Глава 3. АГАТА КРИСТИ И ЕЕ ПОДХОД К СИНХРОНИЧНОСТИ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 3. АГАТА КРИСТИ И ЕЕ ПОДХОД К СИНХРОНИЧНОСТИ

Значения синхронических событии. Позиция исследователя. Раскрытие метода и поиски специфических значений. Синхронические события как путь, ведущий к открытию невидимых связей с другими людьми и вселенной.

Сознание того, что нам больше не увидеть новые повести Агаты Кристи погружает меня в грусть. До момента ее смерти к ней относились как к какой-нибудь из бессмертных английских институций. Поскольку ее книги появлялись систематически каждый год, у меня была возможность читать их сразу же, радостно ожидая следующую. Чтение криминальных загадок для психиатра это нечто вроде отпуска водителя автобуса, который проводит его за рулем своего автомобиля, поскольку книжные детективы Эркюль Пуаро и Джейн Марпл подходят к различным житейским ситуациям подобно психиатрам. В каждой книге появляются определенные предметы и события, относительно которых писательница задает вопрос: что они означают? или же описывает характер некой личности, а поскольку «характер это судьба» то и ключ к загадке содержится в схеме личности персонажа — жертвы или подозреваемого.

Подход Агаты Кристи к ситуациям в своих повестях, на мой взгляд, был интуитивным. Автор размышляет: Что могут означать данные события? В каких условиях они произошли? И какие возможности они несут с собой? В то же время дословный и конкретный подход как раз наоборот фокусируется главным образом на самом событии и на том, чем оно является в данную минуту, а также какую информацию оно несет нашим органам чувств. Для того чтобы получить полную картину необходимы оба подхода.

Если принять точку зрения Агаты Кристи, необходимо будет также принять, что значение синхронических событий можно определить. Один из моих пациентов, знавший что я интересуюсь явлениями ESP (сокращенно с английского — экстрасенсорное восприятие — без участия органов чувств, далее по тексту — ЭСВ), начал одну из наших сессий с рассказа случая об одном странном событии, которое, как он считал, не имело отношения к нашей терапии. Событие ЭСВ всегда является источником удивления — всегда неожиданность наткнуться на нечто чудесное и забавное. Однако выход за область вопросов: «Разве это не странно?» или «Что бы это могло быть?», означает, что мы заметили тайну и пытаемся открыть ее секрет для себя.

Во время путешествия через Тихий Океан, моему пациенту приснился, кажущийся незначительным сон. Ему снилось, что сойдя с корабля он со своими друзьями взяли такси и поехали в город. Когда они решили возвращаться, пациент внезапно заметил огромного мужчину в голландской шапке, приближающего к ним. Мужчина прошел мимо. Пациент смотрел, как он отдаляется, и в этот момент мужчина повернул голову, как бы спрашивая: «Может пойдем со мной?» Друзья однако торопили и усадили моего пациента в машину. На этом сон закончился. Он не придал ему никакого значения.

На следующий день его корабль пришел в Гонолулу. Мой пациент пошел на встречу со своим другом. Тот предложил посетить знакомых, которых мой пациент не знал. Когда они вошли в дом, его заинтересовал голландский стиль жилища. Затем его взгляд остановился на большой картине, висящей над печкой, представляющей идущего по дороге голландца, одетого в такой же костюм как и мужчина из сна. У него была такая же шапка и он точно так же глядел через плечо. Разница состояла в том, что рядом с ним была еще женщина. Расказчик был потрясен, возникшей совпадением. Он однако не задумывался над значением этого события и не пытался его анализировать. Как большинство явлений ЭСВ, так и этот вещий сон вызвал удивление.

Вставая на позицию Агаты Кристи, по отношению к синхроническим событиям, я поняла, что данный сон был особенно важен, поскольку ему сопутствовало внешнее событие, подчеркивающее его значение. Дважды возникший голландец гарантировал, что внимание моего пациента будет к нему привлечено. Чтобы полнее понять сон, который согласно моему предположению, должен был быть важным следом, я применила амплификацию (усиление) и активное воображение. Амплификация состоит в том, что пациент старается смотреть на сон как сквозь увеличительное стекло, открывая для себя его детали и ассоциации, связанные с ними, и во время этой операции терапевт — аналитик может указывать на другие символические связи и их потенциальные значения. В этом относительно простом сне голландец был мужчиной ростом более двух с половиной метров, в то время как рост моего пациента составлял метр восемьдесят. То есть он выглядел как взрослый мужчина перед маленьким мальчиком. Друзья в машине представляли стереотип богатых молодых людей, восхищающихся приключениями и прожигающими жизнь.

