскликнула Валя, снова поднимаясь со своего места.

– Значит, не получится, говорите?

– Не получится! – твердо заявила Валя.

– Ну тем более, нам нечего боятся! Давайте ложитесь, и без капризов, пожалуйста. Нам пора лечиться уже! Сколько можно!

Ошарашенная Валя снова улеглась.

– Закрываем глаза, – мерно командовал ей я, – сосредотачиваемся на биении своего сердца, пытаемся его усилить...

Если вы не можете получить желаемое, самое время начинать желать имеющееся.

Кэтлин Сэттон

– Оно усиливается! – Валю объял ужас.

– Ну и хорошо, вы же умереть собираетесь!

– Я не собираюсь! – запротестовала Валя.

– А надо! Сколько можно от нее бегать?! Думаете, что умрете, так умирайте уже! Чего тянуть-то?! – не скрою, в этот момент в моем голосе звучала ирония.

– Вы уверены, что мы все правильно делаем? – Валин голос вдруг изменился, она наконец стала понимать, что мы проводим психотерапевтическую процедуру, а вовсе не собираемся на полном серьезе отдавать богу душу.

– Абсолютно! Ложитесь и ни о чем не думайте. Просто выполняйте все мои указания. Итак, закрыли глаза, прислушались к своему сердцу. Стучит?

С кушетки раздалось растерянное:

– Стучит...

– Очень хорошо. Теперь заставим его стучать так, чтобы оно... Как вы там себе вообразили – лопнуть оно должно или просто остановиться? – мне потребовалось уточнение, ведь всякий человек, страдающий ВСД, имеет в голове четкий план того, как именно он должен помереть.

– Оно должно сбиться с ритма и тогда остановиться, – сообщила Валя.

– Очень хорошо! Так и поступим! Давайте, усиливайте его биение и постарайтесь, чтобы оно сбилось с ритма.

Вообще-то, чтобы не смущать Валю, я делал вид, что смотрю в окно, но на самом деле я, конечно, за ней приглядывал. Картина же была такой: сначала Валино лицо выглядело испуганным, потом напряженным (видно было, что она старается усилить сердечный ритм).

– Ничего не получается, – сообщила Валя с кушетки примерно через три или четыре минуты. – Мне кажется, что оно даже медленнее стало биться! – в ее голосе мне почувствовалось даже некоторое разочарование, она поднялась и села.

– Очень плохо! – посетовал я. – Может быть, можно как-то иначе умереть? У вас нет еще какого-нибудь рецепта?

– Я боюсь, что у меня легкие откажут, и я задохнусь... – протянула Валя.

– Очень хорошо! Будем пытаться задохнуться! Ложитесь, закрывайте глаза, концентрируйте свое внимание на своем дыхание и попытайтесь сделать так, чтобы ваши легкие вам отказали.

Нехотя и что-то ворча себя под нос, Валентина улеглась обратно на кушетку. Потом я наблюдал картину, аналогичную прежней: сначала некоторая обеспокоенность, потом потуги, потом ощущение бесперспективности...

– Не выходит? – поинтересовался я после того, как Валя пыталась какое-то время задерживать свое дыхание, а потом снова дышать.

– Нет. Не знаю даже, что такое. Я думала, что как только это усилить, оно сразу меня и убьет. А тут все наоборот. У вас что, кушетка какая-то волшебная?

– Разумеется, у Старика Хоттабыча достал... по бартеру.

Валя рассмеялась. После этого мы предприняли еще две попытки умереть – одну по версии: «Повысится давление, сосуды в голове не выдержат, какой-то лопнет и тогда точно смерть»; другую по версии паралича: «Ноги сведет, потом паралич будет подниматься, ничего нельзя будет сделать, и тогда – смерть». Результаты, как вы догадываетесь, были нулевыми, Валя даже почувствовала себя легче.

На этом мы распрощались до следующего раза, договорившись встречаться каждый день в течение одной рабочей недели. В течение трех последующих занятий Валя «умирала» у меня на кушетке по нескольку раз, точнее сказать, предпринимала соответствующие попытки, причем от разу к разу все с меньшим страхом и все с меньшими опасениями.

На четвертый день она пришла снова испуганной и встревоженной.

– Что случилось? – спросил я.

– У меня был приступ... – с трагическими нотками в голосе ответила мне Валя.

– И что ты во время него делала?

– Я приняла «Валидол», потом еще половинку «Феназепама». Думала еще вызвать «Скорую помощь», но потом само как-то прошло.

– То есть занималась бегом, – констатировал доктор.

– Каким таким бегом? – удивилась Валя.

– От страха своего бегала...

– Ну бегала, – согласилась Валя с виноватым видом.

– Теперь давай ложись, тебе водить! Ты от него бегала, он тебя догнал, теперь давай ты за ним!

– Ну ведь ничего же не получится! – почти взмолилась Валя.

– Вот именно! Когда ты от него – получается, и он тебя догоняет и мучает. А когда ты за ним – у него нет шансов. Ты его догонишь, а окажется, что он – пустое место!

– Так просто?! – тут Валя, кажется, наконец-то поняла странные затеи доктора.

– Да, так просто! Проще некуда! Ты – от него, и он тут как тут. А ты – за ним, и его днем с огнем не найти. Он же страх! Просто страх! Фикция, одним словом!

На следующую консультацию Валя пришла уже сияющей. Предыдущим вечером у нее была характерная продрома, после которой она обычно начинала бояться, прогнозировать свою скорую и неминуемую погибель (по одному из вариантов – инфаркт, инсульт, паралич и удушье), чем, собственно, и навлекала на себя вегетативную бурю. Но теперь Валя поступила так же, как она делала в моем кабинете: она легла на диван и стала пытаться не отставить, а ускорить свою смерть.

Одна из главных обязанностей врача – научить людей не принимать лекарства.

Уильям Ослер

Разумеется, у нее ничего не получилось (в смысле смерти, конечно). Смерть не только не пришла ее навестить, но даже и продрома вся вдруг куда-то испарилась. И Валя впервые за все это время почувствовала себя по-настоящему хорошо, но главное – она поняла, что вся проблема в страхе, и если не позволять себе бегство, а напротив, активно наступать, хотеть того, чего ты боишься, то страх исчезнет.

Вот и вся история. Как там поют в пасхальную литургию?. Смертью смерть поправ и жизнь даровав! Очень правильно сказано!

Успех – это просто вопрос удачи. Спросите любого неудачника.

Эрл Уилсон