Мужчина: Нет границ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Мужчина: Нет границ

Джон: Нет границ. Так тоже можно сказать.

Кэрол: Но если демон контекстуализирован, он не пойдет в неправильный…

Джуди: Правильно.

Джон: Точно.

Кэрол: Тогда это просто жизнь со страстью в каждый момент, правильно? (Аплодисменты)

Джон: Вы понимаете, как можно быть страстным в отдыхе?

Кэрол: Да, границы.

Джон: И помните, когда дело касается программ выживания, они уполномочены прерывать любые контексты, чтобы гарантировать вам длительную безопасность. Теперь они становятся функцией, называемой «я», которую я могу применять в любом контексте.

Несколько лет назад Арчи Макгилл стал третьим человеком в AT&T, как раз перед расколом…

Джуди:…Монолита.

Джон: Когда Макгилл вошел в правление, он потратил некоторое время, просто слоняясь вокруг, чтобы выяснить, чем была эта компания — этот монстр был больше, чем любой штат этой страны, кроме, конечно, трех самых больших… А потом Макгилл сделал то, за что я действительно его уважаю. Он пошел и нанял пару десятков людей, которые потом стали известны как Налетчики Макгилла. Налетчики Макгилла имели одну и только одну функцию.

Джуди: И как вы думаете, какую?

Джон: «Ворошить дерьмо», вот так некрасиво это называлось.

Джуди: Просто прийти и все испортить. Им нужно было просто вставлять палки в колеса. Открыть клетки. Вытащить их всех из разных тепленьких офисов, в которых они окопались.

Джон: И здесь предложение таково, что вы можете иметь другую скользящую функцию, подобную «я», подобную программам выживания, которая будет выполняться техническим штатом в том случае, если вы получите сообщения или заметите признаки (они могут быть кинестетическими, могут быть визуальными или аудиальными, их можно искать целенаправлено, или они могут возникать спонтанно, в зависимости от того, каким образом вы создадите систему сообщений), что в каком-то специфическом контексте в вашем поведении нет никаких изменений. Вы немедленно посылаете одного из агентов энтропии, и его работа — просто прийти и помешать. Вы понимаете важность этого? Каковы последствия не делать этого?

Мужчина: Никаких неожиданностей.

Джуди: Никаких неожиданностей, определенно, в самой коварной форме. Если мы выносим оценки и выставляем их на периферию, скоро мы не будем получать никаких новых различий, на которых могли бы основывать какие-либо изменения. И мир начинает казаться самым совершенным местом на свете. И мы начинаем впадать в главный грех, который совершаем друг против друга. Принимать друг друга как должное. И нам становится скучно.

Джон: И вы мертвы. Вас просто еще не похоронили.

Джуди: По-моему, одна вещь, которая делает Джона настолько непохожим на других — он не играет на своей силе. Он играет на своих слабостях.

Джон: Мне понадобилось почти сорок лет, чтобы до этого додуматься. И если в этом есть какая-то мудрость, я счастлив предложить ее вам. Сейчас я играю на барабане и надеюсь сегодня еще добраться до танцев. У меня нет абсолютно никаких природных способностей ни к ритму, ни танцу, ни чему подобному. Именно поэтому я их и выбрал.

Женщина: Это не только принимать друг друга как должное. Это принимать и самого себя…

·

Джуди:…Как само собой разумеющееся, правильно.

Шэрон: Здесь есть как будто что-то полезное для меня, если бы вы только сделали это немного яснее. Как вы замечаете, что принимаете себя как само собой разумеющееся? Или как вы узнаете, что нуждаетесь в различиях? Есть моменты, когда я говорю, как и вы: «Мне понадобилось на это сорок лет». В двадцать лет, а не в сорок, откуда вы можете узнать, что пора посмотреть на что-то по-другому и дать самому себе встряску?

