Глава четвертая

Глава четвертая

Я начал эту книгу с рассмотрения мировых проблем (гл. 1), а затем остановился (гл. 2 и 3) на некоторых забытых решениях. Теперь, приближаясь к завершению, я хотел бы вновь обратиться к рассмотрению указанных проблем.

Рассмотрев упомянутые в главе 1 проблемы как отправную точку для размышлений о проблеме, которую я считал важнейшей для нашей цивилизации, я рассмотрю теперь мировые проблемы как основу для утверждения о том, что исцеление, к которому мы стремимся, и главное средство нашего исцеления так же, как и источник наших проблем, имеют глубоко человеческий характер.

Насколько мне известно, в многочисленных обсуждениях мировых проблем, проводившихся в комиссиях ООН, ни разу не упоминалось предложение рассмотреть в качестве главной проблемы патриархальную структуру ума и общества. Точно так же в многочисленных специальных книгах, посвященных указанным проблемам, отсутствует ясное упоминание о средстве, которое я собираюсь обсудить и предложить в качестве важнейшего. Это средство, впрочем, проистекает из древнего учения в том смысле, что все уладится само собой, если мы будем заботиться только о «Царстве Божием».

На основании вышесказанного, тезис этой главы можно сформулировать следующим образом. В известных подходах к решению указанных проблем не учитывается проблема трансформации человека. Наше главное средство выхода из кризиса, в котором мы оказались, - группа лиц, находящихся в процессе трансформации - ищущие, каждый из которых ведет борьбу с самим собой. Я рассмотрю их в разделе «Новые шаманы».

В 1970 году по случаю Дня Организации Объединенных Наций Генеральный Секретарь ООН У Тан сказал: «Непростительно, что унаследованные нами от прошлого проблемы остаются нерешенными, поглощая огромные средства и энергию, необходимые для достижения более благородных целей». Упомянув о таких важных проблемах, как гонка вооружения, расизм, нарушение прав человека и «мечты о мировом господстве вместо братского сосуществования», он отметил, что «при существовании архаичных понятий и отношений быстрый темп изменений, происходящих вокруг нас, порождает новые проблемы, которые настоятельно требуют внимания к себе со стороны всего мира: возрастающее различие между богатыми и бедными народами; разрыв между наукой и техникой; демографический взрыв; ухудшение состояния окружающей среды; рост городов; проблема наркотиков; отчуждение молодежи; неумеренное потребление ресурсов ненасытными обществами и организациями. Поставлено под угрозу само выживание цивилизованного гуманного общества»

В настоящее время все сказанное получило широкую известность. Однако менее известно дальнейшее замечание У Тана: «Серьезность нашего положения вытекает не только из сложности и важности проблем, ожидающих своего решения, но и из существования между этими проблемами бесчисленных взаимосвязей, которые, независимо от того, известны они нам или нет, существенно ограничивают диапазон действий политического деятеля».

Чем больше мы понимаем, что решение каждой проблемы само превращается в проблему в силу других проблемных ситуаций, тем необходимее сосредоточить свое внимание на узловых проблемах, а не на частностях.

Ограниченность подхода к решению проблем, который по-прежнему носит сугубо практический и сосредоточенный на симптомах характер, отчетливо продемонстрирована в докладе Генерального Секретаря ООН в 1973 году: «При своем возникновении острые проблемы принимают форму коммерческих, финансовых и денежных диспропорций, возникающих в отдельных странах или группах стран. Более глубокий анализ показывает, что существующие в одной сфере проблемы данной страны или группы стран тесно связаны с сопутствующими ей проблемами, которые существуют в других сферах. Анализ показывает также, что адекватность общих решений зависит от проведения согласованных мероприятий в нескольких областях с общим учетом интересов всех стран. Проблема, которая, как может показаться, присуща только одной сфере, нередко свидетельствует о наличии самого широкого и чреватого серьезными последствиями напряжения в международной экономической системе в целом». [53]

В связи с существованием множества взаимосвязей между проблемами и их взаимодействий возникает гидроподобный феномен. Подобно тому, как у мифологической гидры отрастают после отсечения головы, так и наши проблемы стремятся к возобновлению всякий раз, когда мы пытаемся покончить с ними, не учитывая их взаимосвязей, ибо «не существует в отдельности таких, как демографический кризис, кризис урбанизации, экологический кризис, кризис вооружений, нефтяной кризис, кризис ресурсов, водяной кризис, почвенный кризис, рыбный кризис, технологический кризис, торговый кризис. Каждый из них оказывает воздействие на другие, и при всей целесообразности последовательного рассмотрения каждого из них в отдельности ни один кризис невозможно разрешить, не учитывая все остальные». [54]

Как отметил Римский клуб, уже один тот факт, что из-за сложности системы взаимодействия проблем «никакие сочетания технических, экономических и законодательных мер и средств не способны привести к существенному улучшению» [55] нашей ситуации, свидетельствует о необходимости применения не только междисциплинарных подходов. Считаю чрезвычайно важной ту точку зрения, согласно которой наши проблемы обязаны своим появлением не только человеку, но и задержке в его развитии (то есть игнорированию психодуховного развития на уровне человека).

Упоминание о необходимости внутреннего развития, исцеления и озарения может показаться нецелесообразным. Но так ли она несущественна?

