Глава 2. ТРЕТЬЯ НАТУРА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 2. ТРЕТЬЯ НАТУРА

ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ЗАВИСИМОСТЕЙ

Рабство — это тепло,

из кастрюльки оно в твою жизнь потекло,

из бутылочки, из материнской груди,

из тюрьмы, где не ведал, что все впереди,

из темнейшей, теснейшей, теплейшей тюрьмы,

где рождаемся мы,

а свобода,

а свобода, сынок, холодна,

ни покрышки ни дна,

а свобода…

Рабство — это еда,

это самое главное: хлеб и вода,

и забота одна, и во веки веков

одинаковы мысли людей и быков,

любит клетку орел, усмиряется лев,

поселяется в хлев,

а свобода,

а свобода, сынок, голодна,

ни воды, ни вина,

а свобода…

Рабство — это твой друг,

твой заботливый врач,

твой спасательный круг,

обвивающий шею, сжимающий грудь, —

плыть не можешь, зато веселее тонуть,

как душевно, как славно с дружком заодно

опускаться на дно,

а свобода…

Стишок, открывающий главу, я написал довольно давно. Растерялся, помнится, когда сразу после публикации в «Огоньке» его процитировал журнал «Знание — сила», сделав эпиграфом к серьезной, без нотки юмора, научно-популярной статье об интеллекте свиней.

Уважили, ничего не скажешь. Я польщен был, узнав из этой статьи, что свинья, оказывается, по уму дает сто очков вперед среднему хамосапиенсу и житейская философия у нее куда более продвинутая.

Зависимология? Зависиатрия?

Странные слова, да? Науки новые?..

Не новые, а еще не сбывшиеся.

Аляповатые слова выдумал, чтобы обозначить предмет размышления. Мы все зависимы, все-все-все.

Зависим от земного притяжения. От воздуха, от воды, от еды, от света. От погоды. От общества. От кошелька.

Друг от друга… Зависимость — это связанность и привязанность. Воздействие и взаимовоздействие. Влечение, невозможность без… Зависимость — это подчиненность власти, господству, влиянию. Но это также и сама власть, не могущая существовать без своих подчиненных…

Математика различает много видов зависимостей и может их вычислять как точные величины. Но в человекознании, хотя оно натыкается на зависимости на каждом шагу, теория зависимостей пока что не разработана.

Свои зависимости мы ощущаем нутром.

Зависимости — это серьезно, серьезнее не бывает.

И речь далеко не только о наркоте или сексуальных страстях. Зависимости пронизывают всю нашу жизнь, и настоящая, конкретная психология — это зависимология.

Наши трудности — дети наших зависимостей.

О привычках Природы

У вас есть какая-нибудь привычка?.. Она же отвычка.

От чего?.. От привычки.

Другой привычки. Которая была раньше.

Когда раньше?.. Не знаю. Может быть, всего минуту назад. А может, и сотню-другую миллионов лет… Привык, допустим, организм к воздуху с такой-то дозой кислорода, такими-то ионами. Привык тысячами и тысячами поколений. Привычку запечатал в свои гены, в свое строение, в физиологию. И теперь мы зависим от воздуха — вынуждены дышать им, и сколько всего с этим связано и внутри нас, и вокруг… А вот рыбы, например, этой зависимости не имеют, у них привычка извлекать кислород из воды — и зависимость от нее. Так называемые анаэробы — разновидность бактерий — не нуждаются в кислороде вовсе, и мы когда-то, возможно, были такими же…

(Тело и душа, хоть и кажутся нашими личными принадлежностями, на самом деле лишь мимолетные самонаблюдения Существа Родового, заметки на полях эволюции, импровизации вскользь…)

Привычка, мы говорим по привычке, вторая натура.

Но что считать первой?..

Расшифровали ученые наследственный состав человека, все наши гены, много десятков тысяч — и обнаружили с удивлением, что большая часть из них не работает. Ничего не делают. Ни за что не отвечают. Просто балласт какой-то, передаваемый из поколения в поколение.

Вот так ну. А что ж это может значить?..

Логично думать: либо они отработали уже свое и не нужны больше, гены на пенсии — археологические пласты прежних привычек вида; либо — еще не нужны: запас наперед, для привычек новых… Либо то и другое вместе.

Мои предки, я точно знаю, были пресмыкающимися.

В каком колене, не вычислил, это не важно, просто по себе чувствую — пресмыкались. И друг дружку кушали с аппетитом. Но эта натура не была Натурой Номер Один, нет, не такими они явились на свет. Были ранее вполне благопристойными земноводными, да и то лишь после того, как отвыкли быть рыбами, а еще до того какими-то морскими червями, а до того…

Червяк, между прочим, тоже из человека не ушел, он стал нашим глубокоуважаемым Пищеварительным Трактом и вырос изрядно — шутка ли, целых пятнадцать метров, акселерированная кишка.

Натур в нас уйма, и конца этому нет и не будет. Только и может привычка, натура то есть очередная, вылезать либо прятаться, превращаться в отвычку, заслоняясь другими привычками, обрастая новыми.

Предлагаю: наречь отныне отвычку — Третьей Натурой. По счету дикарей: один, два, три, много…

Владимир Леви. «В моем доме живут 18 чертей»

Зависимость: с чего начинается…

В русском языке у слова «привык» — два расходящихся смысла. Оба совпадают в смысле «принял». Принял что-то за должное, за разумеющееся…

Привыкание в первом смысле — назовем его привычкой терпения — ведет к понижению эмоциональности.

Приспособился, примирился, приноровился, привык…

Привыкаешь к плохой еде, к холоду и к жаре, к грязным подтекам на потолке, к фальшивому расстроенному пианино, к вывороченной дворовой помойке, к побоям… Обживается, обвыкается все, даже застрявшая в теле пуля…

К привычке терпения ведет все, что обретает для нас внутренний знак неизбежности и нескончаемости.

