§ 3.2. Наказание

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

§ 3.2. Наказание

Родители порой спрашивают: «Можно ли дать ребенку пощечину или даже выпороть?» Вы сильнее ребенка, у вас руки длиннее, – значит, можно. Общество дало право родителям наказывать, воспитывать, судить, поэтому можете наказывать, воспитывать и судить. Спросите себя иначе: «Нужно ли наказывать? Необходимо ли? Стоит ли? Что я хочу наказанием создать?» Когда мы спрашиваем «можно ли», мы ориентируемся на прошлое. Когда спрашиваем «стоит ли» – на будущее. Мы не оцениваем то, что уже произошло, а думаем о том, как наши действия повлияют на будущее, какой дадут эффект, и это делает нас более адекватными.

С точки зрения жизни наказание не эффективно, не функционально и для родителей заканчивается чувством вины и сожалением. Так проявляются последствия родительской неадекватности, слепоты, неуместности, неприсутствия в моменте, незнания того, что ими судится. В наказании детей всегда много субъективного. Родитель, который наказывает, играет роль судьи и исполнительной власти, приводящей свой приговор в исполнение, но его реакция на какой-то поступок ребенка зачастую зависит от собственного настроения. Ребенок два месяца каждый день разбрасывал свои игрушки, и отец не обращал на это внимание. А однажды проспал на работу, на улице оказался гололед, в офисе тупые сотрудники… Вечером он приходит домой, увидел разбросанные игрушки и принялся списывать на ребенка свою неудавшуюся жизнь: «Вот так всегда! Вечно ты такой! В кого ты такой уродился?! Никто меня не любит и не ценит. Работаешь тут ради тебя, надрываешься, а ты, неблагодарный, прибрать свои игрушки не можешь…» Здесь наказание – замаскированное желание родителя выразить свое недовольство жизнью и собственными неуспехами. На работе он не может все это выплеснуть – там вокруг люди, которые могут и ответить на такую истерику, а дома – пожалуйста, потому что ребенок не имеет права отвечать, защищаться, он беспомощен перед взрослыми. Но если вдуматься, имеет ли наша неудавшаяся жизнь отношение к ребенку? Нет. Мы просто «компенсируемся» на нем.

Наказанием родители снимают с себя ответственность за ребенка. Наказали – значит, что-то уже сделали и будет чем оправдаться: «Я же ему говорила! Я очень строгая мать, все видели, как я его контролировала, лупила, наказывала и делала внушения». Мамы любят практиковать публичные наказания, дескать, видите, я воспитанием занимаюсь, но у него плохие отцовские гены – ничего не поделаешь. Порой в основе наказания лежит отчаяние, страх и бессилие родителей, тогда наказание много раз превышает сам проступок. Родители боятся последствий самых невинных действий ребенка и пугают себя заранее, предполагая, что проступки достигнут космических масштабов. Например, ребенок ковыряет стену, а тебе кажется, что стена уже рухнула, крыша упала, дом разрушен, люди погибли и ты, родитель, виноват и все разрушения – из-за тебя. Ты начинаешь орать так, словно семья уже оказалась на улице, вам негде жить, пришли люди и начали вас судить: «Как же вы могли это допустить?!»

Прерывание неудобного нам поведения путем нагнетания страха – довольно распространенный вариант воспитания. Взрослый хочет дать ребенку почувствовать, какой тот маленький и ничтожный и кто здесь главный. Но страх не убирает проблему – он ее только прячет. Если ребенок боится что-то делать, это не значит, что он перестанет это делать совсем – он просто не будет делать это при вас. Например, родители отругали ребенка за то, что он матерится. При родителях ребенок мат больше употреблять не станет, но при каждой удобной возможности – в школе, на улице – будет материться еще больше.

Многих из нас наказывали за тот же мат, и мы все рано все материмся до сих пор. Запреты могут лишь породить какие-то комплексы. У меня есть знакомая, которая спокойно матерится на итальянском, а когда слышит слово «жопа» по-русски, начинает потеть, краснеть и смущаться. Это же лицемерие. Обе мои дочери, будучи маленькими, в один прекрасный момент стали материться, научившись этому в садике. Я не обращал на это специфического внимания, не возбуждал запретами нездорового интереса к мату, не давил, не преследовал, не ругал, не запрещал. Каждая из них употребляла матерные слова пару дней, а потом перестала. Множество вещей, за которые детей ругают, проходят сами собой, если их не наделять особым смыслом.

