III.3. Польша в региональном сотрудничестве

Традиционно одним из приоритетов польской внешней политики является региональное сотрудничество, в частности, в рамках Вишеградской группы, которая образовалась в 1991 г., получив свое название от венгерского города Вишеград, где была создана. В состав ее вошли Венгрия, Польша и Чехословакия. После распада ЧСР, Вишеградская тройка превратилась в четверку. Одной из целей объединения было создание для стран-участниц благоприятных условий вхождения в общеевропейские структуры. Эта цель к настоящему моменту достигнута, но остается еще целый ряд вопросов, требующих более тесного регионального сотрудничества.

Инициатором создания Вишеградской группы был чехословацкий президент В. Гавел, озвучивший эту идею во время выступления в польском сейме в январе 1990 г. Развитие сотрудничества в рамках названного объединения не всегда шло гладко и бесконфликтно. Чешский премьер В. Клаус выражал в свое время большие сомнения в целесообразности его существования. В годы премьерства Клауса в Чехии и Мечиара в Словакии Вишеградская группа существовала скорее на бумаге. Однако со временем позиция политиков изменилась, и идея регионального сближения уже не представлялась такой уж бесперспективной. Причем на роль лидера Вишеградской группы активнее других претендует Польша[1579].

Однако в начале вишеградского процесса эта роль признавалась далеко не всеми. В том числе и потому, что Польша не всеми потенциальными партнерами воспринималась как центрально-европейское государство. В строго географическом смысле Польша таковым и не является: северная часть ее территории принадлежит к Балтийскому региону, а восточные земли, граничащие с Украиной и Белоруссией, – к Восточной Европе.

Причем в европейских структурах – НАТО и ЕС – долгое время господствовало мнение 3. Бжезинского, согласно которому Польша не может быть самостоятельным геостратегическим игроком и ее шанс – интеграция в Европу. Но развитие Польши после 1989 г. опровергло мнение Бжезинского. Известный польский политик Б. Геремек в 1999 г. писал: «Польша не большая страна, но не такая уж и маленькая. В качестве члена двух больших структур – Европейской и Евро-Атлантической – Польша может играть роль страны, ответственной за регион Центральной Европы… Польша является моделью для региона, сегодня более чем когда-либо; она – пример успешной трансформации, благодаря которой произошли отказ от политических отношений, основанных на зависимости от Советского Союза, и вступление в мир, в котором свобода означает возможность достичь экономического успеха и национальной независимости»[1580].

С течением времени деятельность V4, как иногда называют Вишеградскую группу, активизировалась. Страны-участницы сотрудничают в самых разных областях; в частности, в сфере культуры, науки, образования, оборонной политики, экономики, борьбы с международным терроризмом.

Шансом к расширению V4 можно считать выдвинутую Польшей идею энергетической безопасности. Эта идея нашла поддержку у стран – членов Вишеградской группы, выразивших готовность создать «организацию коллективной энергетической безопасности» по образу и подобию НАТО.

Стремление Польши играть роль регионального лидера проявляется и в ее отношениях с государствами, образовавшимися после распада СССР.

Д. Туск – сторонник идеи «восточного партнерства», направленного на углубление сотрудничества между Евросоюзом и его восточными соседями, за исключением России и Белоруссии. Варшава намеревается помогать Украине, Молдавии, Грузии, Азербайджану и Армении. Эту идею поляков поддерживают такие западные страны, как Швеция, Великобритания, Дания, Германия. Данная инициатива вписывается в рамки претензий Польши на роль главного стратега восточной политики ЕС, содержанием которой являются отношения с Россией, Украиной и Белоруссией.

Стремление Польши к роли регионального лидера подчас вступает в противоречия с интересами России. Так, в конце 2004 г. польско-российские отношения резко ухудшились из-за откровенной поддержки А. Квасьневским В. Ющенко на выборах в Украине. В тот непростой для Украины период Киев посетил Л. Валенса, выступивший на Майдане. Для польской политической элиты «оранжевая революция» была не просто избирательными баталиями, а борьбой за «цивилизационный выбор Украины». Б. Геремек, а вслед за ним и многие другие польские аналитики утверждали, что «оранжевая революция» означала выбор Украиной европейской идентичности в противовес «азиатской», пророссийской.

Польское общество весьма активно реагировало на украинские события: в поддержку «оранжевой революции» были проведены демонстрации в целом ряде польских городов, причем самое активное участие в них приняли чеченские сепаратисты; группы поддержки выехали в Киев и Львов. Прибывшая на Украину парламентская делегация польского сейма включала в себя представителей самых разных политических сил – от правых до социал-демократов. Нынешний президент Польши Б. Коморовский выступал на Майдане, привез туда своих детей, чтобы они ощутили атмосферу революции, пережили нечто подобное тому, что пережил их отец в годы «Солидарности». «Оранжевую революцию» не поддержала, правда, Лига польских семей, которую недоброжелатели подозревали в контактах с Москвой.

