Быстрей, быстрей

Быстрей, быстрей

Наконец, ко всем этим характеристикам романтической любви мы должны добавить еще одну — торопливость. Та­кая любовь всегда невероятно нетерпелива. Это нетерпение исходит из юношеского импульсивного сознания скоротеч­ности времени. Юные влюбленные часто считают, что един­ственный способ сберечь свою любовь — вступить в брак. Они во всех отношениях могут быть совершенно не готовы к браку, но чувствуют, что должны в него вступить, потому что больше никогда не найдут подобной любви и если не удержат ее сейчас, то потеряют навеки.

Эта настойчивость, торопливость, срочность выражает­ся в романтической литературе чаще любых других качеств любви. Эндрю Марвелл[58] протестует:

Если бы перед нами был весь мир и вся вечность,

Твоя застенчивость, о леди, не была бы преступлением...

И добавляет.

Но за собой я всегда слышу

Звуки быстрой колесницы времени.

Далее он предупреждает:

Могила — отличное и уединенное место,

Но думаю, там некого обнимать.

Геррик сводит в четверостишие то, что знаем мы все:

Собирай розы, пока можешь:

Старик Время летит за тобой,

И те же цветы, что сегодня улыбаются,

Завтра будут умирать.

И наконец снова обратимся к «Рубайату»:

Поутру просыпается роза моя,

На ветру распускается роза моя.

О, жестокое небо! Едва распустилась —

Как уже осыпается роза моя[59].

Не откладывай, бери любовь сейчас — жизнь проходит, любовь проходит, все минует, у всего есть конец. Это отча­янное осознание времени, бренности всего прекрасного и самой любви по-прежнему ощущается нами, хотя мы уже так не торопимся, как торопились в молодости. Мы созна­ем, что у нас впереди гораздо больше времени, чем пред­ставлялось в те нетерпеливые годы.