Страх и беспокойство

Страх и беспокойство

Мы определяем страх как эмоциональную реакцию на реальную или воображаемую опасность в настоящем, а беспокойство — как реакцию на реальную или воображаемую возможную опасность в будущем. Человек боится игрушечного пистолета, если верит, что тот настоящий. Человек с фобией знает, что его страхи воображаемые, но боится так же, как если бы они были настоящими. Беспокойный человек рассказывает себе страшилки о том, что может с ним в будущем случиться.

За все годы нашей терапевтической практики мы ни разу не встречались с реальной опасностью в наших группах; страхи, о которых нам рассказывали, были воображаемыми. Тем не менее страхи в повседневной жизни, о которых рассказывают клиенты, могут оказаться и обоснованными. Первым делом терапевт должен определить, имеет ли рассказываемое реальную почву. Человеку, боящемуся своего реально опасного супруга или супруги, необходимо помочь найти способ защитить себя. Клиенты, которые перед лицом реальной опасности не делают ничего, чтобы защитить себя, вероятнее всего, живут в соответствии с решением «Я подтолкну тебя к моему убийству» или «Я разрешу тебе убить меня». Решающим моментом в лечении становится контракт о самозащите и затем принятие нового решения ценить и защищать себя.

Когда же клиент боится в совершенно безопасной ситуации, мы ищем раннюю сцену, являющуюся прототипом сегодняшнего страха.

Джей: О, черт, я боюсь работать в группе, заметили?

Боб: Я заметил, что вы еще не работали. Вы, чтобы поддерживать свой страх, ждете, пока не закончит последний из участников.

Джей: Да, нет же. Я ждал, потому что боялся.

Боб: Если бы вы хотели прекратить бояться, вы бы поработали первым, а затем отдыхали бы целый день.

Джей: Я… когда боюсь… я все откладываю и откладываю — и все больше и больше боюсь. Вы правы.

Мэри: Я называю это синдромом «трамплина». Помните, как вы были ребенком? Каждое лето, в самом начале сезона, самые храбрые мальчишки залезали на трамплин и сигали вниз. Трусливые даже и не приближались к трамплину, а получали удовольствие, плавая. А вот «самозапугиватели» подходили к краю, смотрели вниз, представляли себе всякие ужасы и поворачивали назад. Они проделывали это раз за разом, пока, наконец, не решались-таки прыгнуть вниз.

Джей: Да-а. Я и сейчас так действую. Приготовлюсь к работе, затем отступаю. Я всегда жду до последнего.

Боб: Что страшного случилось с вами во втором или первом классе? (Боб сразу «ныряет» в прошлое Джея.)

Джей: Я помню второй класс. Как-то мы читали по очереди вслух, а я зачитался и пропустил свою очередь. Учительница поставила меня в угол. Черт бы ее побрал, никто больше не поставит меня в угол. Кстати, может быть, поэтому я и не пойду к… (называет имя известного терапевта) на марафон, потому что я слышал, она ставит людей в угол. Никто больше не посмеет поставить меня в угол. (Смеется). Я готов к работе.

Боб выбрал «первый или второй класс», потому что не разделил уверенность Джея, что тот «всегда» боялся в коллективе. Мы обнаружили, что страх перед публичными выступлениями обычно берет начало в первых двух классах в результате учительских и детских насмешек. Чтение вслух становится травмирующим событием для многих ребятишек.

Мы могли использовать с Джеем и ряд других подходов. Например, попросить его посмотреть внимательно на каждого человека в группе. Часто клиент, видя вместо расплывчатого пятна конкретное лицо, расстается с беспокойством. Если он все же продолжает беспокоиться, он может каждому сказать: "Я вас боюсь, потому что… "или "Я вас не боюсь, потому что….". Затем мы работаем с ним над обоснованием его точки зрения и для этого просим рассказывать страшные истории о пугающих его людях. Если же они пытаются его разубедить, это значит, что они бросаются ему на помощь, что подразумевает его неспособность измениться самостоятельно.,

Мы можем подтолкнуть клиента к переосмыслению своего беспокойства как скрытого энтузиазма.