«Если связанные с проблемами трудности и опасности возрастают в геометрической прогрессии, то объем знания и число специалистов, способных решать эти проблемы, возрастают в арифметической прогрессии», - говорит Егескел Дрор в своих «Пролегоменах к политологии». [56] Целлариус и Платт отмечают: «В настоящее время принимается множество мер по решению этих проблем. Эти меры, однако, нередко приводят в соответствие с существующими институционными моделями и политической или коммерческой целесообразностью, тогда как к принятию других, не менее и даже более важных, еще и не приступали. Более того, количество проблем, их сложность и взаимодействия настолько перегружают механизмы, предназначенные для их решения, что возникают совершенно обоснованные опасения, что эти механизмы выйдут из строя в критический момент и усугубят несчастья». [57]

Кан и Винер отмечают, что «мир становится настолько сложным и изменяется настолько быстро, а необходимость прогнозирования проблем становится настолько важной, что у нас возникает искушение принести в жертву демократические политические процессы (иначе такие процессы окажутся нам не по средствам)». [58]

Безнадежность дискретного подхода станет еще очевиднее, если принять во внимание отсутствие у специалистов единого мнения о приоритетах. В «Энциклопедии мировых проблем», изданной в 1984 году, я прочитал, что Ян Тинберген отметил в 1974 году, что уже через два года после сообщения Пирсона в Международной комиссии по развитию, в котором предлагалось ускорить развитие стран развивающегося мира, результаты исследований, проведенных Римским клубом, показали необходимость замедления мирового роста.

Большинство важных проблем, с которыми пришлось столкнуться человечеству, являются, по-моему, результатом действия не только специальных, экономических и политических, но и психологических сил. Степень справедливости этого утверждения становится очевидной после анализа списка мировых проблем.

Авторы «Энциклопедии мировых проблем» за 1984 год (ежегодник) составили заслуживающий похвалы указатель (на основе данных, приведенных в опубликованных документах - главным образом, международных организаций) для 8000 мировых проблем, начиная с землетрясений и болезней и кончая господством мультинациональных корпораций и отсутствием координации в действиях международных организаций. Наряду с индексированием и перекрестными ссылками авторы распределили статьи «Энциклопедии» по девяти группам со следующими обозначениями (от «А» до «Е»):

1. От общего к частному: классы явлений, например, живые существа распределяются в соответствии с буквенным обозначением от «б», на уровне царства (например, растения), и до «ж» для определенных видов (например, орел) или специфических болезней и товаров.

2. От универсальных классов («а»), например, живые существа, к определенным классам или конкретным типам («д»), например, жителей тропических островов.

3. От главенствующего к зависимому: (от «а» до «д» включительно).

4. Иерархии: от вершины нескольких иерархий («а») к конкретной особенности отдельной иерархии («д» или «ж»).

5. Дисциплина: от любой группы дисциплин («а») через основное объединение дисциплин («б») к отдельной дисциплине («г») и поддисциплине («д»).

6. Географическое и культурное место нахождения: от глобального («а»), без указания определенной области или района, через межконтинентальное («в»), например, развивающееся, индустриализованное или социалистическое, к конкретному («г»), например, горные или тропические районы, через множественные определители («д»), например, «нетрудоспособные женщины в развивающихся странах», к проблемам отдельной страны, имеющим более широкое значение («ж»), например, апартеид.

7. Принадлежность к множеству: в тех случаях, когда название проблемы предполагает ее принадлежность к множеству аналогичных проблем, используются обозначения, начиная с буквы «в». Например, «распространение слепоты среди детей» предполагает «распространение слепоты среди лиц старшего возраста».

8. Модные проблемы: были приняты меры по предотвращению чрезмерного акцентирования частных проблем, получивших широкую рекламу (например, вымирающие виды китов, СПИД).

9. Исключения: код «е» использовался для обозначения потенциальных, невыявленных, внеземных проблем, а также очень тонких или неосязаемых проблем.

Согласно приведенной классификации, в группу «А» - категорию, соответствующую общему, универсальному, основному, трансдисциплинарному и межконтинентальному, входит 105 проблем.

Замечательно, что среди этих 105 проблем 38 являются чисто психологическими, а 27 носят как внутренний, так и внешний характер (например, злоупотребление властью). Ниже приводится перечень психологических проблем:

Одиночество, абсурд, агрессивность, отчуждение, тревога, страх, безразличие, высокомерие, корыстолюбие, скука, самодовольство, бессердечие, опасные эмоциональные содержания, лживость, дегуманизация, отсутствие индивидуальности, самомнение, элитаризм, злоба, усталость, боязнь, фрагментарность личности, фрустрация, унижение, некомпетентность, безразличие, неуверенность, одиночество, недоброжелательность, склонность к негативным эмоциям, одержимость, гордость, психологическая инертность, духовная пустота, суеверие, тщеславие, порок, насилие.

Идея настоящей книги состоит в том, что мы способны преодолеть свои трудности, рассматривая самих себя как главную проблему. В этой главе я подробно остановлюсь на точке зрения, согласно которой решение наших проблем лежит в нас самих, не только как в отдельных лицах, но и как в членах коллектива.

Старая английская поговорка рекомендует нам «позаботиться о крупных деньгах, и тогда мелкие деньги сами позаботятся о себе». Если в нашем обсуждении крупные деньги - это то, что древние пророки называли Царством Божием, тогда представляется примечательным, сколь мало уделяют ему внимания в своих изощренных дискуссиях специалисты. Рассмотрим, например, доклад Генерального директора ЮНЕСКО на 18-й конференции (Париж, 1974 год), который был посвящен анализу проблем и указанию целей, определяющих основы среднесрочного планирования (1977-1982). В докладе указаны следующие мировые проблемы:

1. Права человека.

2. Мир.

3. Развитие знаний - научное и художественное творчество.

4. Обмен информацией.

5. Общение людей и народов.

6. Концепции и методологии развития.

7. Разновидности политики и стратегии развития.

8. Инфраструктуры и обучение для развития.

9. Более широкое участие некоторых групп в развитии.

10. Естественная среда обитания человека и ее ресурсы.