Активное воображение, в свою очередь состоит в том, что данный человек концентрируется на образе персонажа, месте, животном, предмете или символе из своего сна, а далее в состоянии расслабления представляет дальнейший ход событий. Картина таким образом дополняется. Это что-то сродни сна наяву. В данном случае пациент установил что голландец был патриархом некой большой семьи или клана. Он был человеком работящим, твердым как скала, на которого можно положится, повсеместно уважаемым за его мудрые советы, которые он давал.

Этот гигант задал принципиальный для развития пациента вопрос: «Пойдешь со мной или останешься со своими друзьями?» Пойдешь ли ты по патриархальному пути — то есть вырастешь и станешь мужчиной, образцом силы и ответственности по отношению к другим или же останешься с этими парнями на борту корабля в поисках приключений? Выбор был прекрасно представлен, и действительно имел принципиальное значение для пациента: путь зрелости или вечной молодости, какую он должен выбрать и признать своей?

Согласно предположению о существенном значении этого сна, которое было подчеркнуто наличием синхронического явления, мы открыли его смысл. Голландец был главным новым архетипом или символом, который поднял голос в психике моего пациента. После этого сна для нас наступило время действия и силы. Он впервые в своей жизни почувствовал, что начинает идентифицировать себя с отцом и даже с удовлетворением заметил что его руки похожи на руки отца.

Даже внешне не выдающиеся события могут иметь синхронический характер и стать предметом анализа, если только они будут признаны значимыми. Для примера я приведу случай одной моей пациентки. В тот день, когда мы должны были с ней встретиться, я просматривала почту и обнаружила ее чек, который вернули мне, так как его не приняли в банке. Когда она вошла, уже зная о случившемся, то сказала: «Не хотела бы говорить о деньгах, однако похоже на то что придется». Деньги являлись для нее очень серьезным вопросом, но до этой минуты она не хотела об этом со мной говорить. Однако возвращение чека, в этом случае стало значимым совпадением. Оно принесло информацию о том, что проблему денег нельзя обойти. Из пятнадцати ее чеков лишь этот один был возвращен мне. Это было очень значимое совпадение, поскольку оно было связано в ее случае с большой эмоциональной проблемой.

Для большинства людей, возвращение чека является логическим следствием отсутствия денег на счете в банке. В такой ситуации нет ничего таинственного и единственным вопросом, который надлежит выяснить — это состояние счета. Однако если возвращение принимает форму «счастливого случая», тогда точка зрения Агаты Кристи заставляет рассмотреть, является ли оно синхроническим событием, а если да то какие у него могут быть значения. Возвращение чека означало для пациентки, что проблема денег должна быть срочно разрешена. Стоимость терапии давила на нее, поскольку она всегда избегала тратить деньги на собственные нужды, тем самым не приписывая слишком большого смысла собственной терапии. Синхронически возвращенный чек, ставил ее в положение непосредственной конфронтации с важной для нее эмоциональной проблемой.

Фредерик Шпигельберг, известный ученый из области сравнительного религиоведения, преподающий в Стэнфорде, директор Азиатского Института в Сан Франциско, сравнивает позиции людей Востока и Запада перед лицом несчастных случаев. Он рассматривает допустимые различия между реакциями профессора и восточного мудреца на ситуацию в которой каждого из них ударяет кирпич, неожиданно падающий с крыши. Профессор, которому кирпич ломает руку, кричит от боли и неожиданности, а вокруг него собираются студенты. Они вызывают врача, который оказывает первую помощь. Место происшествия огораживают и вызывают специалистов для того чтобы починить крышу. Вина за это событие возлагается на университет, а профессор получает по страховке солидную сумму. Профессор чувствует себя жертвой несчастного случая, он злится или жалуется, и если не возбуждает судебного процесса, то принимает себя необыкновенно мужественным человеком. Все ему сильно сочувствуют, считая что вина лежит на университете, хотя и уверены в том что такое событие нельзя предвидеть.

Мудрец, которого ударил кирпич не кричит и не обращает внимание окружающих на себя и сломанную руку, поскольку приписывает это событие заслуженной карме. Он однако начинает рассуждать, чтобы понять что он сделал и чем вызвал подобный эффект. Мысль о том чтобы огородить место происшествия, предупреждая другие возможные несчастья даже не приходит ему в голову. В молчании он решает что это его вина и не перекладывает ее на других.

