ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА СВАДЬБА

ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА СВАДЬБА

Время, пока я был женихом, продолжалось недолго. Без стыда теперь не могу вспомнить это время жениховства! Какая гадость! Ведь подразумевается любовь духовная, а не чувственная. Ну, если любовь духовная, духовное общение, то словами, разговорами, беседами должно бы выразиться это духовное общение. Ничего же этого не было. Говорить бывало, когда мы останемся одни, ужасно трудно. Какая-то это была сизифова работа. Только выдумаешь, что сказать, скажешь, опять надо молчать, придумывать. Говорить не о чем было. Все, что можно было сказать о жизни, ожидавшей нас, устройстве, планах, было сказано, а дальше что? Ведь если бы мы были животные, то так бы и знали, что говорить нам не полагается; а тут, напротив, говорить надо и нечего, потому что занимает не то, что разрешается разговорами. А при этом еще этот безобразный обычай конфет, грубого обжорства сладким и все эти мерзкие приготовления к свадьбе: толки о квартире, спальне, постелях, капотах, халатах, белье, туалетах. Ведь вы поймите, что если женятся по Домострою, как говорил этот старик, то пуховики, приданое, постель — все это только подробности, сопутствующие таинству. Но у нас, когда из десяти брачущихся едва ли есть один, который не только не верит в таинство, но не верит даже в то, что то, что он делает, есть некоторое обязательство, когда из ста мужчин едва ли один есть уже неженатый прежде и из пятидесяти один, который вперед не готовился бы изменять своей жене при всяком удобном случае, когда большинство смотрит на поездку в церковь только как на особенное условие обладания известной женщиной, — подумайте, какое ужасное значение получают при этом все эти подробности. Выходит, что дело-то все только в этом. Выходит что-то вроде продажи. Развратнику продают невинную девушку и обставляют эту продажу известными формальностями.

Лев Толстой. Крейцерова соната.

Вам никогда не казалось, что наши свадьбы представляют собой некий вызов?

Странная мысль.

Если вызов, то кому и зачем?

Действительно, казалось бы, некому и незачем.

Но тогда объясните хотя бы самим себе — отчего к процессу образования союза двух людей, до которого никому не должно быть никакого дела, примешан огромный, если не главенствующий, «элемент публичности»?

Вы когда-нибудь задумывались о том, что в принципе означают эти непременные костюм жениха, платье и фата невесты, наемные лимузины, «роскошный» в соответствии с возможностями и представлениями пир в каком-нибудь ресторане или прямо на дому?

Свадебный пир во всех культурах символизирует, конечно же, Рай. Или Парадиз. Или Элизиум.

То есть — только не пугайтесь — нечто уже не совсем земное, оно же — небесное, если, конечно, верить, что после земной жизни мы взойдем скорее вверх, на небо, нежели опустимся вниз, под землю.

Итак, свадьба с ее торжественностью — пир нездешний.

Что же празднуют люди, собирающиеся на свадьбу? Рождение новой семьи, которая должна породить новую жизнь — мальчика или девочку. Или (вот счастье-то!) близнецов.

Понятно, что отсюда-то, из ранних представлений о сути каждого брака и пошла поговорка о том, что свадьбы «свершаются на небесах»: люди изо всех сил стараются, чтобы так и выглядело.

После свадьбы жизнь спускается назад, на грешную землю. «…И приходит время мыть посуду».

* * *

Никто не помнит, где, когда и кто сыграл первую свадьбу. Кстати, почему «сыграл»? Потому что свадьба — это даже не просто какое-то театральное действо, но обряд, возраст которого оценивается археологами по крайней мере в несколько тысяч лет. Именно поэтому та самая «первая свадьба» и осталась за пределами письменных источников.

Первое документальное свидетельство проведения брачных церемоний, соединявших одного мужчину и одну женщину, было зафиксировано в Месопотамии примерно в 2450 году до нашей эры.

Обычай праздновать брак зафиксирован в одной из первых письменных культур — египетской. Уже тогда — и это видно по египетским фрескам — невеста надевала на голову подобие фаты. Зачем? Можно лишь предполагать: во-первых, чтобы во время свадьбы нескромные взоры пирующих не смущали ее, во-вторых, чтобы до времени быть в тени, оставаться тайной, а в решающий момент буквально сразить предназначенного мужчину (египтяне — одни из первых мировых виртуозов косметического преображения лица — это именно они придумали тени, помаду и тушь).

Обручальные кольца появились лишь в античности.