11. Человек в своей среде.

12. Население».

Другими словами, можно сказать, что, с точки зрения ЮНЕСКО, для решения проблем несправедливости, войны, экологии и перенаселенности необходимо больше информации, общения, концепций, методологий, политики, инфраструктур, обучения и т.д. Здесь налицо явный перекос в пользу левого полушария мозга, и на него я хотел бы отреагировать так же, как отреагировал на перечень приведенных у Александра Кинга педагогических целей. Из сказанного можно заключить, по-видимому, что знание равнозначно мудрости, а любовь вообще неуместна. Проблема преображения человека в человека сострадательного в докладе не упоминается, из чего можно заключить, что эта проблема решению не поддается. Для ответа на вышеприведенную точку зрения я приступлю к рассмотрению неошаманизма, полагая, что (подобно тому, как источником жизни может быть только жизнь) источником культурного возрождения, от которого зависит наше будущее, могут быть только исцеленные, духовно развитые личности.

Из всех идей, возникших у меня за всю мою жизнь, идея неошаманизма получила, по-видимому, самый широкий отклик, и поэтому, приступая сейчас к обсуждению неошаманизма, я чувствую себя менее оригинальным, чем в то время, когда придумал этот термин. Тем не менее, этот предмет нуждается в обсуждении хотя бы потому, что нашей культуре не удалось преодолеть высокомерие и ксенофобию, благодаря которым мы практически вытеснили из жизни автохтонный шаманизм. Особую важность неошаманизм приобретает в силу соответствия шаманического духа задачам исцеления патриархального сознания.

Я, по-видимому, в последний раз обращаюсь к интерпретации нашего последнего культурного течения, и поэтому мне хотелось бы вновь проследить ход своих размышлений на эту тему.

Не знаю, с чего именно начались мои размышления, но я отчетливо помню, что идея неошаманизма присутствовала в моем сознании уже в середине 60-х годов, когда я впервые приехал из Чили в Беркли. В этом месте и в это время было что-то неизбывно шаманское. Мне посчастливилось познакомиться с Карлосом Кастанедой и стать его близким другом еще до того, как он приступил к написанию книг. Это событие, наряду с моими взглядами и деятельностью, побудило автора статьи в каталоге Эсален охарактеризовать меня как шамана.

К тому времени я с большим интересом прочитал книгу Элиаде о шаманизме (она была издана на испанском языке раньше, чем на английском, и до сих пор остается самой значительной работой по данной теме). [59] Мое уважение к работе Элиаде помогло мне убедиться в своей правоте, когда я стал считать себя шаманом в полном смысле этого слова. Вместе с тем, называясь шаманом, я осознал нечто шаманское в своих склонностях и в образе мыслей. Благодаря самоанализу я понял также, что термин «шаман» вполне можно применять к моим знакомым.

Этот вопрос был мне совершенно ясен, когда я писал в 1969 году «Один поиск». Размышляя над разными подходами к развитию человечества с учетом возможности их применения в педагогике, я понял, что их необходимо рассмотреть в трех обширных областях науки и культуры: здравоохранение, образование и духовное развитие (а также религия с ее задачами спасения и просвещения). Характерно, что в наше время происходит объединение этих областей. Они составляли единую сферу в далеком прошлом, когда в фигуре шамана соединялись роли духовного руководителя, целителя и наставника, руководившего посвящением юношей в таинства культуры.

Мы живем в эпоху синтеза, когда разрушение искусственных барьеров между разными областями знания и школами мысли позволяет возвести новые информационные мосты. Несмотря на непрерывность синтеза в процессе развития культуры, несколько десятилетий назад в науке отмечен интенсивный интегрированный процесс, сопровождаемый междисциплинарными проблемами и трансдисциплинарным подходом. Кроме того, в сфере духа мы стали настолько экуменическими, что разрушение авторитаризма и догматизма (который сопутствует авторитаризму) позволило нам осознать естественное единство всех вещей. Единение духовной, терапевтической и педагогической областей, которое привело в 60-х и 70-х годах к возникновению «Центров развития», свидетельствует об открытии внутреннего единства всех вещей, которое лежит в основе нашего искусственного разделения на разные области.

И все-таки, внушая исподволь в «Одном поиске» мысль о том, что все стремления к спасению, исцелению и духовному развитию соединяются в нашем сознании и свидетельствуют о наличии единства, которое считалось очевидным во времена шаманизма, я не сумел еще сформулировать понятие «новый шаманизм». Я сделал это позже, на ежегодной конференции Ассоциации гуманистической психологии, которая проводилась в 1977 году в Беркли и получила название «Общая основа».

В своем выступлении на конференции я вое пользовался возможностью представить своего недавно приехавшего в Калифорнию соотечественника, чью деятельность вполне можно охарактеризовать как деятельность современного шамана. Свое сообщение я заглавил «Шаманизм новой эпохи» и собирался использовать впоследствии наряду с термином «неошаманизм» в своих лекциях, посвященных сближению терапевтической и духовной сфер, а также другим сближениям, благодаря которым шаман оказывается религиозной личностью, художником и целителем. Я утверждал, что шаманизм непосредственно связан с синтезирующей точкой зрения; для него характерен синтез разума и интуиции.

Развитие цивилизации можно рассматривать как процесс чередования периодов господства разума и периодов, когда предпочтение отдается эмоциям и интуиции: классический период и романтический период. Например, влияние Руссо - отца романтизма - в значительной мере способствовало развязыванию Французской революции. Но, одержав победу, революция немедленно возвела на трон Богиню Разума. Некоторое время спустя романтизм появился вновь, и наше последнее «движение за развитие человеческого потенциала» вполне можно рассматривать как новый романтизм.