Элф: Я волнуюсь. Очень волнуюсь.

Мэри: Загляните внутрь своего тела и расскажите, что вы ощущаете.

Элф: Я волнуюсь… часто бьется сердце. Сердце стучит, и я потею.

Мэри: Те же ощущения, что и при сексе?

Элф: (Сопит… подсмеиваясь). Ощущения не совсем похожи.

Мэри: Как вы можете перевести потение и сердцебиение в разряд приятных ощущений? Ваш мозг расшифровывает это как волнение, беспокойство. Давайте найдем способ расшифровать это как возбуждение.

Элф: У меня безумная идея! Надо сделать сальто-мортале… колесо. Я хочу, чтобы все остальные присоединились ко мне.

Мэри: Попросите их.

или

Лиз: У меня руки трясутся.

Боб: Усильте тряску. Вот так. Еще сильнее. Встаньте и подключите все тело. Да. Что ощущаете?

Лиз: Возбуждение.

Боб: Отлично. Ваша дрожь — это попытка унять рвущееся наружу возбуждение. Фриц (Перлз) говорит, что между волнением и возбуждением лишь один глубокий вздох.

Другая техника — доводить «ожидание катастрофы» до абсурдных выводов. Мы спрашиваем Хьюберта, что может произойти самого плохого? Он говорит, что боится, что группа не будет любить его. Он уверен, что не сможет сказать ничего интересного. «А потом что самое плохое может случиться?» Он уверен, что с ним никто не будет ни говорить, ни общаться. «А затем худшее?» Он будет чувствовать себя одиноким и отвергнутым. «А затем?» «Ну, я, конечно, не умру». Хьюберт улыбается. «Найду чем заняться и сам». Он осознает, что никогда не оставался один навечно, поэтому говорит, что поищет себе компанию за пределами группы. Итак, даже если «ожидание катастрофы» окажется не напрасным, он не пропадет. В заключение он делает вывод, что его опасения сильно преувеличены, и он больше не волнуется.

Еще один метод — развести ожидания и эмоции. Этот метод исключительно эффективен в работе с клиентами, не осознающими, что они могут одновременно и чувствовать, и думать.

Фло: Я боюсь, что забуду, что сказать.

Боб: Ладно. Представьте, что вы забыли, что сказать. Почему вас это

волнует?

Фло: По-моему, естественно волноваться об этом.

Боб: Нет. Мой внук Роберт помнит только 10 слов. Но он не волнуется. Почему вы связываете волнение и забывчивость?

Фло: Ну, это естественно. Я не хочу волноваться…

Мэри: Правильно. Представьте, что вы забыли, что дальше говорить, и хотите вспомнить, что же должны сказать. Почему вы волнуетесь?

Фло: Да, интересно. Я всегда связывала… Я волнуюсь, потому что думаю, что должна. Потому что я говорю себе, что люди подумают… Я готова остановиться. Я позже приду. Я должна обдумать, что же я автоматически связываю с волнением. Пожалуй, начну распутывать узлы.

Беспокойные люди проскакивают настоящее, тратя свою психическую энергию в переживаниях по поводу будущего.

Джем очень обеспокоена будущим. Ее отец, брат и муж умерли от сердечного приступа. Она собирается вновь выйти замуж и ужасно боится, что ее новый муж также умрет.

Джем: Все идет наперекосяк… каждый раз, когда я с ним, я боюсь, что именно этой ночью у него будет приступ.

Боб: Почему вы чувствуете страх, а не удовольствие от того, что происходит здесь и сейчас?

Джем: Я не знаю.

Мэри: Мне кажется, что ваш муж не был похож на вас в этом отношении. Вы говорили, что в течение двух лет он знал, что может в любую минуту умереть, и тем не менее вы говорили, что наслаждались жизнью с ним. Он не изводил себя страхом смерти?

Джем: Абсолютно нет. Он жил полной жизнью.

Мэри: Это ваша мечта?

Джем: Да.