Джон: Вот упражнение для всех, кто считает это важным. У нас не будет времени, чтобы сделать его в рамках семинара, так что я опишу вам последовательность ощущений, которая станет одним из двух способов ответить на этот вопрос. Итак, прежде всего, вы входите в один контекст с кем-то, кого не знаете или больше никогда не увидите и не услышите. Или с тем, с кем у вас настолько прочные отношения, что вы можете менять свое поведение, и этот человек не воспримет это как комментарий по поводу ваших отношений — что почти невозможно для млекопитающих.

Джуди: Но это можно сделать.

Женщина: Найдите каких-то лягушек.

Джон: Далее. Вы делаете разрыв шаблона — как только вы обнаруживаете какой-то постоянный паттерн или особенность в поведении другого человека, вы можете прервать это поведение. Между прочим, в терминах перебалансировки в парах это — очень важный ход. Как только вы замечаете повторяющееся поведение, можете сделать что-то неожиданное для партнера, и получите разрыв паттерна. Итак, вы научились удивлять кого-то. Сделайте это несколько раз, пока у вас действительно не возникнет ощущение, каким образом вы переходите от наблюдения к разрыву паттерна. Затем вы делаете запрос из первого внимания во второе… И в нем есть две стадии. Первая: где-то между таким-то и таким-то временем в спокойной ситуации — не тогда, когда вы делаете операцию на сердце или что-то подобное — вы хотите удивить самого себя. Вторая часть договоренности — когда у вас возникает такое удивление, ваше второе внимание автоматически отмечает, кинестетически, состояние, в которое вы вошли, и из которого исходит ваше поведение, удивляющее вас самого.

Женщина: Повторите еще раз эту последнюю часть.

Джон: Вы автоматически якорите состояние, в которое вошли, и из которого исходит ваше поведение, удивляющее вас самого.

Шэрон: Ага. Спасибо. Это — то, что мне было нужно.

Джон: Это действительно интересный парадокс, что вы можете использовать первое внимание, чтобы договориться прервать паттерн первого внимания.

Женщина: Именно поэтому это казалось невозможным.

Джуди: В парадоксе.

Джон: Другой способ — тройное описание. Предположим, вы делаете инвентаризацию в конце дня, недели или месяца, какого-то периода, который найдете подходящим. Одно, что вы можете сделать — заметить, что в этот период времени ваше поведение никак не менялось в контексте А. И тогда вы вызываете редакторов. Между прочим, вы заметите, что здесь придется сделать кучу утомительной работы, я имею в виду, что это требует массы усилий. Но ничего страшного. С практикой это станет проще, вы сможете запускать эти петли просто ходом времени.

Джуди: То же самое происходит сейчас.

Джон: Вопрос в том, чтобы отсортировать. И затем адекватно использовать эти состояния. Так что вы сможете даже перевести все это во второе внимание и сделать так, чтобы оно само определило, какие демоны давно не изменялись или какие диспетчеры постоянно вызывают одного и того же демона, назначают задачу тому же самому диспетчеру, и так далее и так далее. Инвентаризация ваших слабостей тоже может сообщить вам, какие проекты выбрать.

Алан: Так что чувство слабости немедленно вызовет сигнал: «Я должен это сделать».

Джон: Не чувство слабости — это кинестетическое ощущение, и здесь вы играете на своей силе. Это как фильтры восприятия. Как вы узнали бы, если бы не было различий? То есть, если вы постоянно подсознательно выбираете то, в чем вы сильны, то никогда не испытаете чувства слабости, о котором говорите. Кроме того, это неадекватная система подачи сигналов — она нарушает тот принцип дизайна, который управляет вашим кислородным обменом; избыток CO2

Джуди:…А не недостаток кислорода…

Джон:…В легких вызывает потребление O2. Так что не стоит использовать сигнал слабости, чтобы узнать, где ваши слабости.