В течение 60-х годов маятник достиг максимального отклонения в направлении интуиции и пренебрежения разумом и начинает теперь возвращаться. Настоящий период особенно благоприятен для достижения нового синтеза. Наряду с интеллектуальной сферой важное значение приобретает метасинтез, затрагивающий аналитическую деятельность разума и синтезирующую деятельность интуиции.

Замечательный образец такого сближения синтетического и аналитического аспектов ума можно найти в современной физике с ее пониманием параллелей между древними интуициями мистиков и новыми формулировками квантовой механики. Во времена де Бройля и Джеймса Джинса, еще до последний достижений физики, необходимость сближения разума и интуиции физиками вполне сознавалась, и потому Богумил Ясиновский, преподаватель истории культуры в Чилийском университете (чьим студентом я имел честь быть), был вправе заявить, что современная физика для него есть возрождение неопифагорийской мысли. По его мнению, впервые в истории возникла возможность сблизить мировоззрения и интересы, которые разошлись во времена Пифагора: любовь к математике, разуму и науке, с одной стороны, и мистическую ориентацию, с другой. В частности, можно утверждать (используя выражение Ясиновского), что после «копенгагенской интерпретации» квантовой механики физика перестала быть «органолептической», поскольку то, что она описывает, совершенно не поддается визуальному отображению.

Нетрудно видеть, что задолго до сближения науки и мистицизма у первых пифагорийцев сходная ситуация сложилась у шаманов (которые были первыми учеными, исследователями природы, знатоками флоры и фауны, предшественниками древних кузнецов), ибо эти протоученые были еще и первыми мистиками.

Вместе с тем, помимо утверждения о существовании среди старых и (все в большей степени) новых шаманов лиц с большей, чем у обычных людей, сбалансированностью левого (рационального, аналитического) и правого (интуитивного, синтетического) полушария мозга, можно также утверждать, что для старых и новых шаманов характерно наличие третьей функции, так как процесс интеграции не ограничивается сближением функции правого и левого полушария мозга. Можно считать, что с утратой рациональным полушарием мозга абсолютной монополии на психоневрологическую систему, происходит освобождение не только интуитивного полушария, но и всего того, что Роф Карбальо несколько десятилетий назад назвал «внутренним мозгом» и что непосредственно связано с эмоциональной сферой. И это еще не все. При рассмотрении проблемы объединения когнитивных сфер (рациональной и интуитивной) с эмоциональной сферой мы должны учитывать, что древние шаманы были людьми, установившими связь с самым архаичным слоем своей психики, которую иногда символизируют в виде духов животных и особенно змей - древних предков человечества. Этот символ связан с самой архаической, первобытной частью нашего сознания и по сей день является эмблемой медицины.

Если бы древние шаманы и их современные наследники не были наделены большим, чем обычные люди, эмоциональным здоровьем, они не обладали бы характерной для них способностью к исцелению. Кроме того, лишенные основы для направленной и свободной эмоциональной жизни, они не смогли бы стать мастерами своего дела. Задача современной терапии - понять эмоциональную жизнь и освободить способность человека к переживанию и выражению своих эмоций. Те, кто помогает другим людям в выполнении этой задачи, не могут делать все «по книге», не пережив на личном опыте напряженный процесс страданий, пробуждения и освобождения.

По мнению доктора Маклина, наш мозг выполняет три функции в том смысле, что мы обладаем корой головного мозга (специфически человеческой частью нервной системы), эмоциональными способностями (общими для нас и млекопитающих) и инстинктивными способностями (общими для нас и пресмыкающихся). С учетом этого утверждения можно сказать, что древние шаманы были первыми людьми, которые претворили на практике потенциальную всеобщность, к которой, осознанно или неосознанно, мы все стремимся.

Одна из самых примечательных особенностей истории цивилизации состоит в том, что цивилизация ополчилась на инстинкт. Фрейд, а впоследствии Тойнби, считали это противоборство непреодолимой трагедией. Кестлер вместе с Тойнби утверждал, что между нашей инстинктивной способностью (унаследованной от предков-пресмыкающихся) и более поздним результатом развития нервной системы, который составляет основу мышления и стремления к установлению контроля разума над жизнью, возник разрыв, приведший к утрате инстинктивных способностей здорового животного. Однако и древний, и новый шаманизм (рождение которого происходит на наших глазах) свидетельствуют о том, что этот разрыв имеет функциональный и обратимый характер. «Внутреннее животное» можно реинтегрировать в психику сознания, и тогда мы достигнем полного и реального развития трех указанных способностей. Даже соглашаясь с утверждением об утрате человеком инстинктивной способности здорового животного по причине господства разума и о наличии разрыва между сферами инстинкта и разума, мы не должны разделять пессимизм Кестлера, поскольку указанный разрыв вовсе не является непреложным биологическим фактом. Вполне достаточно воспринимать его как некий дисбаланс, поддерживаемый на протяжении всего развития общества и культуры. Действительно, реинтеграция сферы инстинкта в сферу сознательной психики косвенно входит в задачу, которую все более действенно решает современная психотерапия. Психотерапия началась с Фрейда, который, как и Кестлер, пессимистически относился к возможности интеграции инстинкта и цивилизации. [60] Вместе с тем, восстановление понимания (благодаря реинтеграции подавленной сферы) сочеталось с ориентацией на освобождение внутренних побуждений. В результате такого сближения возникло представление о врожденной невинности людей. Вильгельм Рейх и Д.Г. Лоуренс первыми выступили в поддержку этой точки зрения, которая получила широкое признание в гуманистической психологии.

