Что делать с родителями, пока их дети посещают арт-сессии?

Психологи – работники психологических центров имеют больше возможностей встречаться с заинтересованностью родителей детей, посещающих арт-занятия, нежели специалисты школ и детских садов. При обращении в центр по собственной инициативе родители, как правило, настроены на решение проблемы и потому стараются получить максимум от сотрудничества с психологом. Приводя детей в центр каждую неделю, родители имеют возможность регулярно беседовать с психологом о содержании занятий, о самочувствии и активности детей, задавать актуальные вопросы, возникшие в последнее время. Таким образом, у родителей постепенно меняется взгляд на семейную жизнь с ребенком, воспитание, они начинают лучше понимать своих чад. В этом плане работа с дошкольниками более эффективна, так как маленьких детей на занятия приводят родители, в то время как школьники обычно приходят самостоятельно и беседы с их родителями происходят реже.

Родители

Необходимо проводить коррекцию родительских ожиданий от курса арт-терапии. Ребенок не поменяется сразу. Курс рассчитан на несколько недель. Изменения будут, но появятся не сразу. Как постепенно наматывался клубок проблемы, также требуется время для того, чтобы его размотать.

Родители должны понять важное положение: чтобы решить проблему отношений, должен меняться не только ребенок, но и они сами. Если задачи психолога касаются только устранения неприятных фактов поведения, реагирования, отношения, коррекционная работа будет представлять собой устранение симптомов. На какой-то период родители и дети получат профессиональную психологическую поддержку, наполнят чашу своих ресурсов. Но причина проблемы скорее всего останется и будет заявлять о себе снова и снова.

Психолог

Психолог, в свою очередь, должен понимать, чего хотят от него родители. Не забегать вперед, не навязывать свое мнение, не обвинять родителей в том, что отказываются прикладывать усилия и не видят глобальности проблемы. Их проблема именно та, с которой они обратились.

За несколько недель, пока длится курс групповой арт-терапии, ребенку оказывается психологическая поддержка, активизируется его позитивный потенциал, с другой стороны, благодаря беседам с психологом изменяется поведение родителей, которые начинают следовать новой стратегии поведения, оговоренной в ходе консультаций.

В сложных случаях семье предлагается посетить цикл занятий по оптимизации детско-родительских отношений. Усилия психолога направляются на то, чтобы семья смогла идти дальше самостоятельно, обрела силы для собственного маршрута.

Обычно для иллюстрации текстов авторы приводят успешные примеры из своей практики. Мне же хочется поделиться неудачным опытом, который тем не менее я отношу к разряду «дорогих» уроков.

Сережа П., 9 лет.

Сережу направила ко мне на курс «Цветной мир» коллега по психологическому центру. До начала работы детской группы с мамой я не беседовала, так как женщина уже получила консультацию. Мне, по просьбе коллеги, предстояло работать только с мальчиком.

Ситуация состояла в следующем. Сережа – замкнутый мальчик с трудностями общения и низким психическим тонусом. Воспитывается мамой и бабушкой, с отцом контактов никогда не имел. У матери неудачно сложилась личная жизнь. Женщина как данность воспринимает собственные проблемы, многого от жизни не ждет. Нерешительная, терпеливая, работает уборщицей в школе. Сережа имеет неврологическое заболевание, которое влияет на трудности организации учебной деятельности, невнятность речи. Учится в классе КРО. В семье опекаем, находится под постоянным наблюдением бабушки. До обращений к психологу Сережа подвергался нападкам со стороны мальчишек из разных классов его школы. Его дразнили, закидывали снежками, отбирали деньги. Сопротивления не оказывал – чувствовал себя слабым, беспомощным.

Основная проблема, со слов матери, заключалась в том, что Сережу трудно усадить за подготовку домашних заданий, а выполнение тянется до позднего вечера. Мальчик перестал слушаться, грубит бабушке.

Мной была поставлена цель – развитие и укрепление самости, формирование позитивного образа Я, расширение уверенности в контактах со сверстниками. В ходе коррекции психологом была выбрана тактика опоры на сильную сторону личности Сергея, в качестве которой был выбран интерес к рисованию, чувствительность к цвету, образу. Мальчика необходимо было тонизировать успехами от собственного творчества, от контактов с членами группы.

Таких детей, как Сережа, называют «удобными» – это дети, которые не проявляют инициативу и не отказываются от предложения что-то делать. Из-за того, что Сережа говорил тихо и невнятно, его приходилось переспрашивать. Но мальчик в ответ отводил взгляд и произносил: «Ничего». Он редко смотрел прямо в глаза.

Запрос матери был продиктован тем, что дома Сергей постепенно перестал быть удобным. Возросла учебная нагрузка, повзрослел сам мальчик. В семье назрел кризис – с мальчиком «стало что-то не так», семейный стиль отношений перестал срабатывать, взрослые потеряли ключи от управления ребенком.