Для профессора это неудачное происшествие было непредвиденным. Он считает что будучи невинным прохожим, не имел на это событие никакого влияния. Мудрец в свою очередь считает: то что с ним случилось он полностью заслужил, поэтому именно он несет ответственность за травму своей руки.

Человек, воспринимающий синхроничность, как нечто что иногда случается, хотя бы и не каждое событие он воспринимает в этом смысле, вероятно отреагировал бы также как профессор, а впоследствии обдумал бы это как мудрец. Он однако не признает себя виновным, даже если придет к мнению, что событие было синхроничным. Такой человек, пользуясь методом Агаты Кристи, мог бы проанализировать все происшедшее как значимое совпадение, задаваясь вопросом: «Является ли это комментарием к моей сложившейся ситуации? Или же это метафора чего-то, что происходит в моей жизни?» Когда мы поверим в существование синхроничности, каждое необычное событие станет приглашением к глубокому самоанализу.

Такого рода подход, поиск возможных значений снов и синхронических событий, может быть применен как в обычной жизни, так и в психотерапии. И то и другое является областью, где при помощи языка символов проявляется коллективное бессознательное. Люди часто не замечают их или забывают об этом. Поэтому прежде всего следует учиться замечать и помнить об этом. Необходимо при помощи осмысления символических элементов рассмотреть потенциальные значения и далее решить имеют ли эти элементы какую либо связь с тем, что для нас важно или проблематично.

Часто случается так, что значение не совсем ясно воспринимается и всё же сам процесс анализа очень ценен, даже если не ведет к адекватной интерпретации. Польза возникает от того, что возникает чувство единения с коллективным символическим бессознательным, которое мы субъективно ощущаем как дающий жизнь поток. Когда человек, часто видящий сны, внезапно перестает это делать, он воспринимает это как разрыв контакта с чем-то весьма важным, как если бы ему перекрыли доступ к источнику смысла. Мы обладаем ограниченным сознанием, которое всякий раз способно замечать лишь ограниченный фрагмент коллективного бессознательного. Поэтому мы обычно воспринимаем символы и впечатления снов лишь частично и в основном основываясь на догадках. Иногда, если возникает целая цепь необыкновенных событий — им сопутствует нарастающее чувство, что кто-то или что-то пытается нам о чем-то сказать. Признаком такого состояния могут быть «пробегание мурашек по коже» или дрожь, но прежде всего, независимо от реакции тела, мы ощущаем необходимость расшифровать это послание. В таких ситуациях точка зрения Агаты Кристи является весьма естественной.

Серия подобных событий произошла с моей знакомой художницей Энн Хогл. Ее сын хотел устроить шутку на уроке латинского языка, уговорив мать пойти с ним в магазин и приобрести там холостые патроны. По дороге домой они наткнулись на машину, догорающую после аварии, которая случилась только что. Это было ужасное зрелище. В этот же день загорелась кухонная плитка и остатки кофе. Огонь погасили и все это убрали пылесосом, который через некоторое время загорелся (вероятно остатки кофе еще тлели внутри). Вечером она включила телевизор и оказалось, что как раз показывают сцены пожара. Чувствуя, что все эти события могут иметь некое значение, она отыскала в словаре слово «огонь». Однако это не помогло ей понять смысла происходящего. Полная беспокойных мыслей, она уснула и проснулась в четыре утра, полная уверенности в том, что огонь должен иметь некую связь с планируемыми ее сыном взрывами.

Утром она провела с ним беседу, прося отказаться от своих намерений. Несмотря на то что никакого логического объяснения к тому чтобы объединить все странные события предыдущего дня не нашлось, интуитивно она почувствовала, что здесь имеется некая связь. Сын согласился с ней, также почувствовав необыкновенность такой ситуации. Во время урока латинского, на котором он хотел взорвать патроны, раздался громкий взрыв в холле, рядом с классом. Два мальчика бросали друг в друга петарды, одна из них неожиданно взорвалась и один из них серьезно поранил руки.

Как отнестись к подобным событиям? Что бы произошло если бы моя подруга не прислушалась к этому «предупреждению»? Наступил ли взрыв петард вместо чего-то другого? А если это так то почему? Привыкшая к старательно отработанным загадкам Агаты Кристи, я признала этот случай неясным. Моя знакомая, однако видит в нем значение и считает, что эпизод с петардами является элементом, при помощи которого она почувствовала всю силу синхронической последовательности событий.