Интерес к галлюциногенам, объединяющий шаманизм с современной культурой и новаторской психотерапией (несмотря на ортодоксальность и правительственный контроль), свидетельствуют о доверии к глубокой спонтанности психики со стороны лиц, стремящихся к галлюциногенному опыту, и тех, кто оказывает им поддержку. Независимо от утверждения, что врачи и другие специалисты изучали в основном дополнительные возможности использования этих веществ (для использования их мощного целебного потенциала было сделано совсем немного), историки получат возможность по достоинству оценить их вклад в дело разрушения патриархального социального эго за последние десятилетия. Мы не вправе недооценивать их влияние на первооткрывателей контркультуры, которая, в свою очередь, оказала решающее воздействие на формирование современных течений в нашей культуре. Кроме того, усилению интереса к терапевтической и духовной деятельности способствовали работы авторов, которые (подобно Олдосу Хаксли и Рам Дассу) несколько десятилетий тому назад содействовали переходу на другой уровень понимания здоровья на основе экспериментирования с психическими состояниями, вызванными фармакологическими средствами.

Не случайно представители новой культуры и новых направлений в терапии, как и древние шаманы, проявили интерес к галлюциногенам. Дело не ограничивается восстановлением глубинной спонтанности отчужденного инстинкта. По-моему, важным аспектом гуманистической, экзистенциальной психотерапии является то, что можно назвать верой в «саморегуляцию организма» (по терминологии гештальт-терапии).

Проблема пробуждения инстинктивного начала тесно связана с проблемой спонтанного исцеления и развития, для обозначения которого можно употребить древнеиндийский термин «кундалини». Я понимаю под кундалини не что иное, как пробуждение в человеке свойственных рептилиям способностей, которые по отношению к физическому существованию выполняют функцию инстинктивно-гомеостатического аппарата. Это своеобразный психический «орган» саморегуляции на тонких уровнях психики, или функция управления, благодаря которой человек продвигается по пути развития. Метод кундалини, характерный для шаманизма и тантризма, привлек к себе внимание в наше время, когда ряд психотических и физических опытов был истолкован как «случаи кундалини», и возникли специальные центры для их исследования. [§§§§]

В тантрических текстах кундалини - это энергия, которая располагается в виде спирали в основании туловища и может подняться по оси тела до макушки головы, приводя к полноте переживания божественного начала. Тем не менее, в связи с кундалини возникло множество мифов и домыслов. Не впадая в излишнюю вольность, можно утверждать, что активизация кундалини затрагивает различные уровни, каждый из которых тесно связан с шаманизмом: физический уровень (посредством праны и раскрытия чакр), эмоциональный уровень (экстаз), ментальный уровень (мистическая способность) и собственно духовный уровень, характеризуемый сакральностью и трансцендентностью.

Среди всевозможных характеристик кундалини мне хотелось бы выделить одну особенность, которая непосредственно связана с шаманизмом. Определяя кундалини как «эволюционную силу», Гопи Кришна [61] полагает, что кундалини представляет собой нечто большее, чем источник духовной мотивации. Энергия кундалини непосредственно связана с руководящим принципом, и поэтому процесс дальнейшего развития личности приобретает в значительной степени автономный и спонтанный характер. Поскольку все духовные традиции признают существование внутреннего состояния, благодаря которому человек чувствует, что им руководят высшие силы или существа (например, суфиев определяют как лиц, которыми изнутри руководят такие силы), можно утверждать, что шаманом преимущественно руководит его внутренний руководитель (или руководители). В шаманизме содержится лишь минимум наставлений, касающихся передачи кодифицированных знаний. Характерно, что шаманская практика носит индивидуальный характер, поскольку шаманы применяют уникальные методы руководства другими людьми.

Мне как-то довелось услышать хасидскую притчу о рабби, которого спросили об источнике его знания. Он ответил: «Все, что я знаю, я узнал у своего отца: он никому не подражал, и я никому не подражаю». Таков и шаман. Наряду с тонкой духовной передачей, шаман наследует пример свободы и неповторимости в своем подходе к высшему миру и служению обществу. У каждого шамана существуют свои энергетические объекты, свои притчи и свое вдохновение. Это относится и к новым шаманам, которые (в отличие от терапевтов конкурирующих школ прошлых десятилетий) становятся не только эклектичнее, но и индивидуальнее в своем стиле и содержании «трюков».

Если прежде путешественники и антропологи с благосклонным недоверием относились к утверждениям шаманов, что они всему научились у духов, то в настоящее время феномен наития (свыше) получил широкое признание, сопоставимое с признанием интуиции и мистического опыта. Об этом свидетельствует резкое усиление интереса к парапсихологии. Интересно, что в настоящее время лишь немногие поэты говорят о своем вдохновении как о голосе, прозвучавшем в их ушах, тогда как в области психотерапии один из самых эффективных методов обязан своим появлением вдохновению, сопоставимому с шаманским откровением. «Процесс квадринити», на котором я подробно останавливался, возник не как следствие рефлексии или метода проб и ошибок, а благодаря психическому общению (по меньшей мере, по мнению его автора).

В настоящее время внутреннее или высшее водительство получает широкое признание, которое, в частности, проявляется в появлении многочисленных ясновидцев и терапевтов, полагающих, что их деятельность протекает под водительством сродни шаманскому. [*****] В современной американской культуре заметное место заняло «канализирование». Этот термин указывает на происходящее с людьми, восприимчивыми к запредельным для их сознания посланиям, как, например, в случае автоматического письма или процесса, позволившего написать такие книги, как «Сет вещает» и «Курс лекций о чудесах». [†††††]

Это явление уходит корнями в глубокую древность, однако бурное его распространение свидетельствует о нарастании общего интереса к нему и склонности многих людей с доверием относиться к тому, что находится за пределами их личности. Есть все основания полагать, что канализирование является одной из особенностей духа нашего времени.