И к хорошему привыкаем — привычкой-охлаждением, а потом приходит и скука, до отвращения. Привычность благополучия преследует нас, как дорожная пыль, как пошлость, как смерть. Убийственна для любви…

Привычка во втором смысле — привычка-привязанность, привычка-пристрастие — ведет к возрастанию эмоциональности: привык, привязался, испытываю потребность, тягу, влечение, не могу без….

Вслушаемся: при-страстие… При-ближение, при-косновение, при-липание страсти… Грозное слово «страсть», а стоит рядом всего лишь с привычкой…

Привязанность — еще далеко не страсть (или уже не…), но всего лишь ее пригретая бедная родственница.

И привязанность, даже уже прочная, все же еще не страсть. Дашь по макушке — протянет ножки.

Только если она уже перешла в при-страстие, если уже доросла, — тогда не протянет.

Начиная с какого-то уровня любая привычка из рядового солдата может махнуть в генералиссимусы.

После «повышения в ранге» привычка заслуживает имени «зависимость» и ведет себя по другим законам.

А как понять, перешла ли привычка в зависимость?

Очень просто. Для этого надо Предмет Привычки (он же Агент Зависимости, см. далее) отнять, удалить — и понаблюдать за состоянием привычконосителя…

Привычка обыкновенная: при отнятии Предмета неприятность не испытывается либо она минимальна — преходящий маленький дискомфорт, легко поддающийся управлению волей. «С тобой хорошо, без тебя не плохо».

Привычка-зависимость: при лишении Предмета испытывается дискомфорт все более сильной степени, возникают тяга, влечение, стремление вернуть, повторить или заменить чем-либо равнозначным…

Предмет привычки становится ценностью, а затем и сверхценностью — привычка-пристрастие, а потом и привычка-мания. Не мания, с удареньем на «и» (психиатрическая противоположность депрессии, маниакальное состояние), а чего-то-мания. (Нарко-, игро-, эрото-…)

А где сверхценность — там парадокс бревна и маятниковые перевертыши, царство Торобоан…

Еще говорим: при-верженность, при-вороженность.

Что такое приворот? — Навязывание зависимости. Прилепился, приворотился — к вину, к женщине, к азартной игре, к воровству… Приарканился, стал одержим… Все это раскрашивает суть нюансами, но напряженность влечения передает лишь приблизительно.

Переход привычки-зависимости в неуправляемое пристрастие, в одержимость, в манию начинается с той черты, когда ею начинают тесниться и подавляться, а затем и уничтожаться другие зависимости — наши естественные, первичные жизненные привычки, они же потребности — есть, двигаться, спать, любить…

Минздрав предупреждает: жизнь опасна для вашего здоровья

Впрочем, и тут — как посмотреть. От привычки к еде, например, можно сойти с ума и уж наверняка закончить свои дни там, где все будем. Мы все — натуральные чревоугодники: проедаем свой организм, проедаем насквозь и глубже, и все мало нам, все едим и едим… Может быть, это и было когдатошней роковой ошибкой, злосчастным первородным грехом — начать есть?..

Пить бы только водичку с микроэлементами, воздухом свежим питаться и солнышком — быть растением — как хорошо. Никаких забот, расти себе и расти. Самого, правда, все равно съест когда-нибудь кто-нибудь. Бессовестные животные, пищеманы проклятые, жрут и жрут, сами же и помирают от вредной привычки жрать…

Кроме шуток, ведь вымирали на свете все до сих пор от чего? — От привычек к способам своего выживания, сиречь от фиксированных зависимостей. Эволюционный капкан: твой образ жизни — твоя обреченность…

Это, так сказать, правильный способ вымереть — быть собой, вести правильный образ жизни.

Но в дополнение к этому всегда были, есть и множатся неуставные способы жизни, они же способы вымирания — альтернативные, биологически ненормальные.

«Ты от жрачки помрешь, я от водки. Разница есть?» — спросил меня один мой пациент, не желавший выходить из запоя. И за меня мне ответил: «П-принц-ципиальной нет. Т-тебя уважают, а мне п-помирать кайфовее…»

Что ж, вопрос о Предметах привычек, они же Агенты Зависимостей, будем считать отчасти приподнятым и зайдем в тему с другой стороны — оттуда, где все наши привычки, они же зависимости, находятся…

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МОЗГА

Анатомия духа

Сентиментальные люди жестоки, добросердечные вспыльчивы, наиболее общительные наименее искренни, романтики холодны, юмористы мрачны, нытики любят жизнь, а ленивые толстяки — самые практичные и энергичные люди на свете. Если сомневаетесь, попробуйте убедиться в обратном. Приглашаю вас в то сокровенное место, где наши внутренние противоположности сходятся…

«Заберите этого, он под Лениным гадит»

физиолирическое вступление

В мединститут я поступил шестнадцатилетним юнцом. Первым моим научным увлечением была физиология.

Само слово ФИЗИОлогия завораживало — такое конкретное, такое близкое к физике, всемогущей физике, которая сделала и телевизор, и водородную бомбу…

И хотя уже тогда вызывало тошноту официальное господство так называемого учения Павлова, из которого лизоблюды режима сотворили филиал-сталинизм, идеологический культ, наподобие другого «учения» — лысенковской антигенетики, Павловым я горячо увлекся. Прочел его живые страстные тексты от корки до корки и на какое-то время уверовал, что психика — это работа мозга и только, что личность — сумма условных рефлексов, что психика и душа — ровно одно и то же. (Хотя сам Иван Петрович, как я с изумлением узнал вскоре, в этом сомневался, не забывал Бога, был церковным старостой…)

С первого курса я пошел в студенческий научный кружок при кафедре физиологии, которой руководил тогда профессор, а вскорости академик Петр Анохин.

Иван Павлов и его ученик Петр Анохин (слева)

Огромный, мощный человек с легкой походкой, рыжевато-седой гривой и типичнейше русским лицом, сангвинический здоровяк, похожий то ли на матерого льва, то ли на медведя-гризли в соку.

Среди плеяды павловских учеников, передравшихся за право первородства, Анохин был не из самых строптивых и принципиальных (академик Орбели, например, был куда более амбициозен, за что и погорел с треском).

