Все исправимо

Все исправимо

Родная Школа!

Знаем ли мы, сколько она пережила, как она страдала, как она, под гнетом идеологии, бережно хранила для нас духовность?

В семье родился мальчик.

Счастью родителей нет предела.

— Дадим сыну гармоничное развитие! — сказала мама.

— Воспитаем его благородным! — сказал отец.

— Пусть он вырастет крепким и здоровым! — сказала мама.

— Пусть полюбит свою Родину всем сердцем! — сказал отец.

— Не забудем о духовности! — сказала мама.

— Только об этом никому ни слова! — предупредил отец.

— Научим языкам!

— Научим искусствам!

— Воспитаем его добрым и чутким!

— Раскроем в нем таланты и способности!

— Воспитаем любовь к свободе!

— Любовь к правде!

— Пусть он будет честным!

— И пусть сам выбирает свой путь!

Так был построен идеал воспитания. И устремились родители к идеалу.

Они знали аксиомы воспитания:

Благородство воспитывается благородством.

Свобода воспитывается свободой.

Любовь воспитывается любовью.

Воспитывая себя — воспитывали сына.

Но грянула беда — отец погиб на фронте.

Затем холод, голод, нищета.

Вокруг жестокость.

Мама лелеяла в себе идеал, устремлялась к нему.

Но где дать сыну гармоничное развитие?

Нет среды, нет возможности.

Как дать сыну знание языков?

Нет средств.

У сына проявились музыкальные таланты.

Где их развить?

Дорого. Нет денег.

Надо купить сыну много книг, он любит читать.

Но разве хватит пенсии вдовы?

Мальчик взрослел.

И мама боялась, чтобы он не сбился с пути. Иногда одергивала его, что-то запрещала, ставила условия. И часто показывала сыну фотографии отца, рассказывала о нем.

И хотя идеал таял, как снег, все же мама уберегла то, о чем не говорила ни слова, но во что всегда погружала сына. Это была духовность.

Мальчик стал мужчиной, вышел в люди.

И там увидел, что он тоже мог владеть языками, как некоторые другие, тоже мог играть на рояле, тоже мог поступить в университет, но стал рабочим.

Однажды, вернувшись домой выпившим поздно вечером, молодой человек собрался было упрекнуть мать за то, что она обделила его. Но увидел ее, ожидающую у дверей и тихо плачущую.

— Почему плачешь, мама? — спросил молодой человек.

— Сынок, — промолвила она, — прости меня!

И только сейчас, в глазах матери, в ее слезах, в голосе он почувствовал ее боль. И только сейчас открыл в сердце своем то, как щедро дарила мать силу свою — духовность.

— Все исправимо, мама, — сказал он ласково и обнял ее, — вот подарю тебе внука!