Свое фундаментальное исследование шаманизма Элиаде начинает с обсуждения признания шамана, что вполне справедливо, ибо признание шамана - чрезвычайно важное событие и первый этап собственно шаманского опыта. Характерно, что шаман призывается в самом точном (то есть глубинном и отчасти забытом) значении этого слова, причем это призвание принимает обычно форму острого заболевания. Юнг упоминал архетип «раненого целителя». Этот образ часто встречается в мифологии и фольклоре, но первоначальное его значение связано с реальностью шаманского призвания. Именно в этой связи этот символ встречается во всех культурах на всем протяжении их существования.

В отличие от медицины и психологии, обучение которым (как и другим профессиям в нашей культуре) происходит путем передачи информации и практических занятий, в феномене призвания (наряду с индивидуальной предрасположенностью) ощущается влияние такого фактора, как заразительность. Это утверждение справедливо не только для бурного распространения фрейдизма, но и для расцвета неошаманизма в наши дни. Когда я учился на медицинском факультете Чилийского университета, в Чили еще не существовало учебных заведений, где можно было изучать психологию, В настоящее время на факультетах психологии учится больше студентов, чем на юридических факультетах, которые в прежние годы отличались наибольшей посещаемостью. Во всем мире наблюдается усиление интереса к психологии. На протяжении существования нашей культуры происходит смена эпох, причем дух каждой эпохи находил воплощение в определенной сфере деятельности человека. Так, если в XIX веке этой сферой была биология, оказавшая заметное влияние на культуру, то во времена Галилея приоритет был отдан физике. Сходным образом можно утверждать, что современное «Движение за развитие человеческого потенциала» возникло не столько усилиями представителей профессиональных или академических кругов, сколько благодаря изменению коллективного сознания, которое проявилось в терапевтической и духовной областях. Свое конкретное выражение это изменение нашло в повышении одухотворенности психологии.

Благодаря заразительности, новый шаманизм, развитию которого мы оказываем поддержку, вышел за пределы любой профессии, что стало причиной определенных разногласий на стыке разных профессий. В течение некоторого времени психотерапия находилась в монопольном ведении врачей. Затем право на практику в этой области получили психологи, после чего этой привилегии удостоились и социологи. В настоящее время интерес к психотерапии приобрел такой масштаб, что многие стали считать себя психотерапевтами-любителями. Профессионалам приходится даже обращаться в суд, чтобы защитить свою территорию от вторжения непрошенных гостей. В испанском языке есть выражение «В каждом из нас есть что-то от врача, поэта и безумца». В какой-то мере это все равно, что сказать, что в каждом из нас есть что-то от шамана. Ибо шаман - это человек, чьи способности являются последствием его соприкосновения с глубинной сущностью. Иначе говоря, глубинная сущность каждого человека имеет «шаманический» характер.

Болезнь, благодаря которой человек становится шаманом (независимо от формы ее проявления: внешнее событие или погружение во внутреннюю бездну), не является единственные способом нисхождения в ад. Подобно тому, как при нормальном развитии процесса кундалини после подъема телесной энергии по чакрам наступает ее нисхождение, так и при развертывании сознания, которое можно сопоставить с физическими изменениями, после его расширения наступает сужение. Некоторые шаманы перед нисхождением в преисподнюю совершают восхождение на небеса. По этой причине практика кундалини всегда считалась чрезвычайно опасной: без специальной подготовки и компетентного руководства кундалини может оказаться вратами, через которые человек может придти как к экстазу, так и к агонии (о чем свидетельствует автобиографический очерк Гопи Кришны). Эта практика представляет собой внутреннее очищение и, в определенной степени, внутреннее умирание - дезинтеграцию прежней личности или ее освобождение от обусловленности, сформировавшейся на ранних этапах жизни.

На стадии расширения в шаманском процессе и даже на этапе восхождения кундалини можно говорить о наличии психотического аспекта в широком смысле этого слова: «высокий психоз», мистическое безумие неотделимо от пути и должно быть познано человеком, чтобы выйти за его пределы. В принципе, в образе Дон Кихота у Сервантеса воплощено понимание состояния безумия как пути. В отличие от таких писателей, как Сервантес и Гете, понимавших, что высшее безумие является неотъемлемой частью озарения (еще в Средние века было распространено понимание, что безумие неотделимо от святости), наша культура до сих пор далека от того, чтобы окружить психотиков атмосферой понимания, признания и дружеского участия, которое в данной ситуации представляется вполне оправданным. Подход нашей культуры коренным образом отличается от подхода, принятого в шаманских культурах, где с одобрением относились к тем, кто вступал на путь^благодаря болезни, и обеспечивали им компетентное руководство. Такие люди получали возможность совершить воображаемое путешествие по миру безумия и проанализировать это безумие, приобретая мудрость и способность исцелять других людей.

Существенное изменение в подходе к психозу можно обнаружить только в новом психологическом направлении. После появления работ Р.Д. Лэнга некоторые специалисты стали рассматривать психоз не только как состояние, подлежащее исцелению, но и как «позитивную дезинтеграцию» (определение принадлежит Дабровскому) или регрессию на службе развития, нисхождение в ад, способное совершить очищение. В нашей культуре, в которой статистическая «нормальность» далеко не совпадает с подлинным психическим здоровьем, идея психоза как пути, а не случайного события на пути, остается революционной даже через 20 лет после того, как Институт Эсален пригласил Лэнга в Соединенные Штаты и объединил ряд специалистов, которые в течение месяца обсуждали «ценность психотического опыта».