Но потомок кондовых мужиков был умен, хитер, талантлив и самобытен, что не прошло ему даром: Анохина долго гнали и проклинали, вытеснили куда-то на периферию, но он сумел вывернуться и выдвинуться и уже на финишной прямой своей стайерской жизненной дистанции выскочил в первачи, оставил с носом всех конкурентов и стал единственной после Павлова российской звездой нейрофизиологии мирового масштаба.

Меня Петр Кузьмич среди кружковцев приметил — сказал: «У этого Леви какая-то чудовищная энергия».

Принимая экзамен, позволил отклониться от темы вопроса и долго, с искренним удивлением слушал мою импровизацию об условных рефлексах растений: «Надо же, а я ничего об этом не знал. Ведь и в самом деле, растения должны уметь не только чувствовать, но и думать…» Ставя в зачетку размашистое «отлично», вдруг дал неожиданный совет: «Развивайте голос, Леви. Голос в жизни — самое главное. Не так важно, что говоришь, а вот как говоришь — это решает все. Займитесь своим голосом, и вы сделаете большую карьеру…»

У него самого, вразрез с богатырской внешностью, был негромкий глуховатый полубасок, чуть монотонный и как бы застенчивый, уходивший куда-то в себя… На анохинских лекциях именно этот в себя вворачивающийся и, казалось, не очень уверенный голос и вызывал особое слушательское напряжение, создавал тишину внимания: главным оказывалось не как, а что говорил…

В отличие от своего фанатического холерического учителя, Петр Анохин не перетруждал себя экспериментальной работой, но виртуозно заставлял заниматься ею других по своим задумкам, небрежно кинутым вскользь; был великим любителем и умельцем вкусно пожить — да, отменным был бабником с кучей молодых красавиц любовниц и выводком внебрачных детей…

Никогда никого не ругал и не упрекал, не повышал голоса и не спорил, со всеми будто бы уважительно соглашался и всем, кроме соперников, дико нравился. Я тоже до сих пор не могу (да и не хочу) побороть в себе влюбленность в этого чудовищно обаятельного человека, бывшего, ко всему прочему, ярым антисемитом.

Ну а тогда, в мои шестнадцать-семнадцать, он был для меня просто богом, в пылу преданности ему и науке я был готов свернуть горы…

Хорошо помню, как по заданию Петра Кузьмича я вместе с подругой моих юных лет, однокурсницей Аллой Чудиной, будущей мамой Максима Леви, охотился на окрестных котов. Во имя святой госпожи науки мы должны были их препарировать — штук не менее двадцати, чтобы посмотреть, что делается в нервных клетках, когда мозг до того возбуждается, что уже тормозится (примерно так можно перевести мудреные научные термины, которыми шеф обосновал идею эксперимента…).

Сломав свои чувства — оба кошатники, оба жалостливы к животным едва ли не больше чем к людям, мы шастали по подворотням и чердакам, приманивали бедолаг колбасой, валерьянкой… Кто-то посоветовал: «Зайдите в студенческую столовку, в подвал, на склад пищеблока — котов там пруд пруди…». Зашли — и вправду: посреди чадных баков и ведер, колбасных холмов, фаршевых гор, сосисочных башен, посреди хлебных буханок, грудами, как кирпичи, валяющихся прямо на полу, в стоячем бассейне смешанных ароматов борща средней свежести и откровенной тухлятины ошивается, мяукая, урча и облизываясь, разношерстная усатая братия.

Тут же, ясно зачем — на всякий пожарный идеологический случай — в самом центре помещения красуется громадный гипсовый бюст вождя мирового пролетариата.

Снуют озабоченные тетки в грязно-белых халатах.

— Вам тут че надо? — строго осведомилась, нясь, одна из них, пожилая и толстая, с бровями вперекос, наверно, заведующая.

— Н-нам бы… Извините… Кота… — залепетали мы.

— Кота? — тетка бдительно прищурилась. — Мыши, что ль, завелись?..

— Не, нам для опытов… Для науки…

— Че-е?.. Для какой науки? Вы кто такие?

— Студенты кафедры физиологии. У нас задание от профессора. Работа на кошках.

— А, резать, значит, — сообразила тетка, смягчившись. — Кого ж вам отдать-то… Они тут все, вишь, отъедаются, как поросята. Кого ж не жалко… Ага! — вон этого заберите, этого — он под Лениным гадит. А ну, Васька, кыс-кыс, подойди-ка…

Мы были потрясены: какая скорость решения, точнее сказать, приговора — и какое идеологически неопровержимое обоснование! «Я себя под Лениным чищу» — вспомнилось из недавно еще школьно-заученного Маяковского… Диссидент Васька меж тем — серый, толстый, драный котяга с коротким мочалообразным хвостом — видно, почуяв неладное, издал гнусный мяв с фырком и юркнул — куда?.. Под Ленина, ну конечно же.

— Оо! — с торжеством возмутилась тетка. — Я ж вам сказала. Попробуй вытащи, вот повадился! Опять щас там наделает, а проверка будет — кому отвечать? Матвевна, швабру давай! (Уборщице).

И тут вдруг мы с Аллой, едва друг на дружку глянув, дружно повернулись, как по команде «кругом!» — и деру…

— Куда ж вы, ребят?.. Вытащим, погодите! — неслось нам вослед.

Так вождь мирового пролетариата спас, по крайней мере, одну ни в чем не повинную, Богу зачем-то угодную котячью душонку. А может быть, и мою…

На сем эпизоде моя карьера нейрофизиолога-экспериментатора благополучно оборвалась.