Запретное становится навязчивой идей, когда идет воспитание через наказание. Человек не может пройти точку, за которой страх, уходит, возвращается к ней, снова не может пройти… Так появляются маньяки. Мы создаем их сами, из самых добрых побуждений, потому что начинаем придумывать судьбу ребенку. Вот, он слишком рано проявляет интерес к девочкам, а вдруг он станет к ним приставать, и с меня спросят: «Как же ты допустила такое? Ты же мать!»

В любой драме два актера. Например, ребенок тащит деньги из родительского кошелька. Искушать кого-то, между прочим, тоже грех. Мы оставили наживку, человек клюнул, а мы его потом за это судим. Не хочешь, чтобы брали деньги, – клади туда, где их никто не найдет. Не хочешь, чтобы собака порвала куртку, – повесь ее в шкаф, который она не сможет открыть. То, что ребенок думает, будто можно взять деньги без спроса и потратить на жвачку, говорит о том, что ты не донес до него понимание ценности денег. Тут нужно не в угол ставить, а просто объяснить последствия: ты истратил деньги, а зарплата будет только через неделю, и семье нужно как-то теперь жить. У меня на Алтае была ситуация, когда два парня остались дежурными по лагерю, но ни один из них не умел готовить. Они стали варить кашу, на три четверти засыпали котелок рисом и на четверть залили водой. В результате пришлось выкинуть семь рисовых завтраков, и вскоре у нас начались проблемы с продуктами. Была возможность дополнительно их заказать, но я не стал. Когда последствия нашей глупости кто-то сглаживает, до нас не доходит, мы продолжаем делать то же самое, так как знаем: нас спасут, не бросят, пожалеют.

Наказание за плохую учебу тоже ничего не меняет. Если ругать за каждую двойку и наказывать, ребенок идет в школу в полной уверенности, что уже отмучился за свою двойку, искупил ее вчерашней сценой с родителями. Он идет в школу не для того, чтобы исправлять оценку – он уже давно забыл про нее. Многие из нас помнят, как через какое-то время уже начинали ждать наказания как избавления от чувства ответственности. Потому что только в первый раз наказание воспринимается как что-то обидное, болезненное, а потом уже идет привыкание, и потому физическое наказание очень быстро перестает работать. Ребенок готов пострадать в углу или вытерпеть шлепок, потому что это наказание дает ему ощущение, что таким образом его проступок списался. Он даже готов довести маму до того, что она разобьет ему лицо, потому что знает: после этого мама начнет плакать, жалеть об этом, извиняться, даже покупать подарки.

Помню, как мой отец поступил со мной, когда я учился на двойки в четвертом классе. Четыре года моей учебы он вообще школы не касался – всем занималась мама. И когда она меня наказывала за плохие отметки, приговаривала: «Я-то ладно, а вот если отец узнает!» И однажды она ему устроила сцену – ты в школе не бываешь, воспитанием не занимаешься. Утро, воскресенье, отец говорит: «Павел, принеси дневник». И в его голосе не было угрозы, но что-то такое я в нем услышал, что было уже невозможно сказать, мол, я его в школе забыл. Мое смятение было так велико, что меня просто колотило от ужаса. Наблюдая, как он одну за другой переворачивает страницы дневника, я на каждую двойку и замечание придумывал оправдания, но отец меня ни о чем не спрашивал. Я уже думал: «Что за муки, скорее бы уже наказали и отпустили». Но отец молча перелистывал дневник, и это продолжалось бесконечно долго. Затем он протянул мне его, но, когда я взял, не отпустил, и получилось, что мы оба держимся за дневник с двух сторон. Он спросил меня: «Ты в каком классе учишься?» – «В четвертом». – «А задачник по математике для какого класса?» – «Для четвертого». – «Ты что, дурак?» – спросил он меня с болью за меня. И я почувствовал, что он меня любит и ему обидно за то, что я не справляюсь, за то, что неспособен потянуть среднюю школьную нагрузку. Когда мама меня ругала, она всегда говорила мне «в голову». А слова отца попали в самое сердце. Я словно очнулся, проснулся и подумал: «И правда, что это я делаю? Ничего сложного ведь в этой математике нет».