Современное терпимое отношение к безумию проистекает из более широкой терпимости к измененным состояниям сознания, из новой открытости перед опытом и готовности уступить ему, которые оправдывают употребление термина «дионисийский» для определения нового духа. Уже в конце прошлого столетия Ницше предсказывал «постепенное возрождение дионисийского духа в современном мире». Можно утверждать, что культурная революция 60-х годов носила преимущественно «дионисийский» характер. Эта особенность психодуховной революции (см. С. Кин «Танцующему Богу») [62] Здесь наша новая духовность также подражает шаманизму, поскольку западное христианство, подобно «другим религиям», проникнуто аполлоновым духом в отличие от традиционного шаманизма, где царит Дионис.

Мысль о том, что дух нашего времени носит шаманский и дионисийский характер поможет пониманию других его появлений, начиная с интереса к галлюциногенам (разновидность «опьянения» в дионисийском смысле «освобождения от всех условностей») и кончая «освоением» (посредством терапевтического процесса) той разновидности безумия, которая, по мнению Мелани Клейн, лежит в основе невротического слоя нашего сознания.

Мир Диониса - это мир опьянения и (порой безумных) порывов души. Но Дионис есть бог, который рождается и умирает. В Дионисе вхождения в безумие и трансформативный процесс смерти и возрождения объединяются в единый процесс.

Проблема смерти и возрождения - основная проблема христианства, в той или иной форме она присутствует во всех духовных традициях, проявляясь в виде символов, мифов и абстрактных концепций. К таким концепциям относятся, например, Фана и Бака в суфизме или Нирвана и Просветления в буддизме. В то же время есть все основания полагать, что существующие в развитых религиях кодификация опыта и возникшие на его основе концептуальные учения уводят нас в сторону от самого опыта. Этим объясняется то удивление, с которым антропологи (особенно Расмудсен. проводивший исследования в среде эскимосов), пытавшиеся понять шаманизм, обнаружили, что те виды опыта, которые мы приписываем историческому Христу и другим аватарам, были вполне квалифицированно описаны их «примитивными» собеседниками.

Теперь обратим внимание на очень важный момент, о котором я еще не говорил. Шаман - это человек, который умер и возродился. Он обладает опытом непосредственного участия в трансформативном процессе, к важнейшим особенностям которого относятся психологическая смерть и духовное возрождение. Однако процесс, который, с одной точки зрения, можно описать как восхождение на небо и нисхождение в ад, с другой точки зрения, воспринимается как путешествие в запредельное, которое (как и в дантовой аллегории) включает расставание с миром и последующее новое рождение в нем. Наряду с опытом восхождения и нисхождения шаман, как отмечает Элиаде, обретает способность посещать небеса и ад, недолго в них оставаясь, и поэтому его называют «владыкой трех миров». Сохраняя способность к экстатическим и иным переживаниям, он воспитывает в себе отрешенность от духовного и земного. Прибегнув к архаичной шаманской метафоре, можно сказать, что он способен перемещаться вверх и вниз по оси мира, останавливаясь в срединной сфере. В эпоху неошаманизма на эту особенность необходимо обратить внимание, поскольку она указывает на существенное различие между шаманом и учеником колдуна.

Следует отметить, что вышеупомянутая особенность шаманского процесса (умирания и возрождения) нашла новое проявление в наше дионисийское время. В этой связи я хотел бы обратить внимание на недавно возникший интерес к опыту предсмертных переживаний.

Многие шаманы начинали свой путь (отнюдь не стремясь найти его) благодаря опыту переживания близости смерти (например, при тяжелом заболевании или при встрече с хищным животным). Многие люди сообщают об опыте трансформативных переживаний, причиной которых послужили автомобильная авария, состояние клинической смерти и другие события. Несколько десятилетий назад Маслоу обнаружил, что пиковые переживания не столь уж редки, как принято было считать, и многие сообщили о случаях

пиковых переживаний, имевших место в их жизни. В настоящее время установлено, что опыт предсмертных переживаний не является редкостью, и многие из тех, кто имел такой опыт, включились в процесс внутренней трансформации.

Для нашего времени характерно проявление интереса к смерти, которое можно назвать «новой танатологией». Здесь имеется в виду стремление оказать помощь тем, кто приближается к своему смертному часу. При этом помощь принимает форму признания прав смерти и духовного руководства. Упомянуть деятельность таких первооткрывателей, как Элизабет Кюблер-Росс. Рам Дасс и его коллеги. Знаменательно, что «Тибетская книга мертвых» стала в Соединенных Штатах карманной книгой. Это явление свидетельствует не только об актуализации представлений о том, что живые способны оказать помощь мертвым, но и том, что «Тибетская книга мертвых» помогает в осмыслении процесса внутреннего умирания и возрождения при жизни. В этой связи следует упомянуть и «Американскую книгу мертвых», которая принадлежит перу И.Дж. Голд. В книге приводится описание различных «бардо» с прямым указанием на применимость приводимых высказываний к данной жизни. Особое внимание в книге уделяется обоснованности традиционных наставлений о необходимости придерживаться своего центра, не поддаваясь страху и привязанности в ситуациях, где царят боль и смятение.

Несколько сходных замечаний можно сделать и о проблеме возрождения. Идея второго рождения имеет первостепенное значение для христианского учения. Тем не менее, в настоящее время гораздо больше людей (верующих и атеистов), чем во времена наших отцов и дедов, почувствовавших наступление нового этапа в их жизни. Интенсификация изменения приводит к интенсификации внутреннего умирания, неотъемлемого от обычной жизни, поскольку мы отказываемся от многих прежних понятий и вещей. Такая интенсификация влечет за собой и усиление интенсивности внутреннего рождения, которое всегда присутствует в нашем восприятии настоящего момента. В целом, мы стали лучше понимать природу процесса психологической смерти и рождения духовного ведения. Психоделические эксперименты и систематические попытки прервать деятельность эго посредством медитативной практики помогли многим ознакомиться с указанным процессом. Кроме того, применение методов повторного рождения и холотропической терапии способствовало признанию правомерности аналогии между биологической и психодуховной сферой («что вверху, то и внизу»).

