Второе предисловие

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Второе предисловие

1

Когда в серии "Мастера психологии" (издательство "Питер") я издал "Формулу личности", безмерно уважаемое издательство «АСТ-ПРЕСС» устроило мне скандал: "Измена! Наш любимый автор продался чужим!" Ничего я не продался, а вот поговорить с коллегами-психологами — действительно, желание было.

Вы знаете, мои коллеги-психологи — люди такие интересные! Они читают книги только под серьезными обложками, с важными словами и чтобы серия была солидной. Вот я и оделся прилично и издался в "Мастерах".

Однако за толстую обложку приходится платить: народу дополнительными деньгами, автору — правилами хорошего моветона, подбором только вежливых (то есть не вполне живых) оборотов и обстоятельностью упорядоченного изложения, детерминированного интенциями научно ориентированной аудитории, референтной к культурным универсалиям и имплицитно требующей адекватной как манифестации, так и репрезентации антропологического контекста в рамках динамических соционормативных структур.

М-да.

Так вот, книга возвращается в народно-популярные издания, к самому широкому читателю, ограниченному только глубоким интересом к психологии.

Я не стал книгу переделывать совсем уж радикально. Что сделал? Освободил текст от методологии и методик, по-настоящему важных только профессионалам, написал две (большие) новые главы: "Любовь и дружба навсегда" и "Мелочи жизни", ну и переписал "По дороге к Солнечному дому". По-моему, так получилось лучше.

Да, еще: эту книгу я писал в содружестве с Тимуром Гагиным.

2

Тимур Владимирович Гагин вполне достоин того, чтобы я представил его нашим читателям: человек исключительной порядочности, психолог от Бога и классно пишет. Сделал себе Синтон в Уфе, ведет кучу групп, всегда где-нибудь учится, тут же обучает психологов, пишет великолепные методические разработки, взваливает на себя все, что только можно взвалить, то есть такой же трудоголик, как и я. Вообще же он гораздо лучше меня: я порывистый и увлекающийся, а он спокойный и рассудительный; мне бывает не до людей, а он предельно тактичен, заботлив и внимателен.

Он до белого каления вас своей вежливостью доведет, спрашивая по любой мелочи, не потревожит ли он вас и будет ли вам это удобно?!

Он вообще такой правильный, что его укусить хочется. Впрочем, бывает ехиден, но не зло, а поссориться с ним, похоже, вообще невозможно. Не буду скрывать, я с ним с удовольствием дружу.

К сожалению, к работе над книгой он подключился в последний момент и успел сделать гораздо меньше, чем мог бы. Где-то его мысли и иллюстрации вписаны в основной текст, но чаще вставки Тимура и его комментарии вклиниваются, выделенные так:

О Тимур

Далее идет текст Тимура, например его ехидные комментарии.

O

Однако скоро Тимур напишет свою толстую книгу, у нее уже название есть: "Работа психолога: как это делается". Так вот, там буду вклиниваться в его текст я, вот мы и будем квиты.

О Тимур

Ох и Ах, или Что я делаю в этой книге

Откуда я взялся в этой книге? Изначально я был нормальным читателем Н.И., а не соавтором. Я читал первую книгу, "Как относиться к себе и людям", и радовался, насколько она ясна и едва ли не бесспорна. Читая вторую книгу, "Философские сказки", я был доволен тоже, потому что она затронула размышления и вопросы, которые были и остаются для меня весьма интересными. «Сказки» предложили уже небесспорную, но часто неожиданную и глубокую точку зрения на то, что лежало в основе веселого подначивания первой книги. И чем на большей глубине обнаруживались в «Сказках» отличия,

если обнаруживались,

тем более дорогим собеседником для меня становилась книга, не позволяя просто пробросить случайный ответ, требуя четкости и ясности мысли.

Потому что чем больше ругаешься, тем ярче обычно обнаруживается бессилие возразить.

