Сквозняк

Сквозняк

(главы из романа)

Этот роман я писал урывками, по ночам, он был моею отдушиной после работы с пациентами.

Полный текст нигде не публиковался.

Художественная реальность сама себя строила, и я поражался, как свободно она включает в себя все, что было и есть, что могло или может быть, но ни в коем случае не позволяет себе быть просто правдой, чтобы не умереть от пошлости.

Нет человека, который (вне рамок своей профессии) не был бы легковерным.

X. Л. Борхес

ЕСЛИ ВЫ обратили внимание на эпиграф, уважаемый читатель, то, возможно, заметили осторожные скобки, неуверенно помечающие в океане всеобщего легковерия островки, защищенные скалами знания или, скажем поосмотрительнее, рифами компетентности.

Я бы все же, пожалуй, скобки эти раскрыл и добавил: в своей профессии человек хоть и не легковерен, зато, как правило, суеверен. В литературе — особо.

Одно из проявлений суеверности — надоевшая всем игра в авторов и героев. Ходы ее, наперед известные и подчиненные маниакальной цели процедить сквозь вымысел нечто личное (убеждения, вожделения…), меня, в рамках моей врачебной профессии, раздражают.

Ну что ты там прячешься, — хочется прорычать автору, — ну вылазь, бреши напрямик! Наберись духу и возгласи, как Флобер: "Госпожа Бовари — это я"!

Разоблачайся, эксгибиционист, себе же во благо не затрудняй следствие. А если жаждешь непременно подсунуть Вечности свой портретик, делай это с умом.

Вы, наверное, знаете, досточтимый читатель, но на всякий случай напомню эту искусствоведческую сенсацию, для меня, правда, довольно сомнительную.