IV.6. Настроения оппозиционной интеллигенции

В первой половине 1970-х годов практически отсутствовали общественные условия для активности оппозиционно настроенной интеллигенции. Подвергшаяся репрессиям в 1968 г., она не оказала влияния на выступления рабочих в декабре 1970 – январе 1971 гг. Причину молчания интеллигенции надо также искать в отсутствии новых концепций у переживавшей расставание с марксизмом ее левой демократической части, и в неожиданности самих выступлений, которые в равной степени застали врасплох и В. Гомулку, и оппозицию[1306].

По существу художественная и научная интеллигенция поддержала политику Э. Терека, в том числе в области культуры и науки. Модернизация, большая культурная свобода, открытость Западу создавали надежду на постепенные перемены в стране в направлении либерализации. Терек освободил из тюрьмы последних политических заключенных – Я. Куроня и К. Модзелевского.

А. Михник окончил исторический факультет Познаньского университета. К. Модзелевский после отбытия двухлетнего заключения занялся серьезными научными исследованиями, читал лекции в Италии. 27 апреля 1973 г. С. Киселевский написал в своем дневнике: «Мартовская молодежь – это последняя активная интеллигентная часть общества, которую я знаю. На смену ей идут белые воротнички из крупных городов, думающие только о деньгах»[1307]. Однако известный польский публицист ошибался.

В начале 1970-х годов оппозиция в писательской среде также практически не проявляла себя. Состоявшийся в Лодзи в феврале 1972 г. съезд Союза польских писателей прошел настолько спокойно, что вызвал удивление у работников аппарата ЦК ПОРП. Большинство выступавших отмечали, что после прихода к власти Терека политика в области культуры изменилась к лучшему. А. Слонимский заявил, что отказывается от предъявления счетов за прошлое. Известный своей нонконформистской позицией гданьский писатель Л. Бондковский неожиданно для всех сказал, что необходимо поддерживать политику дружбы и сотрудничества с СССР.

Представители оппозиции А. Браун, А. Киевский и М. Яструн впервые за несколько лет были избраны в состав правления Союза писателей. В такой же спокойной атмосфере прошел и съезд Союза польских художников. К активной публицистической деятельности вернулся С. Киселевский. Это означало, что оппозиционно настроенные представители интеллигенции выходили из состояния «внутренней эмиграции» и включались в общественную деятельность.

В начале 1970-х годов польский «ревизионизм» как идейное течение левой мысли практически прекратил свое существование. Л. Колаковский, А. Михник и Р. Зиманд окончательно расстались с коммунистическими убеждениями и выступили с резкой критикой марксизма справа.

Участники светского католического движения «Знак» приветствовали новый политический курс Терека. «Новые позитивисты» оставались верны своим принципам, сформулированным еще в середине 1950-х годов: неприятие никаких революционных преобразований и ориентация Польши на Советский Союз как противовесу западногерманскому реваншизму. В связи с нормализацией в 1971 г. отношений между церковью и государством ослабело значение движения «Знак» как течения, защищающего интересы католической интеллигенции перед наступлением официального атеизма.

В новых условиях светские католики выдвинули две концепции деятельности «Знака». Первая заключалась в дальнейшем его участии в официальных структурах с целью оживления функционирования всех представительских органов государственной власти, начиная от местных советов и кончая сеймом. Сторонники такого подхода исходили из того, что католические клубы – это объединения граждан, которые должны принимать участие в политической жизни, выражая общественное мнение. Приверженцами такой программы были В. Аулейтнер, Я. Заблоцкий, К. Любеньский и др. Власти считали их представителями левой тенденции в движении и рассчитывали на сотрудничество с ними.

Другую программу деятельности выдвигал А. Велёвейский. По его мнению, само по себе движение «Знак» не имеет большого влияния в обществе, так как мало участвует в мероприятиях, организуемых церковью и Люблинским католическим университетом. Что касается независимого общественного мнения широких масс светских католиков, то оно только формируется. Поэтому приоритетным направлением деятельности клубов католической интеллигенции должно стать тесное сотрудничество с церковью и работа среди «молодой технократической общественности», тяготеющей к ценностям культуры и гуманизма. Тем самым Велёвейский делал упор на культурно-просветительскую деятельность.

В процессе обсуждения направлений деятельности возобладали сторонники программы Велёвейского, которую поддержали подавляющее большинство «новых позитивистов» (С. Киселевский, С. Стомма, Е. Турович, Я. Возняковский и др.), а также главный редактор «Вензи» Т. Мазовецкий. В итоге споры о программе работы привели к размежеванию двух течений в движении «Знак»: политического и общественного[1308].

