РЕАЛЬНОСТЬ ГИПНОГОГИЧЕСКОГО СНА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

РЕАЛЬНОСТЬ ГИПНОГОГИЧЕСКОГО СНА

Гипногогию традиционно рассматривают как некое двойственное состояние, между сном и нормальным бодрствованием. При гипногогии личность видит то, что приготовлено ее подсознанием. Иногда это могут быть просто яркие цветные вспышки или последовательность живых картин, в других случаях эти более чем живые образы имеют иной, весьма глубокий смысл.

Гипногогическое состояние может наступить, когда человек просто прогуливается или занят обычными делами. Проявлением гипногогии объясняют сообщения о встречах на прогулках с «маленькими людьми» в Ирландии и встречи с феями в других частях света. Ею же объясняют

причудливое явление, получившее название «Исчезающий человек», когда человек видит другого человека, идущего по направлению к нему по ночной улице, и этот последний внезапно исчезает. Чарлз Диккенс, знаменитый английский писатель, сообщал об одном таком событии. Он рассказывал другу, что однажды ночью, идя по улице в Лондоне, услышал позади себя конский топот. Он обернулся и увидел всадника, пытавшегося сдержать лошадь, которая становилась неуправляемой. Диккенс, чтобы увернуться от лошади, ступил в дверной проем. Когда он обернулся, ни лошади, ни всадника не было. Не было вообще никого. Многие люди «видят» яркие изображения в момент засыпания. Иногда это цветные образы, иногда сюрреалистически искаженные события.

Гипногогические состояния использовались для решения проблем творческими гениями. Один из них – Томас Эдисон, который частенько подремывал в своем кабинете, когда не мог найти решения.

Проблема, с которой он при этом столкнулся, заключалась в том, что из гипногогического состояния ученый легко погружался в сон. А во сне можно забыть пришедшие образы. -тобы этого не произошло, Эдисон дремал, держа в каждой руке по стальному шару. С каждой стороны своего кресла он разместил металлические лотки. Когда сознание начинало ускользать от него, шары выпадали из рук и клацали по лоткам. Он просыпался, сохраняя память о гипногогическом опыте.

Мой Личный Опыт Сз

Проведя множество сессий СЗ, в которых индуцировались «видения призраков», я решил испытать это на себе. В результате личный опыт полностью изменил перспективу моей жизни.

Вначале я колебался, допустимо ли мне самому быть предметом эксперимента. Вдруг я не смогу после этого быть достаточно объективным. Если я ограничусь ролью исследователя, рассуждал я, то смогу оценить сообщения других с более нейтральных позиций.

С другой стороны, искушение испытать это самому было весьма велико, потому что с детства я всегда жаждал узнать, что же это такое – «видение призраков».

Прослушав несколько сообщений моих подопытных, я поддался искушению и решил предпринять собственное путешествие в Срединную область.

Самой трудной загадкой этих свиданий с привидениями представлялось то, что подопытные были уверены, что их зрительные воссоединения-реальны, а не фантастичны. Это ставило меня в тупик, особенно потому, что я намеренно отобрал очень основательных и разумных людей в

качестве подопытных. Я полагал, что любой из них способен сказать, было ли свидание реальностью. Я ожидал от нцх сообщений о том, что видение напоминает в некотором роде образы, приходящие к ним в дреме, но верным оказалось совсем противоположное. Один за другим подопытные, имевшие визуальные свидания, настаивали на том, что их умершие

родственники действительно присутствовали. «Я знаю, это была моя мама», – говорил один из них. Практически все описывали как совершенно реальное то, что с ними было.

Я был убежден, что если сам испытаю «видение призраков», то докажу, что это не так. Если подобный опыт будет и у меня, я не позволю одурачить себя утверждением о его реальности.

Я решил попытаться «увидеть» бабушку по матери. Я родился во время второй мировой войны, мой отец был за океаном в день, когда я появился на свет. Он вернулся лишь через восемнадцать месяцев, поэтому мама моей мамы взяла на себя многие родительские обязанности. Я всегда считал ее ласковым, мудрым и понимающим человеком, согревшим своим удивительным теплом часть моей жизни. Мне часто недоставало бабушки после ее сМЬрти, и я с радостью встретился бы с нею вновь, какие бы формы это свидание ни приняло.

Однажды днем я много часов готовился к зрительному воссоединению с ней. Я восстановил в уме дюжины воспоминаний, разглядывал ее фотографии, вспоминал ее доброту.

Затем я пошел в то место, которое называл «будкой видений призраков», и в сумеречном свете комнаты уставился в глубину большого зеркала. Я провел так по меньшей мере час, но не почувствовал и намека на ее присутствие. Наконец, я отказался продолжать эксперимент, посчитав, что у меня иммунитет к зрительным воссоединениям.

Но позже в моей жизни произошло событие, которое стало одним из тех, что кардинально изменит жизнь. 2*

Случившееся почти полностью изменило мое понимание действительности.

Этот опыт нес невыразимое качество, и это означает, что его трудно и даже невозможно облечь в слова. Тем не менее, я хочу описать свой опыт зрительного воссоединения, ибо нахожу важным представить его читателю из первых рук.

Я сидел в комнате один, когда в нее вошла женщина. Едва увидев ее, я почувствовал, что знаю ее. Но все произошло очень неожиданно, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и вежливо поприветствовать ее. Потребовалось еще некоторое время, должно быть, меньше минуты, прежде чем я опознал женщину как мою бабушку по отцу, которая умерла несколько лет назад. Я, помнится, поднял руки к лицу и воскликнул: «Бабуля!»