Третья книга, "Истинная правда", читалась тоже с удовольствием, но больше потому, что ее вопросы я уже не только успел к этому времени найти сам, но и более или менее четко сформулировать свои ответы. И было приятно, что ответы эти во многом с ответами Н.И. совпадали — без предварительного согласования.

Правда, признаюсь честно, были тогда, во время первого прочтения, и такие темы, которые меня не очень интересовали, которые интересны стали уже потом.

А вот "Формула личности" была для меня трудна. Быть может, потому, что ее душа, ее внутренняя суть оказалась близка чему-то недавнему во мне, чему-то такому, что еще только искало свои даже не ответы, а нужные вопросы. И поэтому с «Формулой» я разговаривал подолгу, читая и перечитывая, споря и соглашаясь, уточняя и разыскивая те намеки на будущее, до которых не доросла еще и сама книга.

Ведь читатель со стажем давно уже понял: у книг Козлова души разные. Они разные постольку, поскольку разное тревожит собственную душу Николая Ивановича в момент написания. Первая книга яркая и жизнерадостная, вторая по-взрослее и пораздумчивее, третья одновременно деловая и неторопливая, четвертая… очень разная эта четвертая. Недаром из нее по сути получилась пятая, которую вы и держите в руках.

Кто подстелит соломки?

Итак, я был читателем. И читателем я был иногда озабоченным. Почему? Потому что в книгах Н.И. мало техники безопасности. Он почему-то очень часто полагает, что сами собой разумеются и его мысленные оговорки, и ироничные над собой усмешки по ходу написания, и внутренние раздумья, и душевные противоречия.

Они есть, и в тексте, если присматриваться, видны. Но — если присматриваться. А читают книги Козлова обычно взахлеб.

А еще Николай Иванович обладает уникальным даром прорезаться в основную суть, не слишком заботясь о дипломатии и нежных чувствах.

Что иногда читателя пугает и отвращает от самой сути.

Вот тут мы и подходим к первому ответу на вопрос "зачем я здесь": для этой самой техники безопасности. Помните, был такой мультик про Оха и Аха — двух молодых людей, чье мировоззрение очень хорошо укладывалось в междометия "Ох!" и "Ах!"? Первый практически не отключался от бодрого "Ах, как здорово!" и вообще был энергичным деятелем. Второй всюду подозревал неладное и принимался стонать.

В каком-то смысле я буду в этой книге в роли Оха.

Поскольку Н.И. конечно же Ах.

Мое дело подчеркивать то, что хотя бы может показаться небесспорным, и свои мысли на эту тему в текст вплетать, чтобы стиль рассуждений Н.И. читатель не торопился примерять на себя и свою жизнь прямо в лоб, стараясь влезть в кожу автора.

То есть все-таки в кожу чужую.

И хотя этот Ох далеко не всегда близок мне душевно, но пусть он в книге будет. Так и читать интереснее. Эта роль первая. А есть и вторая.

Слишком умный психолог

Козлов мыслит быстро, логично и остро. Гораздо быстрее и острее многих, кого я встречал. Поэтому в словесной схватке он побеждает, легко перехватывая основные моменты: определения (что понимать под словами-названиями) и интерпретации (какой из возможных выводов оценить как лучший или единственный). Все это происходит молниеносно, и слушатель обычно не успевает понять, где всего лишь возможное становится уже единственно верным. Поэтому, потрясенный, соглашается: "И как я раньше не догадался?!"

Добавьте к этому хотя бы минимальное желание понравиться Николаю Ивановичу. А это желание я часто наблюдаю.

А если еще учесть, что Козлов очень часто бывает удручающе прав, то результаты очевидны: люди, занимающиеся у него в Синтоне, быстро привыкают: с Козловым спорить не надо. Козлова надо слушать. И слушаться…

Даже тогда, когда он учит, что надо учиться думать самому и думать наилучшим образом.

И тогда главный вопрос: как к этому относиться? Как относиться к тому, что Козлов (или другой сильный психолог) может легко опрокинуть систему верований человека, что слишком умный психолог может становиться (и становится!) на место Папы, Мамы и Универсального Справочника Бытия?