Мэри: Я рада.

Джем: И как же мне остановить себя?

Боб: Я не понимаю вашего вопроса. Вы ведь и есть тот человек, кто думает обо всем этом.

Джем: Как же мне все-таки перестать о них думать?

Боб: Помечтайте о сексе вместо этого.

Джем: Все мои сексуальные фантазии кончаются мыслью о смерти.

Мэри: Ваша проблема в том, что вы не верите, что отвечаете за свои мозги.

Боб: Точно.

Джем: За свою голову я отвечаю, а вот за факты — нет.

Мэри: Я уверена, что еще задолго до чьей-либо смерти ваша матушка научила вас забегать в будущее, чтобы чувствовать себя плохо. Я предполагаю, что она предсказывала будущие неприятности, а вы слушали ее и боялись. Ее или отца, или бабушку, или еще кого-нибудь.

Джем: Да, она всегда боялась, что может случиться.

Мэри: Итак, ваша мама заботливо научила вас, как руководить головой… как жить будущим и быть несчастной. Но вы были достаточно умны и вышли замуж за человека, который управлял своими мозгами по-другому.

Джем: Да. Он никогда не боялся будущего.

Мэри: А ваш новый друг? Он тревожится о будущем?

Джем: (Смеется). Никогда.

Мэри: Это здорово. Вы умница, что выбираете мужчин, которые не рассказывают себе страшилок.

Джем: Пожалуй, я понимаю, что залезаю в будущее. Да, и пугаю себя.

Мэри: Отлично. Готовы управлять вашими мозгами по-другому?

Джем: Да. Для меня это совершенно необычные идеи. Я должна хорошенько прожевать то, что вы мне сказали.

Мэри: А затем либо проглотите их, либо выплюньте.

Джем: (Смеется).

Мэри: Я опишу вам забавный метод, может, захотите поиграть в него. Продолжайте вести себя как раньше, но попробуйте похвастаться собой. Пример. Раньше я очень боялась самолетов. Обычно с этим связана вера в волшебство. Вроде того, что, если я буду очень внимательно следить, то крыло не отвалится. Я не знаю, понимаете ли вы?

Джем: Конечно. (Смеется).

Мэри: Я также пристально наблюдаю за тем, что может происходить за той важной закрытой дверью… где пилоты сидят… я проверяю, все ли они на месте. И прислушиваюсь ко всем звукам. Чтобы быть готовой доложить пилоту, если мотор откажет. (Джем смеется). И смотрю за тем, что стюардесса им носит поесть. Ведь если это рыба, они могут отравиться, и тогда я должна найти среди пассажиров кого-нибудь, кто умеет управлять самолетом, и сказать ему: «Весь экипаж отравлен, вы должны взять управление на себя и посадить наш „Боинг“». А затем очень важный шаг, Джем. Я поздравляю себя. Какая же я находчивая! Каких только страшных историй можно напридумать в связи с шумом мотора! Но я сделала нечто неподражаемое — я запугала себя ботулизмом! Понимаете?

Джем: (Смеясь). Да, понимаю. Правда, понимаю.

Мэри: Как насчет того, чтобы провести остаток дня, подсмеиваясь над собой?

Джем: Я… Хорошо. Думаю, что мне понравится.

Этот эксперимент становится для Джем началом самоконтроля над фантазиями. Дальше ей предстоит не менее важная работа. Она прощается с умершими отцом, братом, мужем и дает себе разрешение радоваться жизни, хотя они и мертвы. Она расстается с заклятием «Если тебе будет слишком хорошо, случится что-нибудь плохое». Вместо страха Боб предлагает ей носить противокатастрофный амулет.

Джем: Я не поняла про амулет.

Боб: Вот мой амулет (показывает брелок). Не пускает тигров на нашу землю.

Джем: Так ведь в Калифорнии нет тигров.

Боб гладит свой брелок и гордо заявляет: «Так ведь у меня амулет».

Дополнительный материал о работе с боящимися или беспокоящимися клиентами можно найти в Главе 11, Фобии: Однажды в среду.