Это убьет вас точно так же, как если бы вы были организованы так, чтобы дефицит кислорода в легких вызвал его приток. Вы можете легко пересечь смертельный порог и умереть. Вместе с двойным описанием вы используете вторую переменную для оценки первой. Полиция никогда не обыскивает саму себя. Это действительно важная характеристика дизайна. Вы понимаете, почему бы вы никогда не узнали, чего не узнали? Как Джуди читала сегодня утром, первое внимание не знает неизвестного. Фактически, оно так мало понимает неизвестное, что для него неизвестного просто не существует. Фильтр восприятия говорит: «Я не позволю пройти никакой информации в этой категории». Вытолкнутый на периферию фильтр заставляет сознание сказать: «Боже мой, много лет все было так прекрасно». Сколько раз вы наблюдали супружескую пару или друга, которые так себя вели? Они не замечали того, что для вас было совершенно очевидно. Но они не знают, что не знают, потому что не знают. (смех) И в этом суть двойного и тройного описания. Оно настаивает, чтобы вы рассматривали мир из множества позиций.

Женщина: Есть «я» второго внимания, которое вы должны использовать, чтобы изменить «я» первого внимания. Когда я начинаю задаваться вопросом, как мне выполнить эту личную реорганизацию в первом внимании, я не могу вычислить, как это сделать, потому что если ее выполнять через первое внимание, эта задача просто колоссальна. Нужно положиться на второе внимание.

Джон: Именно так вы решаете большинство парадоксов, с которыми сталкиваетесь в первом внимании, вы идете во второе внимание. Потому что оно дает вам вторую позицию.

Джуди: Потому что первое внимание ограничено. Это — только тонкая струйка из всего потока возможностей. В конце концов, трансформации произошли…

Джон: В тесном сотрудничестве с понятием агентов энтропии находится понятие новостей. Откуда вы получаете новости? Фактически, принцип игры на своей слабости, то есть выбор задач и проектов, которые адресованы к вашей слабости — это пример, мета-пример того, как вы сортируете новости. В каждом организме, в каждой хорошо организованной культуре есть избыток. Иногда избыток используется, чтобы поддерживать привелигированный класс, духовенство, или что-то еще. Но где-то в системе избыток настолько велик, что вы можете расширять границы «я», исследуя новые области мира. И интересная вещь, полезно создать там функцию, обеспечивающую поступление новостей. Мета-принцип выбора новостей таков: выбирайте новости, которые больше всего отличаются от существующего состояния. То есть играйте на своих слабостях, играйте на своих неразработанных частях.

У меня есть одна загадка. И я расскажу ее посредством метафоры. Мне посчастливилось жить в одной из самых красивых частей мира, в горах Санта-Круз. У нас с Джудит там ранчо. У каждого из нас своя собственная лошадь, мы сами их тренировали, и там — сотни миль дорог, по которым можно ехать. Ранчо граничит с Рефуджио, это заповедник, где много нетронутых лесов и животных, так что можно ездить по любым тропинкам. Прекрасно. Можно видеть океан, мамонтовы деревья… Это — волшебное место, прекрасное место для жизни с волшебной женщиной. Я выезжаю на верховую прогулку с другом, который приехал ко мне в гости и одолжил Шотси. Вы все знаете о Шотси. «Эту лошадь нужно держать в узде». (смех) И мы с другом скачем верхом через этот идиллический пейзаж, и вдруг видим забор… Мы скачем на лошадях и вот — забор. Мы останавливаемся возле него и смотрим — за ним, внизу, виден прекрасный океан. И я смотрю на забор, и смотрю на своего друга, и говорю: «Ты знаешь, шесть лет я здесь езжу, и когда впервые здесь оказался, почти самое первое, с чем я столкнулся, был этот забор. Когда я столкнулся с этим забором…»

Джуди:…Он просто взбесился.

Джон: А то. И я сказал: «Что, черт возьми, этот забор делает на моем пути?»

Джуди: Я сказала: «Ты не можешь убрать этот забор, Джон. Это не твоя граница».