Понаблюдайте за животными – в природе нет наказаний, только обратная связь. Я считаю, что мы вообще не имеем никакого права кого-то наказывать. Не являясь создателями этого мира, мы не имеем права судить, и во многих религиях говорится об этом: «Не судите и не судимы будете». Но мы судим, потому что в наших головах уже нет ничего, кроме «мертвых» схем о том, как все должно быть правильно. И «живые» дети в эти схемы не укладываются – они всегда за рамками каких бы то ни было схем. Дети – «будильники» для родителей. Но никто не любит будильники, и мы наказываем детей за то, что те нас «будят», мешают нам «спать», тормошат, заставляют участвовать в каждом моменте жизни, быть участниками жизни, быть включенными в жизнь, отвлекая нас от наших бесконечных монологов в голове, от наших проблем, которые стали смыслом нашей жизни и оправданием ее никчемности. Если первое, что приходит на ум, когда ребенок делает что-то неожиданное, – наказать его, сходите к психотерапевту. Примите, что ваша реакция не имеет отношения к ребенку, просто весь мир вас раздражает, а для выражения своей неудовлетворенности вы избрали собственного ребенка. Это отчаяние. Вы окончательно запутались, и нужно разобраться в своей жизни, понять, для чего вы существуете, зачем вы «мама». Когда будет ясность, вы станете адекватной и уместной, независимо от того, как ведет себя ребенок.

Вопросы

Во время школьного похода мой сын и его друг – четырнадцатилетние балбесы – взрывали петарды. На следующий день директор школы вызвал к себе родителей. Все серьезно, вплоть до исключения из школы. Я сыну сказала: «Будешь кидать петарды – будут конфликты». А он говорит, мол, ничего страшного.

Не надо ничего запрещать, не надо говорить, что делать. Просто заставьте ребенка задуматься над последствиями, которые имеют его поступки – так вырастают дети, которые умеют пользоваться своими собственными мозгами. Правила – вещь очень относительная. Люди, которые верят в абсолютное, – погибают. Один наслушался, что повеситься – это правильно. Пошел и повесился. Ребенку нужно донести, что он живет в мире, где очень много мнений: маме нравится, а соседям – нет, учителю нравится, а друзьям – нет. «Создай условия, где тебе комфортно» – так мы поддерживаем в ребенке вектор мудрости. Учительница жалуется, спрашиваем: «За что она так на тебя?» – «Вот за то и то». – «Зачем тебе это надо? Сделай так, чтобы она не жаловалась».

Я ему и говорю: «Думай, прежде чем делать».

Первое, что хочется ему делать, – это не думать. Когда тебя заставляют – ты не делаешь. Мы устроены по третьему закону Ньютона: сила действия равна силе противодействия.

Я накажу, а потом мучаюсь чувством вины, меня беспокоит сожаление о том, что я сделала. Стоит ли сдерживать свой гнев, когда хочется наказать ребенка за что-то?

Чувство вины говорит о том, что вы превышаете меру – ваши наказания неадекватны проступку ребенка. Это присутствует в нашей жизни, когда она неудачна, а ребенок – единственный способ отомстить миру. Например, на работе вами пользуются, платят маленькую зарплату, в магазине обсчитывают, в транспорте наступают на ноги, но вы молчите, играете в «хорошую», а тут ребенок – и все, что вы не выразили на работе, в магазине, в транспорте, сливаете на него. Сначала нас несет, потом мы видим, что были неадекватны, и приходит чувство вины.

Я всегда, когда дочь что-то портила или ломала, говорила: «Ничего страшного, все легко исправить». И мы с ней вместе отмывали ее игрушки, перекрашивали поцарапанные ею двери и прочее. Я считала, что так она будет осознавать свою ответственность за испорченные вещи, но в то же время не будет панически бояться что-то испортить. Однажды она позвала в гости девочек, они стали мерить ее костюм и порвали. И дочка говорит: «Ничего страшного, мама меня все рано никогда не наказывает». У меня внутри что-то взорвалось, и произошла сцена, после которой наши отношения дали трещину. Я ее наказала – и доверие между нами исчезло.