Проводившиеся на основе галлюциногенов психологические эксперименты со смертью и рождением способствовали возобновлению интереса к этой древней теме. Особое значение имеют исследования д-ра Грофа, который пришел к выводу о параллели между биологическими стадиями рождения и психологической сферой, используя при этом понятие «перинатальных матриц». Уже Фрейд высказал предположение, что так называемые «океанические» переживания (известные мистикам), в какой-то мере являются отзвуком внутриутробной жизни. Однако для Грофа это еще не все: мучительные переживания взрослого, связанные с ощущением вечного проклятия и отчаянием - отзвук той боли, которую, как полагают, испытывает эмбрион, когда начались сокращения в матке, но родовой канал еще не открыт. По мнению Грофа, в это время мы переживаем ощущения ущемлённости, замкнутости, подавленности и удушья. С другой стороны, напоминающие о смерти переживания взрослого человека в какой-то мере отражают переживания младенца в момент появления его из утробы, когда казалось бы, что приближается конец его существования.

Около десяти лет назад (под эгидой Института имени Гете в Чили) мне довелось выступить с докладом об «интегративной психологии и новом шаманизме». Я предпочел говорить тогда об «интегративной психологии», так как выступал перед аудиторией, плохо знакомой с «трансперсональной психологией». Теперь в Соединенных Штатах считается нормой говорить о «трансперсональной психологии и новом шаманизме», поскольку трансперсональная психология уже определилась в качестве холистической и получила благодаря усилиям ее представителей признание со стороны академических кругов в качестве воплощения духа нового шаманизма.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава четвертая

Из книги 60 правдивых историй автора Автор неизвестен

Глава четвертая КЛИЕНТ – ЭТО ВАШЕ ВСЕ


Глава четвертая

Из книги Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях автора Эстес Кларисса Пинкола

Глава четвертая 1. Этот завершающий сказку стишок – традиционная концовка, распространенная среди сказителей в Западной Африке. Я узнала его от женщины по имени Опаланга, принадлежащей к традиции гриотов. 2. На Ямайке есть детская песенка, которая, возможно, несет в себе


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Из книги Success [успех] автора Хакамада Ирина Мицуовна

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ LIVE JOURNAL ПРИГЛАШЕНИЕ НА БАЛ Name: KhakamadaData: 06.06.2007; 01.35 p. m.B парламент я ворвалась стремительно и несколько неожиданно для себя. После кооперативного драйва с бесконечными бизнес-схемами, регистрациями предприятий, выяснениями отношений с налоговиками и


Четвертая глава

Из книги Заяц, стань тигром! автора Вагин Игорь Олегович

Четвертая глава


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Из книги Криминальная психология автора Познышев Сергей Викторович


Глава четвертая

Из книги Смысл тревоги автора Мэй Ролло Р

Глава четвертая Тревога с точки зрения психологии Тревога является фундаментальным феноменом и центральной проблемой невроза. Зигмунд Фрейд. «Проблема


Глава четвертая

Из книги АГОНИЯ ПАТРИАРХАТА автора Наранхо Клаудио

Глава четвертая Я начал эту книгу с рассмотрения мировых проблем (гл. 1), а затем остановился (гл. 2 и 3) на некоторых забытых решениях. Теперь, приближаясь к завершению, я хотел бы вновь обратиться к рассмотрению указанных проблем.Рассмотрев упомянутые в главе 1 проблемы как


Глава четвертая

Из книги Физиогномика и выражение чувств автора Мантегацца Паоло

Глава четвертая


Глава четвертая,

Из книги Узор отношений автора Зинкевич-Евстигнеева Татьяна Дмитриевна

Глава четвертая, В которой рассказывается о битвах в «любовных треугольниках», и о том, как восстанавливать нарушенную ими Красоту УзораКрасота Узора очень хрупкая. Ее легко разрушают неосторожные слова, подавленные чувства, ревность, недопонимание, но, в особенности,


Глава четвертая

Из книги Семь дорог Женственности автора Зинкевич-Евстигнеева Татьяна Дмитриевна

Глава четвертая в которой рассказывается о Дороге Творчества и обо всем, что с нею связано Вдохновение умножает уверенность, А мастерство приходит к женщине незаметно. Женщина на редкость творческое существо. Она творит на кухне пищу, в доме – уют, в одежде – красоту. Она


Глава четвертая.

Из книги О памяти и мнемонике автора Челпанов Георгий Иванович

Глава четвертая.


Глава четвертая. «Я» или «мы»?

Из книги Брак без брака. Секреты семейной жизни автора Вознесенская Илона

Глава четвертая. «Я» или «мы»? Брак, по сути – это совместное путешествие по жизни. После загса вы перестаете быть, так сказать, отдельными социальными единицами. Вы вместе – семья. Но нередко молодожены продолжают по инерции жить в состоянии «я». Это может помешать


Глава четвертая Изобилие

Из книги Как поверить в себя автора Дайер Уэйн

Глава четвертая Изобилие Число семян в яблоке подсчитать несложно. Но кто из нас когда-либо скажет, сколько яблок в одном семени? Причина, почему никто не может сказать, сколько яблок в семени, в том, что ответ – бесконечность! Именно к этому сводится принцип изобилия – к


Глава четвертая

Из книги М. Ю. Лермонтов как психологический тип автора Егоров Олег Георгиевич