Подмена собою Высших Авторитетов как метод работы психолога… — любопытно!

Что получается в итоге? Психолог оказывается у источника, откуда человек черпает свои верования. Психолог оказывается сам источником новых верований. А если учесть, что в данном случае психолог — продвинутый и достаточно радикальный человек, изменивший по крайней мере в своей жизни очень многое, то в душе человека появляется живой источник весьма радикальных верований. Душа стимулируется к радикальному развитию. Простите, а она к этому готова? А кто вообще к этому готов?

Когда в хорошо отлаженную систему входит нечто существенно новое, технари говорят о возмущающем факторе. Когда дело касается просто жизни, нормальные люди тут просто возмущаются.

Действительно, хорошо или плохо, но человек жил по-своему. И если новые убеждения-верования органично встроятся в его жизнь и душу, то можно только радоваться: жизнь этого человека окажется богаче, интереснее и добрее. Но если душа к новым, радикальным изменениям не готова, тогда комплекс прежних, пусть не самых умных и не всегда добрых, но привычных, естественных, а главное, сильных убеждений схлестнется нием новым. Начнется — война!

Все ли понимают, что такое — война?..

В войне может победить новое убеждение, постепенно подчиняя и переделывая соседей. Хорошо это? Может быть, и хорошо, если мы готовы платить длительными и изнуряющими боевыми действиями. А еще — изменениями в личности, которые, чем они радикальнее, тем сильнее скажутся на отношениях с окружающими и — особенно — родными и близкими. Скажутся не всегда в лучшую сторону, ведь у близких тоже есть убеждения.

Если ваш сын вдруг начал вовсю отвергать дорогие вам ценности, называя их глупыми, и настаивать на других ценностях, подцепленных у кого-то постороннего, то… ваша реакция?

В войне нового со старым могут победить и старые убеждения: во-первых, их больше, они на своем месте, а во-вторых, прежние ("нормальные") убеждения обычно поддерживаются теми самыми родными и близкими. Плюс — большинством окружающих. Так или иначе, но тогда у человека другой стресс: из его души вышвыривают нечто важное, авторитетное и новое, с чем он сам так радостно соглашался. Приходится либо срочно начинать считать дураком себя и снижать самооценку, либо — записать в дураки Козлова: "Как я в нем ошибался!"

А значит, потерять, ради самоуважения и последовательности, многое из того светлого и умного, что с Козловым и с Синтоном связано.

И именно поэтому радикализм и экспансия в работе Козлова мне представляются лишними. Он работает слишком сильно, чтобы работать эффективно. Мне ближе ситуация, когда человек получает не жесткую конструкцию извне (приживется — не приживается), а обилие полезной информации (и стимулы для самостоятельного ее поиска). Это с высокой долей вероятности мягко и постепенно поменяет целое поле собственных и родных человеку убеждений. И тогда умное и доброе убеждение будет уже своим, исконным. Воевать не придется.

• Хотя провоцировать мелкие стычки можно: чтобы развалились те глупости, которые развалиться уже готовы и которым нужен лишь толчок.

Вот такое-то отношение читателя к идеям Н.И., отношение как к очень полезной информации для самостоятельного размышления, я и хочу поддержать. И собираюсь притормаживать время от времени стремительный бег козловской мысли: то своими вопросами, то рассуждениями давая возможность читателю обратить внимание на небольшие нюансы только что прочитанного.

Ох…

Наконец, есть и третья роль. В этой роли читатель меня узнает не всегда, да это и не важно. Суть в том, что свои мысли по многим темам книги есть и у меня, и поэтому я их, с доброго согласия Николая Ивановича, могу предложить вам для размышления тоже. Они просто разбросаны в тексте, и их совершенно не обязательно из других выделять. Потому что, как бы я ни старался быть осторожным человеком по имени Ох или придирчивым сторонником всеобщего права на собственные мысли, сам я с Н.И. мыслю очень и очень сходно, делая подчас разницу лишь в тонкостях расстановки акцентов.

Может быть, потому, что живу очень похоже.

O