А между тем именно в это время на другом конце планеты совершалось воистину эпохальное нейрофизиологическое открытие, затмившее все предшествующие и до сих пор остающееся краеугольным камнем психиатрии и наркологии…

Красиво жить не запретишь

физиориторические вопросы

Кто объяснит, зачем павианы и слоны выискивают в глубинах своих экологических ниш какие-то опьяняющие плоды, высасывают из них кайфы, а потом ведут себя нехорошо, буйствуют, останавливают автомобили, бронетранспортеры сшибают… Зачем крысы в экспериментальных (а теперь, говорят, уже и в природных) условиях вовсю, как сапожники, хлещут водку? Впрочем, сапожников обижают зря…

А все те же коты?.. Почему эти гении самосохранения с такой превеликой нежностью принюхиваются к валерьянке, а если только случайно разлить пузырек, тут же нализываются в дымину, и какие там мыши… какая любовь… Д-друг Васька, ты меня уважаешь?..

Почему и зачем даже самые что ни на есть дисциплинированные муравьи, эти образцовые труженики и воины, выискивают в траве каких-то особенных микроскопических жучков, ломехуз, и со страстью необычайной лижут им задницы?..

Вот зачем: чтобы выдоить из них некое молочко, от которого и балдеют. А вскоре начинают терять трудо- и боеспособность, слабеть, деградировать, плевать хотят на свой муравейник и вымирают. Толпами, полчищами.

Есть, сообщали исследователи, целые муравьиные колонии, зараженные ломехузоманией.

Муравьи их там разводят, этих ломехуз, культивируют, охраняют, заботливо обихаживают… Почему и зачем?

А откуда у человека появилась потребность балдеть, ловить кайф, накачиваться еще чем-то, кроме данного Богом, то есть эволюцией, насущного хлеба, экологически чистого питья и свежего воздуха?..

Может, от скуки?.. Может быть, тот запретный плод с Древа Познания содержал повышенное количество природного алкоголя?..

Историки не могут назвать ни одного народа, оставившего хоть какой-то след в мировой цивилизации, который не употреблял бы какое-нибудь зелье. Пьянствовали древние греки, такие, казалось бы, гармоничные и философичные. Поддавали вовсю, по свидетельству Библии, древние израильтяне, за что неоднократно и сурово наказуемы были Иеговой, проклинаемы пророками и святыми. И египтяне еще задолго до первых своих фараонов пили некие бражки и что-то, кажется, вроде пива.

Жрецы пытались монополизировать это дело, но безуспешно. Древние китайцы тоже киряли почем зря, как свидетельствуют их великие поэты, через одного убежденные алкоголики.

Ублажались и староиндусы — гнали из чего-то наркотики, чему и противопоставлена была Йога — отказ от всякого ублажения, кроме ублажения собою самим, апофеоз чистой самозависимости…

Открытие рая

«Пожалуйста, сделайте это опять. Мне это приятно, — она бы сказала это, если бы могла говорить. Всем своим поведением маленькое животное показывало, что хочет еще. — Пожалуйста, сделайте это еще раз. Или дайте мне сделать это самой».

Вначале, как и полагается исследователю, Олдз не поверил своим глазам. В опыте не было, казалось, ничего нового. Уже многие десятилетия подряд то один, то другой экспериментатор вторгался, врывался, вламывался в святая святых Природы…

Что только не совали в мозг животного (да и человека тоже!..), чем только не лазили в его нежно-упругую студенистую ткань… А когда появилась техническая возможность вводить внутрь черепа металлические электроды и посылать прицельные электроимпульсы в заданные точки, — весь мозговой объем превратился то ли в поле картографов, то ли в зондируемый океан, то ли в космос, куда отправлялись один за другим более или менее пилотируемые корабли.

Более, мы говорим, или менее — да, вот именно… Олдз был искуснейшим микротехником, мозговые электрощупы его выделки были тоньше и действовали точнее, чем у кого-либо до него.

Филигранный металлический стерженек плотно сидел в глубине мозга крысы. Через наружный вывод подавался слабый, короткий электрический импульс. Задача была проста: посмотреть, как станет вести себя крыса, если ей раздражать мозг в той или другой точке. По опытам других исследователей Олдз знал, что электрическое раздражение некоторых глубоких частей мозга животных может вызвать у них ярость, страх, возбуждение или, наоборот, подавленность, оцепенение, сон…

Но эта крыса вела себя удивительно. После двух-трех мозговых электроударов она уже не стремилась убежать подальше от экспериментатора, как это обыкновенно делают ее соплеменники и как только что делала сама. Наоборот, теперь, если даже ее отгоняли, крыса упорно стремилась приблизиться, она льнула к Олдзу и к тому месту, где получала электрический импульс.

Понравилось?.. Животное пересадили в специальную камеру. Уважающей себя крысе необходимо срочно обследовать новое помещение: все осмотреть, обнюхать, потрогать… Вот какой-то интересный выступ… Педаль…

Есть! Ток замкнулся. Нажимая на педаль, соединенную с электробатареей, крыса начинает неотрывно, без устали раздражать свой мозг. Она сама подсказала исследователю, куда введен электрод.

На проводе — Рай!.. Случайность! Сколько еще гимнов споет наука во славу тебе?

Опыты запустились потоком, конвейером. Все новым крысам вживлялись электроды во все новые точки мозга.

Олдз наблюдал за поведением животных, изменял условия, вводил всевозможные вещества, оперировал…

Вот очередной крысе только что вживили в мозг электрод. Поместили в камеру. Исследователь сам нажал на педаль. Первая порция электрического удовольствия вошла в маленький мозг.

Как ведет себя крыса? Начинает искать! Быстро, суетливо движется по углам камеры, все обнюхивает и трогает лапами, пока наконец не находит того, что нужно, — педаль, райскую педаль!.. Теперь ее не отгонишь!.. Ритмично, как заведенный автомат, один-два раза в секунду она посылает себе в мозг электрические раздражения.

На всю процедуру выработки электрической наркомании уходит 1–2 минуты. До 8 тысяч раз в час и в некоторых точках по 24 часа беспрерывного самораздражения, до изнеможения или до судорожного припадка!

Исследователь прерывает электроцепь, так что нажатие на педаль ничего не даёт. Экспериментальная модель изгнания из Рая, она же абстиненция, ломка.

