56. Мафия Сказка про тайных воинов гор

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

56. Мафия

Сказка про тайных воинов гор

Многие годы империю терзали гражданские войны. Как обычно, больше всех достается самым бедным и невинным. Гроза императорского гнева обрушилась на бродячих монахов обширного ордена, название которого уже вряд ли восстановимо. Вряд ли даже мы знаем наверняка, чему они поклонялись; известно только, что они развили много практически ценных приемов совершенствования человеческого тела и духа. Вряд ли и сам император тогдашней только что объединенной империи знал, чему там посвящены все их практики. Он видел перед собою кучу потенциально опасных для власти бездельников, и одним решительным движением он решил от них избавиться. Императорский указ повелел всем бродячим монахам отправиться в ссылку в соседнюю страну, либо явиться в правительственные места для получения документов и работы. За неповиновение, естественно, полагалась смерть, в те времена очень реальная и быстрая.

Огромной армией, объединенной некой неизвестной нам структурой, монахи отправились в изгнание. С виду это совсем не походило ни на какой орден или организацию, так, брели знакомые друг с другом люди поодиночке или небольшими группами.

В чужой стране их никто, конечно, особо не приветствовал, но возможность жить, вроде бы, дали. В той стране было много местностей, где люди почти не жили, особенно в болотах и в горах. В этих местах новоприбывшим разрешили селиться свободно. Они осели на месте и несколько десятилетий, а то и пару столетий, о них ничего особо не было слышно. Они жили довольно-таки обособленной жизнью в очень глухих горных местах. Вряд ли они поддерживали жизнь своего религиозного ордена в прежней форме – хотя бы потому, что стали оседлыми семьянинами. Но многие из практик сохранились и передавались по наследству; им также обучали местных жителей, которые бежали от своих правителей в глухие горы и потихоньку примыкали к бывшим монахам.

Так продолжалось до того, как в стране не началась долгая и жестокая гражданская война. Страна была разделена на множество удельных княжеств; в пламени гражданской войны все княжества разделились и вели нескончаемую войну друг против друга. В этой войне постепенно исчезли правые и виноватые, а остались только сильные и слабые, союзники, противники и предатели. Горных жителей, не подчиненных никакому княжеству, били все армии всех князей, кому приходила охота или необходимость вести военные действия в диких краях.

Когда гражданская война затянулась на годы, у «горных» возникла необходимость защищаться. Они по-прежнему не могли или не хотели примкнуть (то есть отдаться во власть) какого-нибудь правителя; сформировать собственное государство с регулярной армией они тоже не могли: их было для этого слишком мало. Они изобрели собственный способ ведения войны, оказавшийся очень эффективным.

Идея была проста: эгоизму и страхам окружающих правителей они могли противопоставить свое братство, со спокойной возможностью жертвовать жизнью каждого из них (которой, может быть, из-за своих древних религиозных воззрений, они не так уж и дорожили). А регулярным армиям они могли противопоставить тайный террор. Они стали высылать одиночек-убийц к князям и начальникам армий. Эти одиночки были готовы к смерти, но старались всё же остаться в живых. Применяя древние практики, они развили способы тайных ночных нападений, каждый раз разрабатывая новые неожиданные комбинации. Важно было и то, что они использовали абсолютно любые методы подготовки убийства и самого убийства; они не могли позволить себе «правила чести», которыми хвастались воины регулярных армий. В ход шли любые способы обмана, яды, подкупы, поджоги и так далее; они могли совершить «операцию» в разгар всеобщего религиозного праздника или в первую брачную ночь (о таком я, впрочем, никогда не слышал; но не сомневаюсь, что так вполне могло бы быть). Важным искусством для них было разыгрывание каких-то социальных ролей; они проникали во дворцы, прикидываясь актерами, солдатами, монахами, проститутками, посланцами союзников.

Удачно совершив какое-то количество убийств важных персон, они нагнали страху на окрестных князей и военачальников. Тем очень трудно было бороться с невидимым врагом с помощью регулярных армий. К тому же, все они боялись лично за себя и это для них было куда важнее любого понятия о справедливости. Начались тайные переговоры, в результате которых таинственные горцы получили множество обещаний о неприкосновенности, которым, конечно, можно было верить, только пока сила террора была реальной.

Интересным поворотом событий стало то, что князья быстро сообразили использовать эту грозную силу ночных убийц в своих обычных войнах друг против друга. «Горцы» стали получать заказы на ночные убийства, которые очень хорошо оплачивались. Они не были против, хотя бы потому, что раз раскрученную машину трудно остановить, а гораздо легче использовать. Дела эти были очень рискованными, но «тайные воины» были готовы к этому. Возможно, для них было важным и то, что все эти заказы давали большую возможность для практик. Тайный террор стал делом целых кланов, которые совместно разрабатывали операции и делили риски и доходы.

Гражданская война в той стране шла больше ста лет… «Тайные воины» превратились в отдельную касту, поскольку дела и умения передавались, как правило, по наследству и уж во всяком случае внутри рода. Друг с другом эти кланы практически никогда не враждовали; вероятно, их объединяла приверженность каким-то более важным принципам, чем деньги или влияние в стране. Впрочем, их влияние на жизнь страны никогда не было таким уж значительным. Всё-таки их «операции» были очень отдельными и точечными, и никакой князь или политик не мог подчинить их настолько, чтобы превратить в постоянную военную силу. Независимость оставалась их важнейшим правилом.