Сергей посещал групповые занятия в течение 12 недель. Его голос стал громче, взгляд засветился, отказов повторить сказанное больше не было. Он нашел силы отстаивать собственное пространство при выполнении рисунков на одном листе с другими детьми. Его идеи стали равноценным вкладом в общую работу группы. На последнем занятии Сергей принял самое активное участие в постановке сценки, сыграл в ней главную роль милиционера – победителя хулиганов.

На занятия Сережу привозила бабушка. Получилось, что именно бабушка была посредником между семьей мальчика и психологом. Во второй половине цикла встреч она пожаловалась, что ей (бабушке) еще труднее стало сладить с Сергеем. Незадолго до этого он пришел домой после школы очень злым. Бросил портфель, обругал бабушку. Не отвечая на расспросы о том, что с ним случилось, заперся у себя в комнате, плакал, колотил большого игрушечного слона. Успокоился к вечеру и только тогда смог рассказать, что мальчишки из школы опять приставали к нему, кидались в него снегом, дразнили. Таких реакций у него раньше не было. Мы обсудили с бабушкой, почему Сергей так себя вел – он стал меняться, почувствовал уважение к себе от других, самоуважение и теперь не хочет мириться с прежним отношением к себе. Однако сил противостоять агрессии у него пока нет. Эти силы он сможет черпать дома, в семье. Сейчас Сережа «тренирует» свою социальную уверенность на более слабом, чем он, по его мнению, близком человеке – бабушке. Мы наметили варианты, как бабушка и мама могут показать Сергею, что они признают его права и уважают его мнение. Вернее будет сказать не МЫ, а Я предложила бабушке возможные способы, в том числе с определением режима подготовки домашних заданий в будни и выходные, с учетом неврологических особенностей мальчика.

Несмотря на успехи, достигнутые Сережей за период арт-занятий, я не чувствовала работу законченной. Перед последним занятием на беседу приехала мама. Она повторяла те же жалобы, что и бабушка. Можно было сделать вывод, что посредничество бабушки нисколько не помогло маме в ответе на вопрос, что же делать с сыном. Ее восприятие проблемы отношений с Сережей почти не изменилось с момента нашей встречи два месяца назад. Она ожидала изменений от сына, но не видела их. Запрос матери касался в первую очередь подготовки домашних заданий – мальчик должен готовить их сам, без ругани, слез, истерик. Она не услышала реальных способов управлять им, повысить его интерес к учебе. Сережа не стал, как прежде, удобным ребенком. По мнению взрослых членов этой семьи, Сережа – любимый, но «отбившийся от рук», не совсем здоровый ребенок. Чтобы он, в силу своих умеренных способностей, не потерялся в жизни, его надо контролировать и направлять, держать в рамках приличного поведения, требований школы и мнений знакомых.

Поставленная мной задача предполагала изменение системы отношений, передачу ответственности, умение увидеть сильные стороны ребенка, оценить и уважать их. Ни мама, ни бабушка не были готовы менять систему отношений. Может, в силу своей инертности, занятости. Может, в силу личностных особенностей мамы, возраста бабушки. Я не смогла донести до них необходимость встречных изменений со стороны взрослой части семьи. В дальнейшем обращений от этой семьи не было.

На примере Сережи можно сказать, что новообразования в личности мальчика еще не явились залогом улучшения отношений внутри семьи. Да, у Сергея появился вкус к жизни, он почувствовал широту своих возможностей, приобрел важный для него опыт успеха. Он изменился, но вернулся туда же, в ту же ситуацию, в которой конфликт был рожден. Есть вероятность, что в дальнейшем может усилиться отторжение того, что и раньше он интуитивно не принимал в семейных отношениях, против чего протестовал, повыситься уровень невротизации.

Процесс психологического консультирования семьи имеет свои правила, последовательность, техники и пр. Мы работаем с ощущениями, чувствами, мнениями отдельных ее членов, отношениями между ними, историей семьи в целом. Поэтому остановимся подробнее на том, что же делать с родителями, пока проходит цикл арт-сессий с их детьми.

1. В самом начале арт-терапевтического цикла следует настраивать родителей на совместную работу. По возможности наметить стратегию общения с ребенком в семье. На этом этапе взрослому еще сложно резко поменять видение ситуации в целом, свое поведение, мнение о ребенке. Но конкретные способы взаимодействия могут показать родителям, что успех в решении проблемы возможен и зависит от действий членов семьи. По сути, психолог помогает взрослым ощутить себя «хорошими родителями». Он поддерживает мать, отца, и утех появляются силы не испытывать чувство вины или беспомощности, когда их ребенок невыносимо ведет себя.

2. Как можно конкретнее, простыми фразами объяснить, какая работа будет происходить с их ребенком в стенах психологического кабинета, какие задачи будут решаться, каким образом. Если надо, привести примеры. Плавное – дать информацию понятно.