Цитирую Олдза: «Животное несколько раз с яростью нажимает на педаль и только после этого отворачивается от нее и начинает чиститься или засыпает. Однако время от времени возвращается и нажимает на педаль (как бы желая убедиться, что ничто не упущено)».

Рай и ад

Исследовав сотни животных, Олдз составил эмоциональную карту крысиного мозга.

Около 60 процентов его объема эмоционально нейтральны. Крысы не стремятся к стимуляции этих отделов, но и не избегают… Нейтральны в основном части мозга, лежащие снаружи, ближе к черепной стенке. Под ними, ближе к внутренней полости, — Рай, он занимает около 35 процентов. Нейтральная область (так и хочется сказать: Чистилище) как бы прикрывает собой Рай.

Область Рая в совокупности похожа на крест, вдвинутый внутрь мозга. Однако расположение отдельных точек довольно причудливо: то и дело они чередуются с нейтральными, и различить их можно лишь по реакции на раздражение.

Больше всего райских точек в области гипоталамуса — подбугорья в основании мозга, где ствол (продолжение спинного мозга внутри черепа) переходит в полушария. Ясно! — это ведь главные подкорковые ные центры, узлы управления основными инстинктами и важнейшими функциями!..

И здесь же, в самой глубине мозга, под точками, где частота самораздражения достигает максимума, под самым что ни на есть Раем, маленьким клинышком сидит самый что ни на есть Ад.

Природа оказалась гуманной, по крайней мере в отношении крыс: Ад у них занимает всего 5 процентов мозгового объема. Преисподняя в семь раз меньше Рая.

Однако Ад мал, да удал. Его легко опознать. Стоит разок туда тюкнуть током, как крыса взвивается и всем своим видом и поведением кричит, орет, вопиет! — «Никогда, ни за что, не хочу!!!..»

Если крыса случайно наступит на адскую педаль, она никогда к ней больше и близко не подойдет. Если же Ад раздражается, а педаль служит размыкателем тока, то…

Сценка для садиста: в поисках спасения зверек дергается, отчаянно пищит, мечется, наконец находит кательную педаль — и судорожно нажимает на нее обеими лапами так часто, как только может…

Пряник и кнут смотрятся одинаково!

Метод левого уха

Занятная штука эта наука… Пока доберешься до оргазма открытия, изволь-ка позаниматься интеллектуальным онанизмом, перепроверь сотни раз обыденный опыт и здравый смысл, подоставай правой рукой левое ухо…

Мне казалось иногда, что ученые нарочно превращают себя (и не только себя) в идиотов — только затем, чтобы вышеупомянутым методом доказать очевидное.

Однако я был неправ. Закат солнца — всего лишь кажимость, эгоцентрическая иллюзия глупых землян.

На самом-то деле солнышко никуда не закатывается, это мы от него закатываемся в собственную тень, в свою ночь. Чтобы это понять, и нужны Галилеи, Коперники…

Посудите сами, можно ли было предугадать, что голодные крысы будут особенно охотно раздражать себе мозг в некоторых, вполне определенных точках?.. И что наевшиеся особы этого делать уже не будут, либо же будут, но не так жадно?..

Вот так Олдз и открыл анатомические зоны мозга, набитые нервными клетками, осуществляющими удовольствие насыщения. Самораздражение этих зон — воспроизведение наслаждения едой, ложное насыщение, пищевой онанизм — чистая модель зависимости от еды.

В других точках самцы перестают раздражать себе мозг после кастрации. Но стоит ввести им достаточные дозы мужских гормонов, как самораздражение возобновляется… Таким образом, давняя, но научно не доказанная гипотеза «любовь и голод правят миром» получила наконец экспериментальное подтверждение.

Подтвердилось и мнение, тоже отнюдь не новое, что любовь и голод в некотором роде враги. В тех точках мозга, где голод вызывает увеличение самораздражения, мужские гормоны его понижают, и наоборот.

Даже странно, что все оказалось так просто.

Что до Ада, то его раздражение, есть, очевидно, имитация страдания, ужаса, боли, если не сама боль?.. А?..

Что-то еще

Крыса вроде бы зверь достаточно простой, животное как животное, безо всяких там человеческих закидонов.

Пожрать да размножиться — что еще нужно на этом свете? Ну подраться, ну почесаться, попить, поспать, покормить детенышей…

А вот надо же и чего-то еще прагматичным крысам, чего-то еще… Многие мозговые точки, пробуждающие припадки активного, исступленного самораздражения, как выяснилось, не имеют у них никакого отношения ни к голоду, ни к любви.

Что же еще нужно этим зверькам? Какие еще страсти владеют ими? Забывая и о голоде, и о любви, они преодолевали запутанные лабиринты, чтобы получить порцию электрорая. Они бежали за этой наградой гораздо быстрей, чем за пищей!.. Крысы бегали к райской педали по металлической сетке, через которую пропускался электрический ток, больно бивший по лапам.

По такой же сетке голодные крысы бегали за пищей.

И что же? Ради неизведанного наслаждения преодолевалась в два раза большая боль, чем ради еды (измеряли боль силой тока, подаваемого на сетку).

Ага, наслаждение можно выразить в единицах мучения, и наоборот. И «желание, возникающее из удовольствия, при прочих равных условиях сильнее, чем желание, возникающее из неудовольствия» — эта истина, к которой путем геометрических доказательств в XVII веке пришел Спиноза, получила опять-таки подтверждение.

Природа сильна, страшно сильна — и Природа беспомощна, если обращает свою силу против себя…

Покуда возможно, экспериментальные крысы сохраняют благоразумие, стремясь и поесть, и поспать, и все остальное — и насладиться электрическим самораздражением мозга. Но есть в мозгу и особые точки, раздражение которых заставляет их забывать обо всем! — рай в чистом виде?!..

Олдз обратил внимание, что крысы, которые и ели, и самораздражались, выглядели крепче и свежей тех, которые только ели и просто жили. Электронаркоманы становились подвижнее, энергичнее, словно новое наслаждение вливало в них новые силы…

Так что же?..