В этот момент я смотрел прямо в ее глаза в благоговейном страхе. Очень мягко, с любовью она назвала себя и обратилась ко мне по прозвищу, которым только она называла меня в детстве. Как только до меня дошло, кто же эта женщина, поток воспоминаний хлынул в мой мозг. Отнюдь не все из них были доброй памятью. Многие были отчетливо неприятны. Если мои воспоминания о бабушке по матери позитивны, то память о бабушке по отцу совсем другого рода.

Одно из ворвавшихся в мой ум воспоминаний касалось ее противной

привычки объявлять: «Это мое последнее Рождество!» Она произносила эту фразу каждые каникулы в последние двадцать лет жизни. Бабушка также постоянно предупреждала меня молодого, что я отправлюсь в ад, если нарушу любой из наложенных Господом запретов – в ее собственной интерпретации, естественно. Однажды она промыла мылом мой рот за то, что он изрек слово, которое она не одобряла. В другой раз она говорила мне, ребенку, вполне серьезно, что грешно летать на самолете. Она была недоброжелательна и эксцентрична.

Теперь же, глядя в глаза этому привидению, я прочувствовал, что стоящая передо мной женщина изменилась в очень положительную сторону. Я ощущал исходившие от нее тепло и любовь, эмоциональность и сострадание, и это было выше моего понимания. Она определенно была с юмором, и вокруг нее разливались тихий покой и радость.

Причина, по которой я не сразу узнал ее, заключалась в том, что она выглядела гораздо моложе, чем когда умерла, и даже моложе, чем когда я родился. Не помню, чтобы мне попадались ее фотографии в возрасте, на который она походила в этот свидание. Однако это и не имеет значения, ибо я узнал ее не только по физическому облику. Скорее, я опознал эту женщину через ее несомненное присутствие и через многие воспоминания, о которых мы говорили и которые обсуждали. Короче, это была моя скончавшаяся бабушка. Я узнал бы ее где угодно. Я хочу подчеркнуть, сколь завершенной и естественной была эта встреча. Она ни в коей мере ни причудлива, ни сверхъестественна. На самом деле это было наиболее нормальное и приносящее удовлетворение общение, которое у меня с ней когда-либо было.

Наша встреча касалась исключительно наших отношений. Я не переставал удивляться, что нахожусь в присутствии человека, который уже покинул мир, но это никак не мешало нам. Она была предо мной, и сколь бы ни был поразителен сам факт, как таковой, я принял его и разговаривал с ней.

Мы говорили о старых временах, об особых случаях из моего детства. Она напомнила мне о некоторых забытых мной происшествиях. Она также обнаружила знание коечего очень личного о моей семейной ситуации, что было для меня сюрпризом, но в ретроспективе это имеет большой смысл. Вследствие того, что главные действующие лица еще живы, эту информацию я держу при себе. Скажу лишь, что ее откровенность на многое в моей жизни позволила взглянуть по-другому и что я чувствую себя значительно лучше, услышав это от нее. Я говорю «услышав» почти в буквальном смысле. Я слышал ее голос четко, единственное отличие состояло в том, что в нем присутствовал треск электрического свойства, что, казалось, делало голос четче и громче, чем он был до ее смерти.

Другие люди, имевшие подобный опыт, описывали общение как телепатическое, или «из ума в ум». У меня похожее впечатление. Хотя большая часть разговора осуществлялась посредством речи, время от времени я мгновенно угадывал ее мысли, и, могу утверждать, что то же верно и для нее.

В нашем воссоединении она ни в коей мере не выглядела прозрачной или похожей на духа. Она казалась целой и крепкой, не отличалась от любого другого человека, за исключением того, что она, казалось, была окружена неким сиянием или находилась внутри полости в пространстве, как если бы была отделена от ее физического окружения.

По какой причине бабушка не позволяла мне прикоснуться к ней? Два или три раза я пытался дотянуться до нее и обнять, и каждый раз она поднимала руки и отстраняла меня. Она так решительно отвергала попытки прикосновения, что я отказался от них. Не имею понятия, как долго длилась наша встреча. Кажется, очень долго. Я был полностью поглощен событием, и мне не приходило в голову взглянуть на часы. Судя по мыслям и чувствам, которыми мы обменялись, прошло, пожалуй, пару часов, но меня не покидает ощущение, что, вероятно, все это произошло быстрее, чем в «реальном» времени.

И как же завершилась наша встреча? Я был настолько всем переполнен, что просто сказал: «До свидания». Мы условились снова встретиться, и я просто вышел из комнаты. Когда я вернулся, ее нигде не было. Привидение моей бабушки исчезло.

Произошедшее в тот день исправило наши отношения. Впервые мне доставил удовольствие ее юмор, прояснился смысл некоторых борений, через которые она прошла в жизни. Теперь я по-своему даже любил ее, не так, как при ее жизни. Опыт привел меня к твердому убеждению: то, что мы называем смертью, не есть конец жизни. Я понял, почему некоторые считают «видения призраков» галлюцинациями. Как человек, переживший измененное состояние создания, я могу утверждать, что мое зрительное воссоединение с бабушкой полностью когерентно с ординарной реальностью бодрствования, в которой я нахожусь всю свою жизнь. И если я посчитаю свое свидание галлюцинацией, тогда я должен считать галлюцинацией и всю мою жизнь тоже.