Теоретическая оценка

Теоретическая оценка

Как мы могли убедиться, широко распространено мнение о том, что склонность к агрессивности или причинению боли является скорее поведением вторичного или производного характера, нежели определяется первичной мотивацией. Это означает, по всей вероятности, что враждебное или деструктивное поведение человека практически всегда — результат объяснимой причины какого — либо рода, реакция на определенную ситуацию, т. е. скорее следствие, нежели исходная причина. Существует и противоположная точка зрения, предполагающая, что деструктивное поведение полностью или частично является прямым и непосредственным результатом определенного инстинкта, предполагающего склонность к такому поведению.

В любой дискуссии подобного рода единственное важнейшее разграничение, которое можно сделать, — это различие между мотивацией и поведением. Поведение определяется множеством факторов, и внутренняя мотивация лишь один из них. Я мог бы очень кратко сказать, что любая теория детерминации поведения должна включать исследование по меньшей мере детерминантов, следующих ниже: 1) структура характера, 2) культурное давление и 3) непосредственная ситуация. Другими словами, изучение внутренней мотивации — лишь часть из этих трех важнейших сфер, связанных с любым исследованием основных детерминантов поведения. Принимая во внимание эти соображения, я могу сформулировать свой вопрос иначе: чем определяется деструктивное поведение? Является ли единственный детерминант деструктивного поведения некоторой унаследованной, заранее предопределенной соответствующей случаю мотивацией? Ответ на эти вопросы, без сомнения, находится сразу же на основе одних лишь априорных предположений. Все возможные виды мотивации, вместе взятые, не говоря уже об особом инстинкте, сами по себе еще не определяют возникновение агрессивности или деструктивного поведения. Необходимо принять во внимание культуру в целом, а также непосредственную ситуацию или поле, в пределах которых имеет место данное поведение.

Можно сформулировать эту проблему иначе. Несомненно, можно доказать, что деструктивное поведение человека является производным такого количества различных факторов, что просто смешно говорить о каком бы то ни было единственном импульсе к деструктивному поведению. Это можно проиллюстрировать несколькими примерами.

Деструктивное поведение может носить случайный характер, когда человек устраняет нечто, препятствующее достижению цели. Маленькая девочка, которая изо всех сил старается дотянуться до игрушки, находящейся на некотором расстоянии от нее, не в состоянии заметить, что она наступает на другие игрушки, попадающиеся ей на пути (Klee, 1951).

Деструктивное поведение может стать одной из сопутствующих реакций на базовую угрозу. Так, любая угроза возникновения помех для удовлетворения базовых потребностей, любая угроза защитной или копинг — системе, любая угроза образу жизни в целом весьма вероятно будет вызывать реакцию тревожности — враждебности, которая предполагает достаточно высокую вероятность враждебного, агрессивного или деструктивного поведения. По своей сути это поведение защитного характера, скорее контратака, чем атака как самоцель.

Любая травма, нанесенная организму, любое ощущение органического нарушения, скорее всего, вызовет в неуверенном в себе человеке аналогичное сознание угрозы, а следовательно, может привести к возникновению деструктивного поведения; так, при травме головного мозга пациент во множестве случаев стремится поддержать пошатнувшееся самоуважение, принимая множество отчаянных мер.

Одна из причин деструктивного поведения, которая обычно упускается из виду или же некорректно формулируется, — это авторитарное видение жизни. Если бы люди действительно должны были жить в джунглях, где все остальные животные принадлежали к одной из двух категорий — тот, кто может их съесть, и тот, кто может быть съеден, агрессия стала бы разумным и логичным проявлением личности. Люди авторитарного склада, видимо, часто подсознательно склонны уподоблять мир таким джунглям. Руководствуясь принципом, что лучшая защита — это нападение, такие люди способны наброситься, ударить, разрушить без какой — либо видимой причины, и их реакция в целом кажется бессмысленной, пока не становится понятно, что это просто ожидание нападения со стороны другого человека. Существует также много других хорошо известных форм враждебности защитного характера.

Динамика садомазохистских реакций на данный момент достаточно основательно проанализирована, и в целом понятно, что то, что выглядит как обыкновенная агрессия, на самом деле может предполагать весьма сложную динамику, стоящую за ней. Это динамика такова, что в данной ситуации апеллировать к якобы существующему инстинкту враждебности представляется слишком примитивным. Это относится и к непреодолимому стремлению к власти над другими людьми. Анализ, проведенный Хорни (Ногпеу, 1939), ясно показал, что и в этом случае нет необходимости обращаться к инстинктивному началу с целью объяснения. Вторая мировая война научила нас, что нападение бандита и оборона со стороны того, кто испытывает праведный гнев, не одно и то же с психологической точки зрения.

Этот перечень можно без труда продолжить. Я привел эти несколько примеров, чтобы проиллюстрировать свое мнение о том, что деструктивное поведение очень часто является симптомом, типом поведения, которое определяется множеством факторов. Если мы стремимся рассматривать вещи в их подлинной динамике, необходимо научиться понимать, что, несмотря на внешнее сходство, однотипное поведение может быть вызвано различными причинами. Специалист по динамической психологии — не фотографический аппарат и не механическое записывающее устройство. Его интересует как то, что происходит, так и то, почему это происходит.