А вдруг это и есть прообраз реальной помощи душевнобольным — меланхоликам, хроникам-депрессивникам или жертвам наркотического разрушения? Якорь спасения для той немалой части человечьего племени, чья жизнь — злые сумерки, ад беспросветный?..

Или перед нами просто новый наркотик — страшнее прежних, самый прямой и, так сказать, окончательный?..

Соска в мозгу

Джон Лилли, знаменитый исследователь дельфинов и путешественник в самого себя, сажает обезьяну в кресло-станок, по сути электрический стул. На голове обезьяны что-то вроде короны, из нее торчат выводы электродов, вживленных в глубокие части мозга. Включается ток. Обезьяна ликует и наслаждается… Обезьяна переживает лучшие минуты своей жизни.

Все как и в опытах Олдза, только еще нагляднее, поучительнее и… страшнее. Лилли называет райские области «старт-зонами». Обезьяна становится активной частью системы с положительной обратной связью. Руками, ногами, хвостом, языком — все равно чем нажать райский рычаг, как угодно исхитриться, лишь бы получить Это!

Двадцать часов подряд с небольшими перерывами для торопливой еды или даже одновременно с едой, двадцать часов подряд посылать себе в мозг электрический ток, потом изнеможение, сон прямо в станке и снова самораздражение — это серьезно…

Пугливые, угрюмые, сердитые макаки и гамадрилы становятся послушными, милыми, ласковыми, гладят руку экспериментатора, вместо того, чтобы царапаться и кусаться, смотрят в глаза ясным взглядом…

А как легко теперь их обучать!.. Лилли казалось: еще немного, и подопытных можно будет научить говорить…

Если обезьяна чем-то испугана или недовольна, она стремится как можно сильнее нажимать на райский рычаг, даже если ток отключен!.. Электрический транквилизатор — средство самоуспокоения, как для детей соска или собственный палец!.. Стремление к Раю исходит из Ада?.. Ну разумеется. И любовь, и голод, и что-то еще имеют свой Ад и Рай…

Электрод продвинут чуточку дальше… Замыкается ток… Обезьяна внешне спокойна, но почему-то протягивает лапу к рычагу и останавливает раздражение.

Еще импульс, сила тока побольше… Обезьяна выглядит испуганной, настороженной…

Разомкнуть ток, скорее!..

Еще удар, сила тока еще больше… Зрачки расширены, глаза вытаращены, шерсть встает дыбом, обезьяна тяжело дышит, раздувая ноздри, хватается за что попадя, мечется в станке, неистово пытается вырваться…

Все, хватит! — электрод в «стоп-зоне», в Аду!..

Правило левого уха жестоко. Зоогуманист Лилли подвергал пыткам электроада четырех несчастных животных. После пары часов подобной «награды» обезьяна делается больной на несколько суток, дичает, отказывается от еды, угрюмо и апатично сидит в своей клетке. Картина глубокой депрессии. Единственный способ быстро привести бедное животное в нормальное состояние — включить Рай через другой электрод. Несколько «старт-минут» — и перед вами снова оживленное, дружелюбное создание с прежним аппетитом и блеском глаз…

Что ж еще требуется, чтобы понять, почему бывает так плохо или так хорошо нам с вами, братья по бесполезному разуму?..

Чтобы жизнь не казалась медом

Джон Лилли пишет: «Старт и стоп-реакций» пронизывают всю жизнь животных и людей… Когда обезьяна самораздражает свою «старт-зону» с частотой три импульса в секунду, я словно бы вижу перед собой самодовольного эйфоричного болтуна-человека: такая же форма активности и поощрения, такая же частота…»

Говорливость маниакальных больных? — да, похоже.

И на кое-что еще очень похоже…

Нейрофизиолог Катя Богомолова рассказывала мне о своих подопытных крысах, у которых электроды самораздражения были вживлены в некую особо могущественную райскую область (кажется, где-то возле верхнего подбугорья). Невероятный экстаз. Некоторые зверьки продолжают судорожно стучать лапой по воздуху уже после того, как их вынимают из камеры и относят в клетку. Словно в бреду, крыса продолжает нажимать на воображаемую педаль. Зациклилась!..

Как только такая крыса попадает в клетку к сородичам, те немедленно набрасываются на нее и жестоко кусают, пока не очухается, — наверное, чтобы вернуть к реальности, чтобы жизнь не казалась медом…

Приятная вещь — судорога?

эпилептическое отступление

Раб, подверженный припадкам падучей, покупке не подлежит. Чтобы проверить товар, нужен диагностический прибор, состоящий из солнца и гончарного колеса.

Раб ставится лицом к солнцу, а колесо вращают перед его глазами, сначала медленно, потом все быстрей…

Ритмично мелькающая светотень от колесных спиц может показаться неприятной или приятной здоровому, а у эпилептика вызовет судорожный припадок.

Так тестировали рабов в древнем Риме.

Вот еще интересная клиническая казуистика: солнечные онанисты, эпилептики-солнцеманы. Светило влечет их как наркотик. В ясную погоду человек подбегает к окну и начинает часто-часто махать руками перед глазами, пока наконец не падает в судорогах с пеной у рта…

Полной отключке предшествует сильнейшее лавинообразное наслаждение, завершаемое оргазмом, — судорожные разряды из райских зон сексуальных центров. Влечение к «самовызыванию» переживается как постыдная, но неодолимая дурная привычка…

Двух пациентов с так называемой музыкогенной эпилепсией я знал и лечил. Оба были завзятыми меломанами, один классикофил, а другой, как сам он себя называл, джазер. Классикофил, человек Достоевского типа, перед припадком испытывал, как и Федор Михайлович, неизъяснимый душевный подъем, переходивший в экстаз с ощущением божественного откровения. К этому подводила его музыка — больше всего произведения трех любимейших композиторов: Глюка, Бетховена и Прокофьева.

У джазера все было наоборот: перед припадком внезапный ужас, паника, безумный кошмар… Но происходил этот, его словами, обрыв только во время музыкального наслаждения, оргиастического упоения!.. (Почти точно так же, как у другой моей пациентки, эпилепсия которой определялась как сексогенная или оргазмогенная).