Описанная последовательность не удовлетворяет рациональное сознание. Однако моя знакомая интуитивно была глубоко убеждена в том, что ей было дано пережить ощущение и заглянуть в основную космическую реальность — Дао. Ей не нужна была теория для того чтобы рационализировать свой опыт, синхроничность пережитой ею ситуации говорила сама за себя.

Еще одним примером явления, в котором чувство, вызванное синхроническим событием, по видимому имеет более важное значение, нежели переданная информация, является телепатия. Две женщины рассказали мне недавно о пережитых ими событиях. В обоих случаях имела место коммуникация на очень глубоком уровне.

Одна из женщин, Джуди Виббертс, приятно проводила время в Парке Голден Гейт, когда в 16:30 (она машинально взглянула на часы) почувствовала резкую пронизывающую боль в животе, которой вторила сильная боль головы. Вечером она узнала, что ее подруга в этот день попала в аварию, сильно поранив голову и живот. Ее отвезли в больницу, где немедленно провели операцию, но из-за травмы селезенки ее состояние оставалось критическим. Авария произошла как раз в 16:30, а «сообщение» о ней было передано Джуди, которое она приняла на физическом уровне.

Подобное болезненное послание приняла Ненси Хоген. На этот раз это была коммуникация между матерью и дочерью. Они обе находились на противоположных концах континента. Мать находилась в Филадельфии, когда неожиданно на нее обрушился сильный приступ боли в животе, которому сопутствовали неприятные судороги и рвота. В это время Ненси в Калифорнии ощущала подобные симптомы. Еще несколько часов, пока не раздался звонок от матери, ее мучили боли и тошнота.

Явление телепатии обычно затрагивают людей, объединенных сильными узами — супругов, родителей и детей, влюбленных, старых друзей, братьев и сестер, особенно близнецов. По всей видимости такие люди особенно близки друг другу, благодаря объединяющим их сильным эмоциональным узам, прежде всего любви. Возможно, когда мы любим, возникают такие изменения в психике, что делают нас неразрывно связанными с любимым человеком при помощи некого особенного «канала». Мне кажется, что средством передачи такого типа информации является коллективное бессознательное, объединяющее нас всех (некоторые люди со способностями медиумов способны настроиться на него и вылавливать информацию без помощи эмоциональных уз, однако чаще всего случаи телепатии касаются людей, связанных чувствами.

Также происходит и в терапии — если мы хотим чтобы аналитический процесс был успешным, должна быть установлена глубокая связь между терапевтом и пациентом, которая должна включать в себя как индивидуальное так и коллективное бессознательное пациента и аналитика. Поэтому если синхроничность требует участия коллективного бессознательного, а телепатическая коммуникация проявляется особенно между людьми, связанными эмоционально, то можно предположить, что терапевтические отношения должны особенно благоприятствовать возникновению явлений ЭСВ или синхронических событий. И действительно, как отметил Юнг:

Отношения между врачом и пациентом, в особенности если в дело вступает перенос пациента или более или менее бессознательное отождествление врача с пациентом, может иногда привести к явлениям парапсихологической природы.

Он даже описывает пример телепатического контакта с одним из своих пациентов. Однажды прочитав лекцию Юнг вернулся к себе в гостиницу и долго не мог уснуть.

Около двух часов ночи меня кажется сморил сон, я проснулся с криком и убеждением, что некто пробрался в мою комнату; мне также показалось, что двери резко распахнулись. Я сейчас же включил свет, но никого не увидел. Я подумал — возможно кто-то ошибся номером. Я выглянул в коридор. Никого, мертвая тишина. Я стал вспоминать, что случилось и понял что меня разбудила тупая боль, как если бы, что-то ударило меня в лоб и потом в затылок. На следующий день я получил сообщение о том, что этот пациент застрелился. Еще позднее я узнал, что пуля засела у него в затылке.