Значит, вы притворялись, копили недовольство и долго играли в «хорошую», и ваша сдержанность была той атомной бомбой, которая однажды взорвалась. И ваша реакция, конечно, была неадекватной по сравнению с порчей той вещи, которая была порвана. Доверия между вами никогда и не было, а было взаимное притворство. Доверие – больше чем платье. Это жизнь. Когда мы меняем доверие на тряпку, мы перечеркиваем все, что было до этого, все наши старания. Не будьте хорошими, будьте честными, проявляйтесь сразу, непосредственно, тогда ваша реакция будь уместной и адекватной. Если вы играете в «хорошую маму», то ребенок дезориентируется, он не понимает, когда вам больно, плохо, обидно. Он действует наивно и искренне, он строит планы на вас, исходя из того обмана, который вы создали. Поэтому своим поведением вы не воспитали в ребенке никакой ответственности за сохранность вещей. Вы лишь научили дочь оправдываться за испорченные вещи. Вы были неискренни, вы играли в добрую, хорошую, прекрасную маму и руководствовались всеми благородными побуждениями. Но все гадости делают именно из этих побуждений. Мы калечим, только желая лучшего, но надежда на лучшее не дает контакт здесь и сейчас. Настоящий контакт – когда я в настоящий момент взаимодействую с ребенком, прикасаюсь и вижу, что происходит. Реакция не бывает хорошей и плохой. Она может быть уместной или нет. Если мне больно и обидно за то, что ты порвала платье, то я не прячу это, я так и говорю: «Знаешь, мне больно и обидно. Я не обвиняю тебя, ты, наверное, не специально, но мне больно». А если мне наплевать на порванное платье, то я так и говорю, а не изображаю расстройство, чтобы научить ребенка ответственности.

Нужно ли наказывать детей? Я имею в виду – делать так, чтобы ребенок понес ответственность за свои действия?

Ответственность появляется вместе с ясностью. Не путайте ответственность с наказанием. Если ребенок ломает игрушки, чтобы заставить маму сделать то, что он хочет, пусть ломает. Когда все игрушки будут сломаны, ребенок увидит последствия собственных действий – это и будет передачей ответственности. А наказания делают из человека жертву и снимают с него всю ответственность. Ребенок получил двойку, его дома отругали, он вытерпел, уходит с ощущением, что он свою двойку уже искупил, и передачи ему ответственности за его собственную двойку не произошло.

Я не всегда согласна с мужем в том, как он воспитывает детей. Иногда мне кажется, что он слишком строг с ними. Раньше при детях я делала ему замечания, но потом поняла, что так я словно играю в «хорошую» перед ними. Видя, что родители не могут договориться, дети теряют уважение к обоим. Я перестала делать мужу замечания, но все равно не во всем его поддерживаю. Потом я стараюсь с ним все обсудить, но это то же самое, что махать кулаками после драки.

Когда один родитель что-то пытается донести до детей, то второму не надо лезть, комментировать и прочее. Впрочем, все зависит от отношений в семье. Родители могут быть партнерами и доносить детям свои ценности сообща и доходчиво. Если муж с детьми излишне строг, значит, он не в контакте с ними, не понимает, что происходит, что дети делают и зачем. Они оказались не такими, как он ожидал, поэтому он впадает в панику. А вы становитесь внешним комментатором – это глупо. Вы занимаете позицию стороннего наблюдателя – вам не нравится то, что происходит, но вы ничего не делаете, чтобы это изменить. Зато у вас появились две отговорки: лезть во время ссоры – подрывать авторитет, а после ссоры – уже бесполезно. Ну и сидите пассивно дальше и терпите. Как поступить? Быть честной и адекватной, потому что каждый раз уместны разные варианты. А когда ты честный, то ты бесконечно разнообразный.

Мой сын улетал с классом на каникулы и за три часа до посадки в самолет позвонил мне и попросил деньги на карманные расходы. Я уже был за городом, и возникла дилемма. С одной стороны, не возвращаться и оставить сына без денег, чтобы было неповадно в последний момент меня дергать, но жаль портить ему весь отдых. С другой стороны, вернуться означало бы дать повод думать, будто ему это будет сходить с рук. Как стоило поступить, чтобы наказание не было чрезмерным?