Их богатая событиями и развитием жизнь продолжалась немногим более полутораста лет. Когда гражданская война закончилась объединением страны под властью одного государя, положение их дел быстро стали меняться. Обычные пружины доходов и давления, которые они использовали, стали неприменимы. Государь стал вести против них долгую и жестокую войну, используя множество средств, для «горцев» непривычных. Он применял сжигание лесов, заселение их поселений крестьянами, заказы на убийства членов «братских» кланов и так далее. Главным же было то, что в стране быстро стали насаждаться бюрократические порядки, униформа и единообразие. В таком мире «тайным воинам» стало гораздо труднее выживать. Конечно, победить их разом было практически невозможно, но сила и порядки их были сильно подорваны. Множество раз они пытались организовать убийство монарха, но ни одна попытка не увенчалась успехом, наверное потому, что порядки в столице стали сильно отличаться от привычных для «горцев» порядков уездных замков. Те из них, которые перебрались жить в города, быстро теряли связь с остальными, а главное – с основополагающими принципами братства. Может быть, сыграло роль то, что новые поколения «тайных воинов» сильно развратились за времена гражданских войн. Как бы то ни было, «горцы» сошли с исторической сцены. Их практики в сильно упрощенном и искаженном виде продолжали будоражить умы свободолюбцев, анархистов и всяких воинов-борцов, но слава и мощь братства уже никогда не возродились.

_________

___ ___

_________

_________

___ ___

___ ___

«Мудрец» чаще всего, конечно, асоциален, или во всяком случае имеет многие свои богатства вот социума в стороне и вдали. Если же социум не дает «мудрецу» спокойной жизни, он может обратить свои силы против этой мощнейшей и вроде бы непобедимой гидры.

Есть такая история, которую можно считать сказкой, но, насколько я знаю, это быль. Когда Мухамед основывал арабское государство, оно было довольно-таки вольным и демократичным, и это было одной из черт новой веры, поскольку все были равны перед Аллахом. Но его потомки очень скоро провели обычную в человечестве работу по разделению на очень богатых и очень бедных, построили дворцы для халифов и поддерживавших их духовной знати. Революционные движения, стремившиеся вернуть законы и обычаи времен Мухамеда, были жестоко подавлены. Но не все. Жил некий Хасан, который, кстати, учился студентом вместе с Омаром Хайямом. Он (я пропускаю всю его бурную молодость) однажды объявил войну всему арабскому развращенному миру. Хасан захватил некий небольшой замок на скале, куда вела только одна узкая тропинка, и более не спускался с этой горы до своей смерти, более тридцати лет. В этом замке он основал секту «гашишинов», основной деятельностью которой был политический терроризм, то есть индивидуальные убийства высшей знати жертвенниками-самоубийцами, «гашишинами». Причем там гашиш, не совсем ясно, есть разные истории, типа того, что старик Хасан накачивал новообращаемых гашишем, после чего их будили «в раю», в саду наверху той горы, где к их услугам были безумные красоты и удовольствия, а потом ставили перед жестким выбором – или вступление в секту, или «изгнание из рая». Не думаю, что это было так примитивно, но, так или иначе, старик Хасан со своей сектой очень и очень преуспел, ни разу не будучи побежденным. В определенном смысле, он таки победил арабский мир, хотя, конечно, не смог уравнять бедных и богатых, если это вообще было его целью. Его секта стала очень реальной политической силой. И только когда арабский мир пал под набегами турок-османов, уже после смерти Хасана, эта секта сошла на нет.

Но идея терроризма не сошла на нет, и страх перед ним не унялся. Это – одна из последних возможностей угнетенных защитить свою свободу. «Сильные мира сего» чрезвычайно сильны, и становятся всё сильнее, и нет предела их хищнической власти. Но вот находится предел – в лице жутких головорезов, которые по-прежнему тренируются в основном в горах. («Гора» и «огонь» составляют данную гексаграмму, можно сказать – «огонь с гор».) Горы тем и отличаются от прочих ландшафтов, что чрезвычайно трудно поддаются наступлению цивилизации. Я видел, как в безлюдные горы уходят от «белых» индейцы Тарахумара, чтобы там страдать от голода, но не страдать от порабощения на более удобных равнинах, которые давно уже захватила «цивилизация». «Цивилизованное общество», то есть в определенном смысле, стадо баранов, ненавидит террористов, это понятно. Террористы выполняют темную, грязную работу. И вряд ли попадают в райский сад как при жизни, так и после.

***

Соответствующая гексаграмма И Цзин, которая называется «Странствие», снабжена очень энергичными и довольно грустными предсказаниями. Вначале «в странствии установишь порядок», потом «в странствии потеряешь порядок». Потом «найдешь свои средства на странствие, но в собственной душе нет успокоения». Потом «выстрелишь в фазана, и одна стрела погибнет». И кончается комментарий так: «Птицам спалили гнезда. Странник сначала смеется, а потом издает крики и вопли. Потеряешь быка на площади. Несчастье». Что ж: за грязные дела и вправду ангелы не уносят в рай. Любая мафия обречена, потому что не вписывается в гармоничный биоценоз. Сколько бы ни было у нее сил и ума, таков сюжет.

Иероглиф, обозначающий гексаграмму, рисует группу людей в чужой стране, собравшихся около своего флага. Плохо жить в чужой стране, не надо там жить.