Однако чаще пациент, а не терапевт, принимает телепатическое сообщение. Одну из таких ситуаций рассказала мне подруга. Она сделала перерыв в своей практике, чтобы отправиться в месячное путешествие в Европу и на Ближний Восток. Эта поездка должна была стать ей отпуском, который однако пришлось прервать из-за трагедии — смерти обоих родителей. Поскольку родители жили на восточном побережье США, а описываемое событие происходило в Израиле, то в Сан Франциско об этом никто не знал. Коллега вернулась через месяц к работе с пациентами, как и запланировала. Она не хотела рассказывать им о своей трагедии, чтобы не травмировать их, однако делать вид что ничего не произошло, выглядело бы притворством. Она решила говорить, что ее отпуск был прерван трагическим происшествием в семье. Одна из пациенток рассказала ей о своем сне, в котором она ехала автобусом со своим терапевтом (терапевт был с семьей), внезапно автобус заполнили ядовитые газы. Смерть родителей моей коллеги была вызвана удушением углекислым газом, поэтому похоже было на то, что пациентка неким образом смогла узнать детали ситуации, связанные с наиболее сильными эмоциями терапевта и неосознанно поместила их в свой сон.

В случае двух людей, погруженных в разговор, трудно определить где кончается интуиция и начинается телепатия. Часто во время психоанализа терапевт и пациент находятся в состоянии легкого транса. Сидя рядом в закрытом помещении, они бессознательно имитируют жесты друг друга, положение корпуса. Их одновременно объединяет содержание беседы и эмоции. Иногда мне случается о чем-то подумать и пациент сейчас же затрагивает эту тему. Иногда описание сна пациента кажется таким знакомым, близким и понятным, как если бы мое сознание содержало те же образы, возникшие в этом сне. (Однажды Харри Уилмер, тогдашний профессор психиатрии в Институте Ланглея Портера, предложил нанять художника, который нарисовал бы, увиденное пациентом и то, что видит терапевт, чтобы проверить, как эти образы соотносятся друг к другом сравнивая их значения. Насколько мне известно эта идея не была реализована.) Ханс Диеккман в своей работе «Sucsess and Failure in Analysis» (Успех и неудача, в анализе), описывает результаты исследований группы четырех юнгианских аналитиков из Берлина, которые наблюдали за возникновением синхронических событий во время психоанализа. Они сконцентрировали свою работу на случаях внечувственного восприятия, возникающих во время аналитических сессий, в те моменты когда поднимались архетипические вопросы. Случается терапевт видит некий образ, по его мнению, совершенно случайный но оказывающийся необычайно важным для пациента. Иногда сон пациента высвобождает в терапевте сильные личные воспоминания и мысли, которые неожиданно помогают ему понять данное сновидение. Иногда пациент и терапевт кажется вступают в телепатический контакт, как если бы они обладали общей психикой. Узы такого рода испытывают многие — это не ограничивается кабинетом психотерапевта. Так происходит чаще всего, когда один человек рассказывает о важном для него личном опыте, а другой пытается его понять при помощи аналогий собственных переживаний того же рода, а также когда люди делятся переживаниями, которые можно визуализировать и эмоционально почувствовать другому человеку.

Все эти примеры синхроничности являются или ключом к тому чтобы открыть нечто новое для себя, или же, как в отдельных случаях, интересны сами по себе. Принимая по отношению к ним позицию Агаты Кристи, мы можем попытаться рассмотреть их конфигурации, чтобы придти к тому, на что они указывают или же открыть непосредственные значения, стоящие за ними.

Явления синхроничности приобретают символическое значение, когда наше понимание, возникающих в них символов, дает нам возможность рассмотреть нашу собственную психологическую ситуацию. Анализ синхронических событий так, как если бы это были сны, может быть также важен как и анализ самих снов. Как я считаю, телепатия между двумя людьми является доказательством существования между ними сильной связи в сфере коллективного бессознательного, несмотря на то что сама передача может приниматься лишь на биологическом или психологическом уровнях. Если подобное явление возникает в процессе терапии то это является указанием на силу переноса и контрпереноса чувств или даже любви или же и того и другого, отражая то, на каком глубоком уровне происходит терапевтическая работа.

Каждое подобное происшествие является определенным указанием на возможность существования того, что незаметно в обычных условиях — связи всего сущего во вселенной. Намекая на то, что мы не являемся отдельными изолированными частями, давая доказательство того, что существует общая для всех существований, основа или Дао. Чтобы синхроничность могла возникнуть, пространство между людьми и вещами не может пустовать и должно содержать в себе некое объединяющее звено, являющееся чем-то вроде передатчика информации. Юнг назвал его коллективным бессознательным.

Синхроничность событий является таким образом указанием на существование некого объединяющего принципа. Как только возникает синхроничное событие, несчетное количество видимых вещей воспринимается неожиданно как проявление одного целого, а невидимая сущность — как таинственное и непонятное звено существования. Эта необыкновенная тайна и есть Дао.