В мае 1973 г. В. Аулейтнер предложил властям создать новое светское католическое объединение, которое воздействовало бы на епископат, побуждая его к отказу от антисоциалистических позиций и к включению церкви в работу на пользу нового строя.

Со временем оппозиционно настроенная интеллигенция стала концентрироваться в основном на интеллектуальной работе. А. Михник и Я. Куронь оставались ведущими представителями демократической интеллигенции. В конце 1974 г. Куронь опубликовал в парижской «Культуре» статью «Политическая оппозиция в Польше», посвященную тактике оппозиционной деятельности. В основу своих рассуждений он положил два тезиса: правящий в ПНР режим носит тоталитарный характер, стремится к разрушению всех общественных связей, независимо от формальной структуры государственной организации; Польша – несуверенное государство, которое не проводит самостоятельной внешней политики и не может выбирать общественный строй. Нынешняя оппозиция должна основываться на решительном неприятии тоталитаризма. Ее задача – противодействовать моральному и культурному разрушению нации, т. е. вести просветительскую деятельность, воспитывать в народе чувство терпимости, плюрализм мнений и критическое отношение к действительности. По мнению Куроня, в среде творческой интеллигенции и студенчества рождается оппозиция нового типа, которая отринула ряд предыдущих заблуждений и объединяется в единое сообщество под лозунгами прав человека, свободы личности и признания коллективного характера производства. Огромную роль в формировании такой интеллигенции играют также католическая церковь и эмиграция. В общем, Куронь, понимая, что в тогдашней ситуации тактика открытой борьбы с правящим режимом была нереальной, призывал к постоянному давлению оппозиции на власть. Он выступал против огосударствления средств производства и тем самым оставался сторонником какой-то «иной формы» социализма[1309].

Платформу объединения усилий светских левых демократов и католической церкви А. Михник сформулировал в своей книге «Церковь – левые – диалог», написанной весной-летом 1976 г.[1310] В качестве основы их сближения автор предложил, как антитезу тоталитаризму, концепцию прав человека, защищающую личность перед всевластием государства. Михник решительно отвергал и атеизм, и антицерковный обскурантизм левых сил. Несмотря на свой отход от официальной идеологии, автор подтверждал свою приверженность идеям социализма и неприятие капитализма.

Небольшие группки правой националистической интеллигенции пытались создавать свои подпольные организации. Еще в конце 1960-х годов служба безопасности раскрыла нелегальную организацию «Движение», которая ставила своей целью свержение социализма в Польше. В 1971 г. начался процесс над членами этой организации, хотя Тереку в связи с провозглашением лозунга о морально-политическом единстве общества это было не выгодно. Двое основных обвиняемых – А. Чума и С. Неселовский – получили большие сроки: по семь лет тюрьмы. Они были выпущены на свободу в июле 1974 г. в связи с объявленной амнистией.

Еще в эпоху Гомулки, на рубеже 1968–1969 гг., в Гданьске возникло Движение молодой Польши, которое стало приобретать некоторый вес только в 1971 г. после налаживания контактов с популярным среди молодежи доминиканским священником Л. Вишневским. В идейном отношении эта организация опиралась на наследие, с одной стороны, Ю. Пилсудского, с другой – национальных демократов. Однако, как утверждает лидер группы А. Халль, четко сложившейся идеологии у Движения молодой Польши не было. Общим было неприятие марксизма и опора на некие национальные ценности[1311].

Поправки к Конституции ПНР вызвали активизацию оппозиционно настроенной интеллигенции разных течений. Это был первый после марта 1968 г. протест против властей в форме нескольких писем, которые подписали 600 человек. Для Терека эти письма стали полной неожиданностью.

5 декабря 1975 г. известный экономист Э. Липиньский вручил спикеру сейма так называемое «письмо 59-ти» (по числу первоначальных подписантов письма, всего его подписали 66 человек). Под письмом поставили свои подписи такие известные в Польше люди, как литератор С. Киселевский, философы Л. Колаковский, К. Помян и Я. Карпиньский, филолог Я. Ю. Липский, поэт В. Шимборская, историки А. Михник и Я. Куронь, философ, ксендз А. Зея, писатели А. Слонимский, Я. Ю. Щепаньский и Я. Н. Миллер и др.