Соответствие роли регионального лидера оказалось для Польши более затруднительным в вопросе отношений с Белоруссией. Польша признала суверенитет Белоруссии, установила с ней дипломатические отношения, подписала все необходимые договоры. При этом польской стороной было особо отмечено, что успешное развитие взаимоотношений зависит от успеха демократических процессов в Белоруссии. Однако белорусская политическая элита не оправдала ожиданий западного соседа. После избрания президентом Белоруссии А. Лукашенко отношения двух стран приобрели весьма напряженный характер, хотя на официальном уровне сохранялись в полном объеме. Польша активно критиковала белорусские власти за нарушение прав человека, поддерживала оппозицию в стране, что подчас порождало серьезную напряженность в отношениях. Именно так случилось в 2005 г., когда Варшава в борьбе за руководство Союзом поляков Белоруссии (СПБ) поддержала кандидатуру А. Борис, связанную с оппозицией. Белорусская сторона отреагировала на эту акцию выдворением из страны польских дипломатов.

Конфликт вокруг СПБ расценивался многими аналитиками как элемент предвыборной кампании: в 2006 г. в Белоруссии предстояли выборы президента, и некоторые политические круги в Польше надеялись на очередную «цветную революцию», которой, как известно, не произошло.

Поддержка оппозиции обосновывалась польской стороной, как заявил об этом Б. Коморовский, «великой целью» – расширением территории «нормальной и предсказуемой Европы»[1581].

Достаточно серьезно заявила Польша о своих претензиях на особую роль в регионе и во время военного конфликта на Кавказе в 2008 г. Эти события вызвали в Варшаве быструю и весьма энергичную реакцию. Президент Л. Качиньский незамедлительно вылетел в Тбилиси, захватив по дороге президентов Латвии, Эстонии, Литвы и Украины.

На митинге, участники которого восторженно приветствовали прилетевшую команду, Качиньский заявил о готовности Польши к борьбе с Россией, якобы вновь демонстрирующей имперские наклонности. Речь Качиньского была встречена в Польше, по меньшей мере, неоднозначно. В прессе писали и о «звездной ночи» Качиньского (митинг проходил в ночь с 12 на 13 сентября), и о неоправданных, а то и смешных претензиях на роль арбитра в споре, решение которого явно не под силу Варшаве. Другие государственные мужи Польши вели себя более сдержанно, чем польский президент[1582].

Л. Качиньский поддержал М. Саакашвили и в 2007 г., когда президент Грузии закрыл оппозиционный телевизионный канал «Имеди». Работа последнего возобновилась в результате успешной посреднической миссии А. Михника, отправившегося в Тбилиси по просьбе США и Брюсселя. В те горячие для Саакашвили дни Качиньский однозначно принял его сторону в противостоянии с оппозицией. Некоторые политические противники Л. Качиньского в Польше, вспоминая тогда о неравнодушном отношении его к Ю. Пилсудскому, с насмешкой говорили, что президент ищет для себя «Каштанку», оседлав которую он мог бы покорить Россию (с Каштанкой, любимой лошадью Пилсудского, сравнивали Саакашвили).

Качиньский же отрицал свою приверженность идеям маршала в нынешних исторических условиях, но настаивал на необходимости противостоять России в ее стремлении сохранить свое влияние на территориях, некогда входивших в состав Речи Посполитой, а также на особом значении Грузии, Украины и Азербайджана для Польши. Азербайджан, полагал Качиньский, может стать мощным источником нефти и газа, на запад в обход России. Л. Качиньский придавал большое значение плану восточного партнерства и считал, что Польша не может не реагировать на грузинские события, исходя только из чисто прагматических соображений.

Претензии Польши на роль регионального лидера вполне близки и президенту Б. Коморовскому. Он с особой симпатией и интересом относится к Центральной и Восточной Европе. Недаром в 70-80-е годы он был одним из редакторов журнала «ABC – Адриатика, Балтика, Черное море», посвященного проблемам Центральной и Восточной Европы. «Я чувствую себя человеком, – замечает Коморовский, – который имеет особый опыт польского бытия на Востоке, а также польского знания о восточном мире»[1583]. В этом особом знании Польши президент твердо уверен, и поэтому он считает, что именно Польша должна стать региональным лидером. У нее, по мысли Коморовского, особая миссия в интеграции Европы, так как поляки имеют богатый исторический опыт совместного бытия с другими народами в период I Речи Посполитой. Этот опыт, глубокое понимание Польшей менталитета и проблем восточноевропейских народов должны быть в полной мере использованы.

Таким образом, можно констатировать, что перемены, происшедшие в Польше после 1989 г., коренным образом изменили геополитические приоритеты страны. «Бегство с востока», интеграция Польши в европейские структуры, поиск своего места в новых реалиях международной жизни явились основными факторами, определившими эти приоритеты.