3. Регулярно давать родителям сведения о том, что происходит с ребенком на занятиях:

• какие чудесные творения исходят из его рук;

• что интересного он сказал, сделал, предложил;

• что нового появилось, раскрылось в их чаде;

• как он реагировал раньше, как реагирует сейчас;

• над чем еще предстоит работать;

• на что обратить внимание родителям дома и т. д.

Психологу желательно научиться рассказывать так, чтобы ребенок удивлял своих родителей. Это верный путь рождения нового интереса к родному человеку, который раньше беспокоил, утомлял, раздражал, злил, тревожил.

Рассказ о ребенке должен быть построен на рисунках, фактах поведения, высказываниях. «Посмотрите, что Саша создал! Андрей удивил всех… Наташа сегодня предложила рисовать… Всем это понравилось!» Не надо фантазировать и говорить о том, чего нет. Содержание занятия дает достаточно материала для презентации ребенка родителям. Психологу остается только подмечать этот материал.

Зачем это надо? В детском творчестве родителям легче «прочитать» неповторимость, индивидуальность ребенка. А значит, легче принять его особенности, отнестись к ним как к обычным нормальным или, наоборот, незаурядным, в хорошем смысле этого слова. Быть к ним терпеливыми, толерантными, открытыми.

4. Помогать родителям замечать положительные изменения, происходящие с их ребенком дома. Да, в силу разных причин родители не всегда замечают изменения. Отвечая на вопросы психолога, легче обратить внимание на желанные, греющие сердце эпизоды, моменты, периоды, тенденции. О чем спрашивать:

• о том, каким взрослые видят ребенка дома: какое у него настроение, поведение;

• как прожил неделю, было ли что-то, что огорчило или порадовало родителей;

• есть ли новости из школы, отзывы от учителей.

Если психологическая коррекция не свелась только к занятиям с детьми, а работа с родителями последовательна и систематична, у психолога увеличивается арсенал терапевтических средств, которыми можно воздействовать на улучшение ситуации.

Итак, родители (бабушки, дедушки, братья, сестры, родственники, друзья) привели детей к психологу и теперь ждут в коридоре окончания занятия. Взрослые, которым довелось выполнять ответственное задания транспортировать ребенка к психологу и обратно домой, должны быть готовы к тому, что ребята могут испачкать руки, лицо, одежду. Надо предупредить их о том, что не следует просить ребенка не пачкаться — это сильно тяготит детей, выстраивает барьеры активности, провоцирует чувство вины, так как ребенку практически невозможно сдержать обещание.

Если психологу удалось сделать родителей союзниками в создании в группе терапевтической атмосферы, в которой дети чувствуют себя защищенно, позволяют себе естественность и спонтанность, можно наблюдать ситуации, подобные описанной в следующем примере.

Полина 7 лет, 1-й класс.

Полина – внешне очень приятная девочка из положительной семьи, в которой есть еще старшая сестра. Хорошо знает правила поведения, старательно их соблюдает, однако время от времени «срывается» на брань в свой адрес и в адрес сверстников. Беспокойная, ранимая, плаксивая, тяжело привыкает к новой обстановке (к детскому саду, к школе). Имеет неврологический диагноз «церебрастения, астено-невротический синдром».

На одной из арт-сессий Полину привело в полный восторг выливание на стекло целой баночки гуаши и размазывание краски ладонями. Широко открытыми от восхищения глазами она смотрела на свои руки и, смеясь, громко говорила: «Ой, какие грязные! Мои брюки, мои руки! Мама придет в ужас! Меня убьют!» И продолжала мазать краской по стеклу. Потом обращалась к соседке: «Новенькая коробка гуаши! Давай всю гуашь выльем и будем как свиньи! Я уже три банки вылила!» И содержимое следующей баночки добавлялось к месиву, перемешивалось пальцами. «Ну, теперь меня точно мама убьет!» – повторяла она с улыбкой, продолжая размазывать краски (рисунок 10).

Полина позволила себе на это время не быть воспитанной девочкой, хотя преодолеть контроль Родителя ей было не просто. Следует добавить, что семья Полины изначально была настроена на помощь девочке, легко шла на контакт с психологом, прислушивалась к рекомендациям. Мама не закрывала глаза на сложности, связанные с организацией жизни ребенка, имеющего неврологические особенности. К окончанию курса арт-терапии Полина стала заметно спокойнее, повысился общий фон настроения. Девочка перестала ругать себя за то, что с чем-то не справляется. Из ее реакций ушла резкость. Эмоции стали более «плавными», уравновешенными.

Как продолжение предыдущего правила, родители не должны удрученно смотреть на своих детей после занятия, старательно сдерживая сопротивление грязной одежде, рукам, лицу. Грязь не только неминуема, но порой и желательна.

Родители делятся с психологом, когда видят, что ребенок становится спокойнее, покладистее, в семье улучшается обстановка, дома все чаше царят мир, комфорт и душевный порядок. А ведь это так важно – знать, что ты действительно смог кому-то помочь!