Джон: Когда я столкнулся с забором, я действительно был оскорблен, что кто-то ставит барьеры моему исследованию мира. Когда я впервые его увидел, моя первая реакция была обычной. «Эй, уберите это!», я раздражался, возмущался, ворчал…

И тут на меня снизошли более мудрые голоса и сказали: «Остынь. Рассмотри контекст. Ты сам — владелец собственности. И если кто-то, не слишком-то уважая твою собственность, подошел бы к твоему ранчо и начал делать разные вещи…

Джуди: «… Например, ломать твои заборы…»

Джон: «… Ты определенно возмутился бы. Так что, мне кажется, тебе нужно второе описание, изменение референтного индекса». Действительно, было бы очень грубо, если бы я просто сломал этот забор. И я сказал себе: «Хорошо, ты знаешь, что есть сотни и сотни возможностей, которые ты еще не исследовал по эту сторону забора. Мне кажется, что, в то время как ты решаешь эту проблему уважения к контексту и законности твоих потребностей в исследовании, ты мог бы делать массу замечательных вещей». И после этого шесть лет я ездил по эту сторону забора.

Одна интересная особенность лошадей состоит в том, что они как бы слишком сильны наполовину, в смысле репрезентативной точности, Если вы едете на лошади по тропинке, а потом едете по той же тропинке через год, а с дерева упала ветка и лежит на тропинке, и вы проезжаете через это место, вам лучше знать, как лошади сортируют различия, потому что лошадь испугается. Лошади очень и очень хорошо делают такие вещи — это не позволяет им стать слишком умными. Я имею в виду, что они очень долго сохраняют эйдетические визуальные репрезентации — как сумасшедший профессор. Есть смысл в том, что лошадь никогда не идет одной и той же дорогой дважды. И на тропинке, по которой мы поедем завтра и на следующий день, я научился изменять свои фильтры восприятия на периферии таким образом, что я тоже предпочитаю никогда не ехать одной и той же дорогой дважды — хотя по совсем другим причинам, чем моя лошадь. Фактически, мы вместе не можем ехать одной и той же дорогой дважды, но по-разному в одно и то же время… (пауза)… Это вызывает крайнее замешательство.

И когда я сидел, смотрел на этот забор с моим другом, я сказал ему, что это — вопрос баланса, эстетический вопрос в моей жизни.

В эстетике вашей жизни, насколько вы изменяете свои фильтры восприятия, чтобы продолжать получать новости, и насколько вы противостоите, преодолеваете и изменяете препятствия, которые мир, кажется, ставит на вашем пути? И если серьезно, то мне кажется, что это может быть началом той забавной вещи, которую мы называем мудростью. Так случилось, что я склонен к исследованию. И я знаю, что когда-нибудь преодолею этот забор. Вопрос в том, как я собираюсь это сделать, когда и при каких обстоятельствах. Но проблема изменения вашего отношения к своему опыту, в противоположность прямому сопротивлению миру — выдающийся эстетический вопрос. Ответ на него напрямую влияет на то, откуда вы получаете ваши новости.

Джуди: Ты о том, что лучшая новость — отсутствие новостей?

Антонио; Хорошо, мне кажется, что моя проблема в том, что у меня всегда есть серьезные основания не пересекать забор.

Джон: Я предполагаю, что некоторые причины этого — учет мудрости контекста. А некоторые причины, по которым вы не пересекаете забор, очень похожи на то, как некоторые удерживают себя от выражения своей личной гениальности: не делая соответствующих преобразований или не желая принять последствия пересечения забора. И я не знаю ответа на этот вопрос. Из того, что вы сказали, я могу сделать вывод, что вы можете сделать некоторую сортировку, чтобы прояснить свою позицию относительно ваших заборов, ваших препятствий. И я думаю, что после нее вы можете решить не пересекать некоторых из них. Но другие вы наоборот решите пересечь, если сделали сортировку и установили соответствующую страховку, контекстные маркеры, давая себе свободу, пересекая забор, пересекать его со страстью… А вы ведь так много знаете о страсти…