А вот семейно-наследственный «фотогенный» случай.

Девочка, ее мать и бабушка — судорожные припадки у всех трех случались лишь в солнечную погоду, во дворе, в полдень и — очень часто — при стирке белых вещей или при взгляде на ослепительно белый снег. Но ни малейшего удовольствия не испытывалось — напротив, перед припадком возникало страшное напряжение, ощущение гибели — Ад!.. Очки, всего навсего темные очки помогли всей троице избавиться от припадков.

Когда огромные массы мозговых клеток соединяют свои импульсы в резонансный ритм, — возникают судороги». Да, эмоции, райские или адские, — это судороги, мозговые судороги. Вот почему так трудно с ними справляться».

Опохмел внутренних дел

эндорфины и анторфины

…Итак — что же нового узнал человек, забравшись в святая святых Природы — внутрь мозга — и обнаружив там Ад и Рай? Вроде бы ничего собенного сверх того, о чем можно догадаться и так, глядя извне.

В следующих сериях олдзовских и послеолдсовских экспериментов электроды уступали место микроканюлям — тончайшим трубочкам, размерами с мозговую артериолу или капилляр, питающий кровью всего одну или несколько нервных клеток, — нейронное поле, отвечающее за строго определенную функцию.

В канюльки эти вводились разные психотропные (обладающие преимущественным воздействием на психику) вещества, и с помощью все того же гениального испытательного устройства — рычага самораздражения, а теперь уже самовведения — проверялось, что нравится подопытным, а что нет…

Как и можно было ожидать, нравится вводить в мозг именно то, что и в жизни нравится, наркоманам особенно. Опиаты, например, и еще кой-какие наркотики. В определенных разведениях — природные сахара и жиры.

Насчет алкоголя и никотина — сложнее. Вводить их прямо в мозг невозможно, смертельный номер.

Эти яды, как и многие другие, прежде чем обрести кайфоносные свойства, должны подвергаться предварительной обработке в телесно-мозговых фильтрах.

Всего же охотнее в мозг заливается большое семейство веществ — так называемые эндорфины — внутренние наркотики, вырабатываемые самим телом и мозгом и похожие по химическому строению на кое-какие наружные. Природные дарители радости.

От одних веществ жадно возбуждается Рай, на другие яростно реагирует Ад…

У каждого эндорфина есть химико-физиологическая противоположность, антагонист — анторфин — вещество страдания. У подопытных зверей анторфины вызывают беспокойство, страх, панику, агрессию, злобность, вплоть до картины бешенства, а в больших дозах наоборот — подавленность, очень похожую на глубокую депрессию; при дальнейшем увеличении доз — полный ступор, а дальше разрушение организма и смерть…

Вот что важно заметить: большинство этих адских веществ — производные райских! Очень легко — всего лишь маленькой атомно-молекулярной перестановкой анторфины перерождаются из эндорфинов!

Подоплека похмелья и ломки? Маятник непонятных перемен настроения?..

Ну конечно, сомнений мало. Это вот самое превращение райского зелья в адское, эндорфинов в анторфины и происходит, наверное, у алкоголиков, резко переходящих из благодушной эйфории в ужасную дисфорию, депрессию или психозный кошмар; то же самое у марихуанщиков — их посещают порой жуткие панические состояния, похожие на умирание. Некоторых из таких ребят, травку уже бросивших или не бросивших, я долго и трудно лечил от тяжких фобий…

Закон перевертыша, или Беспредел

Пора сделать кое-какие выводы.

Мозг — не только величайшее чудо Природы, но и ее коварнейшая ловушка, и чем развитей, тем коварней.

Орган нашей свободы умножает наши зависимости!

Самоублажающаяся система, использующая для своего самоублажения тело, а через него — целый мир.

Он же, мозг, есть и самонаказующая система, и это делает тоже посредством тела и всей вселенной.

Когда-то, во времена незапамятные, творческий гений Эволюции изобрел райско-адский механизм мозга как средство выживания и развития — чтобы управлять жизненным поиском.

Положительная и отрицательная обратная связь, поощрение и наказание — вот и все, что и делают эти самые Рай и Ад, что они должны делать как ограниченные своими пределами средства жизни — и ничего более.

Но повсюду в мире действует закон превращения средства в цель, он же закон перевертыша, он же и беспредел, придуманный, как подозревали библейские пророки, самим сатаной.

Роковой закон действует и на уровне биологическом, и на экономическом, и на социальном, и на духовном, и на психологическом.

Еда для энергии, спорт для здоровья, вино для веселья, игры для развлечения, секс для деторождения, деньги для экономики, правительство для страны, церковь для веры — лишь средства, лишь инструменты.

Но средства эти при помощи всем известных посредств, среди коих главное: наша глупость, — становясь самоцелью, подчиняют себе цель — Жизнь, полноту Жизни…

Из рецептов доктора Торобан

Пусть каждое твое средство становится целью только в своих пределах и на ограниченный срок.

Пусть ничто не делается самоцелью.

Как только чувствуешь, что любое твое средство, будь то работа, здоровье, деньги, лекарство, вино, общение, секс, спорт, игра, ритуал, медитация или молитва, ребенок или ты сам начинает тебя забирать, подчинять, то есть становится самоцелью:

— сразу же останавливайся, осознавай происходящее и прекращай (пить, играть, общаться…) или находи некий противовес, ставь предел.

Если твое здоровье, твоя работа, твоя любовь или твой ребенок — короче, Сверхценность — занимает ВСЕ твое внимание и ВСЕ чувства, значит, это уже беспредел, и значит, необходимо безотлагательно и серьезно увлечься еще чем-то с уверенностью, что Сверхценность от этого только выиграет!

Пусть каждая твоя цель будет средством для постановки и достижения другой цели — превращай свои средства в цели, а цели в средства.

Создавай потоки целесредств-средствоцелей и превращай их в единый жизнепоток.