Авторы письма требовали, чтобы Конституция содержала гарантии следующих свобод: совести и религиозных обрядов, труда, свободных профсоюзов и права на забастовку, слова и информации, отмены цензуры и государственной монополии на информацию, научных исследований и др. Подчеркивалось, что гарантии этих свобод несовместимы «с признанием руководящей роли одной из партий в системе государственной власти»[1312]. Власти восприняли это письмо как призыв к введению в стране буржуазно-демократических порядков. 12 февраля 1976 г. Э. Герек на пресс-конференции назвал подписантов письма «отъявленными антикоммунистами»[1313].

Письма против внесения изменений в Конституцию в сейм или в комиссию по подготовке изменений в Конституции, председателем которой был Г. Яблоньский, направили: 9 января – епископат Польши, 17 января – председатели клубов католической интеллигенции и главные редакторы католических периодических изданий, 21 января – группа интеллигенции, противников закрепления в Конституции союза с СССР (так называемое «письмо 14-ти»), 31 января – деятели культуры (так называемое «письмо 101»). Э. Липиньский в открытом письме к Э. Тереку утвеждал, что в середине 1970-х годов в Польше нет более важного вопроса, чем суверенитет страны. Навязывание советского опыта противоречит национальным интересам польского народа[1314].

Движение «Знак», как уже отмечалось, приняло активное участие в этой кампании протеста, делая упор на недопустимость для верующих отражения в Конституции положения о руководящей роли ПОРП как организации, придерживающейся материалистического мировоззрения. В письме руководителей «Знака» содержался хотя и осторожный, но довольно внятный протест против внесения в Конституцию положений о внешнеполитических договорах ПНР. С. Стомма в отправленном в конце января письме Г. Яблоньскому также выступил против закрепления в Конституции руководящей роли ПОРП.

Протестные письма продемонстрировали отсутствие коренных расхождений во взглядах между различными течениями оппозиционно настроенной польской интеллигенции – левой демократической, светских католиков и священников, которые объединились против поправок к Конституции. Всех их объединяли либеральные ценности. Это был важный этап консолидации оппозиционно настроенных кругов, их взаимного сближения.

После принятия поправок фактически произошел назревавший с конца 1960-х годов раскол светского католического движения «Знак». Подавляющая часть этого движения (Клубы католической интеллигенции в Варшаве, Кракове, Вроцлаве и Торуни, «Тыгодник повшехный», «Вензь», жуббрнал и издательство «Знак») прервала сотрудничество с властью. Меньшая часть (в частности, Клуб католической интеллигенции в Познани) продолжала прежнюю политическую деятельность, выступая под старой вывеской депутатской группы «Знак». Тем самым раскол в «Знаке» означал назревшие перемены во взаимоотношениях власти со светскими католиками.

В конце 1975 г. – начале 1976 г. историк литературы 3. Найдер создал нелегальную организацию оппозиционно настроенной интеллигенции Польское национально-освободительное соглашение. Ее программа, впервые опубликованная 3 мая 1976 г. в издаваемом в Лондоне еженедельнике «Тыгодник польски», ставила следующие цели: достижение полной независимости от СССР, выход из Варшавского договора, введение демократического строя и гражданских свобод, ликвидация цензуры, восстановление свободы слова и права на объединение, свобода культурной деятельности и научных исследований, свобода хозяйственной деятельности для частного сектора, примирение с ФРГ, поддержка «стремлений» к независимости Украины, Белоруссии и Литвы.

В отличие от предыдущих подпольных организаций Польское национально-освободительное соглашение заявило о себе прежде всего за границей и было в достаточной степени открыто для людей, известных своими оппозиционными взглядами. Его первыми членами стали Г. Дембиньский, искусствовед В. Карпиньский, литератор А. Киевский, адвокат Я. Ольшевский, филолог Ю. Рыбицкий, литератор Я. Ю. Щепаньский и Я. Зараньский. Создание этой организации можно считать окончанием еще одного этапа в развитии мировоззрения левой демократической оппозиции, на протяжении которого выстраивалась новая система ценностей взамен концепции «польского пути к социализму». Произошел переход левой, оппозиционно настроенной интеллигенции на позиции неприятия режима Народной Польши и сближения с идеями западной социал-демократии. Кроме того, она включила в свои концепции идеи суверенитета и ряд традиционных ценностей, которые до сих пор исповедовали лишь представители националистически настроенной оппозиционной интеллигенции[1315].