А вы сами почему не позвонили ему и не спросили, нужны ли ему деньги? Незнание ведь не освобождает от ответственности. Вы хотели, чтобы ваш ребенок был ответственным, чтобы звонил заранее, говорил, какая нужна сумма, чтобы вы могли планировать. А сын знает об этом? Вы ему говорили, что нужно заранее звонить и предупреждать, если ему что-то нужно? Или вы все это придумали в машине по дороге на дачу, потому что неохота было возвращаться? Будьте честными. Нет денег или не хочется возвращаться, так и скажите: «Я уже за городом, и возвращаться мне неудобно». Но вы так не сказали, потому что не хотели его обижать. Жалость обижает, а честность – нет. Это наше высокомерие, будто дети не проживут без наших денег. Один мой друг всю стипендию прогуливал за день, а потом месяц жил у девчонок. Надо будет ребенку денег – займет. А желание проучить его, чтобы воспитать ответственность, – пустое. Как проучить ребенка, если в его схеме можно в любой момент позвонить и деньги привезут? А в вашей схеме – он должен просить заранее. И сталкиваются две схемы – чья крепче. И в основе ваших метаний – не ясность, а страх. А если бы не было страха, что бы вы сделали? Поехали бы на дачу? Или к сыну? Не нужно пытаться обслуживать все детские желания. Когда ребенок плачет, вы же все равно в туалет ходите, а значит, какую-то зону для личных желаний вы оставляете. Так и здесь: хочешь – вернулся, не хочешь – поехал дальше.

Дочь часто забывает ключи, и мне приходится ехать домой, чтобы она попала после школы в квартиру. Все время хочется ее наказать и оставить ждать всех под дверью, но мне кажется, что такое наказание может оказаться чрезмерным. За эти полдня, которые она простоит, ее и увести может кто-нибудь. Так что не понятно, кого я еще этим накажу – ее или себя. Как воспитать в ней ответственность?

Пока вы ездите и привозите ей ключи, ответственности в дочери не возникает. У нее нет ясности, что вас это напрягает, потому что каждый раз после ее звонка вы приезжаете. Так что продолжайте ездить и возить ключи. Если ситуация повторяется, значит, это «рыбалка» – так она вами манипулирует, потому что в тот момент, когда вы бросаете дела и едете ей на помощь, она чувствует себя сильной и главной, а вы становитесь слабой и не главной. Если действительно надоело ездить, спросите дочь: «Зачем ты это делаешь? Что тебе это дает? Тебе нравится так мне звонить, чтобы я потом срывалась и ехала домой? Я чувствую твою манипуляцию. Меня это бесит уже». И у дочери тогда появится ответственность, она поймет, что раз маму это достало, в следующий раз она может и не приехать.

Как восстановить отношения с ребенком после физического наказания?

Прежние отношения вы никогда не восстановите. Настоящие отношения – те, которые в настоящем, здесь и сейчас. Прошлое прошло, что сделано – то сделано. Вопрос возник из-за того, что вы чувствуете: в наказании присутствовала ваша неудовлетворенность жизнью или работой, и вы все этом оптом на ребенка свалили. Примите, что вы погорячились, и признайтесь в этом. Искренние извинения и признание своей неадекватности помогут восстановить доверие. И подумайте о том, чем же было обусловлено ваше неадекватное поведение, сделайте работу над ошибками и ответьте себе на вопросы: почему вы сорвались, часто ли такое встречается и как себя вести, чтобы это больше не повторилось?

Если же наказание было уместно и никак больше, кроме как физическим воздействием, вы не могли остановить ребенка, тогда не за что оправдываться. Например, если он хотел выбежать на дорогу на красный цвет, а вы резко схватили его за руку. Все будет хорошо, если вы делаете лишь то, от чего ваш ребенок только выиграет в жизни.

Стоит ли наказывать ребенка при его сверстниках?

Вообще не стоит наказывать. То, что мы называем наказанием, – это суд и расправа, и не работает ни при сверстниках, ни без них. Наказание приводит к мести, злобе и прочим осложнениям. Наказание – роспись родителей в собственной слабости. Мы наказываем, когда ребенок оказался за пределами наших ожиданий. Убирайте ожидания – они не оправдываются никогда.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.