— здоровье — средство учебы

— учеба — средство карьеры

— карьера — средство для благих дел и самораскрытия — учебы на другом уровне…

— деньги — средство свободы

— свобода — средство развития

— развитие — средство для обретения возможности ставить новые цели…

Так поддерживается цельность и полнота Жизни.

Проверенныа рецепт от порчи

Возьми

mоcкu как можно горше,

снежинок триста тридцать три,

дождинок сорок (меньше-больше);

смешай до боли;

разотри до одурения, до крика,

до хрипоты, до фонаря,

когда узришь: все было зря,

найди

в себе четыре бзика;

семь страхов, зависти вагон,

помножь на ложь и брось в огонь —

увидишь: не горит, и значит,

ад по тебе давненько плачет,

и это хорошо…

Добавь

неотомщенные обиды,

штук пятьдесят,

в плиту поставь,

прожарь, сведя к размеру гниды,

прими вовнутрь, запей водой,

замри и слейся со средой…

Проспись

Опомнись. Глянь на Солнце

(оно событий реЖиссер),

поймай улыбку незнакомца, ответь…

Вот, собственно, и все.

из прописей Доктора торобоаН

АГЕНТЫ ЗАВИСИМОСТИ

из беседы с Георгием Дариным

ГИД Владимир Львович, в своих трудах вы высказывались в том смысле, что вся жизнь есть сплошная наркомания. Вы так думаете и сейчас?..

ВЛ — Жизнь как наркотик, жизнь как наркомания — это, разумеется, лишь метафора, указывающая на родство, общий природный корень всех наших привязанностей и пристрастий… С той поры, как я разработал свою систему представлений — концепцию о зависимостях, отпала нужда употреблять слова «наркотик», «наркомания» не в строгом значении.

Зависимости — это любые жизненные отношения, в которых мы внутренне не свободны. Наркомания — один из видов зависимости, частный случай.

А главное понятие концепции звучит слегка детективно: Агент Зависимости, сокращенно A3.

A3 — это человек, вещество, информация, чувство, событие, действие, занятие, времяпрепровождение — все что угодно. Все то, к чему (или к кому) можно привязаться, от чего можно зависеть внутренне. Все, с чем (кем) трудно расстаться, без чего (кого) тяжело…

— Сразу личный вопрос молено?.. С деньгами я расстаюсь легко, но без них мне тяжело. Деньги — это агент зависимости?..

— Для кого как. Для скупого рыцаря — точно да.

Для себя попробуйте разобраться сами. Вот пособие, помогающее сориентироваться…

Показываю составленную мной карту A3.

(Карта A3 © В.Л. Леви)

А3-обзор

карта самооценки личных зависимостей

Эта карта поможет вам сориентироваться во всем круге ваших интересов, привязанностей и зависимостей и поможет совершить осознанный выбор в пользу каких-то из них, а также подвигнуть себя на выработку новых стремлений и новых взаимоотношений с окружающим миром, с собой в том числе…

К чему вы привыкли в своей жизни? К чему или к кому привязались? К чему или к кому пристрастились, приворожились?..

От чего или от кого так зависимы, что лишение, отказ, расставание или потеря вызовут:

— сожаление, грусть, печаль, уныние, тоску…

— раздражительность, злость, гнев, ярость…

— неуверенность, беспокойство, тревогу, панику…

— дискомфорт, неприятное состояние, неудовольствие, боль…

— слабость, подавленность, нарушение сна и/или других функций…

— апатию, безразличие ко всему, опустошенность…

— страдание, муки, нечеловеческий ад…

Кого и/или что вы могли бы назвать своими Агентами Зависимости — физической, эмоциональной, интеллектуальной, духовной (в любых сочетаниях и пропорциях)? Будем точны: A3 — это только то, от чего (кого) мы зависим внутренне (физически, эмоционально, психически).

Любая наша житейская зависимость, например, от денег, от начальства, от родителей или супруга может сопровождаться внутренней зависимостью, а может и нет.

В левом столбце нижеследующей таблицы приводятся основные жизненные сферы (уровни), в которых у человека могут возникать зависимости разных степеней, от минимальной до максимальной.

В среднем столбце A3 каждой сферы конкретизируется. В правом столбце выставляется относительный балл (степень) зависимости.

При оценке степеней своих зависимостей можно пользоваться любой условной количественной шкалой, важно только, чтобы она была единой. Десятибалльная шкала вполне практична. Просмотрите всю таблицу внимательно и заполните ее по своей самооценке.

Там, где, по-вашему, зависимостей у вас совсем нет, ставьте низшие баллы или оставляйте просто пробелы.

В каждой графе можно отмечать свой A3 и выставлять ему соответствующий балл. Например, в графе «Химия»: конкретный A3 — кофе, 7 баллов. Или в графе «Еда» — сладости, 6 баллов… В конце таблицы впишите что-то, по вашему мнению, недостающее.

В оценке тех зависимостей, которые не одобряются вашим окружением или вами самими (наркотики, алкоголь, некоторые виды ных зависимостей…), постарайтесь быть особенно честными перед собой.

Если колеблетесь, затрудняетесь, — скажите себе: я могу заблуждаться, могу и невольно с собою лукавить… Лучше переоценить степень своей зависимости, чем недооценить.

Внимание!

Вот аналитический ключ к вашей самооценке

Если вы ограничились десятибалльной шкалой, то: первые три ступени (допустим, спорт получил единицу, еда двойку, а секс тройку) означают возрастающую степень привычки. Тройка — уже начало зависимости.

Ступень четвертая: вы зависимы, вы уже привязаны. Еще в вашей воле принять осознанное решение — и освободиться.

Ступень пятая: зависимость начинает приближаться к пристрастию. Для освобождения — если вы этого захотите — потребуются усилия. Вы, скорее всего, справитесь сами.

Ступень шестая, седьмая — пристрастие, еще серьезней…

Начиная с восьмой — зависимость сравнивается с наркотической. Самоосвободиться трудно.

Десять баллов — рассчитывать только на себя нереально. Нужна помощь.

АЗ

Карта личных зависимостей