БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ — ДИСКУРС ДРУГОГО

БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ —

ДИСКУРС

ДРУГОГО

Фрейд называет бессознательное другой сценой. С этой отчужденной сцены и звучит речь. Поскольку речь со времен Фрейда исходит из бессознательного, то уже предполагается, что бессознательное есть дискурс Другого. Бессознательное говорит! Говорит языком Другого. Речь заимствует себя у языка. С психоаналитической кушетки раздается голос: «эти слова не мои», «я такого не говорил», «все, что я говорила, как будто говорил кто-то другой», «то, о чем вы подумали – неправда». Такое отрицание в языке, для Фрейда, являлось одним из свидетельств наличия представления в бессознательном. Иначе, откуда взяться отрицанию. Когда пациент говорит ему: «эта женщина в сновидении, конечно, не моя мать», Фрейд слышит голос бессознательного: «ну, конечно, это моя мать». Бессознательное – речь Другого. Речь не присвоенная. Лакан отмечает, что мысль о том, что бессознательное-дискурс Другого, особенно отчетливо звучит в статьях Фрейда, посвященных телепатии. Мысль передается на расстоянии. Приходит с другой сцены. От кого-то еще. Понятие другой появляется у Фрейда в связи с введением инстанции я. В 1921 году в «Массовой психологии и анализе человеческого я» он пишет: в жизни человека всегда присутствует другой. Фрейд показывает: меня нет и быть не может без другого. Лакан получает свое представление о другом в связи с этими мыслями Фрейда, а также идеями «другого» у Платона и Гегеля. Гегеля, который уже говорит: я есть благодаря тому, что меня признает Другой.

Когда Лакан начинает говорить о другом в 1930-е годы, то речь поначалу идет просто о другом человеке. Постепенно другой раздваивается на Другого с большой буквы (А – от фр. Autre) и другого с буквы маленькой (а – от фр. autre). Различие между Другим и другим Лакан проводит на семинарских занятиях 1955 года. Различие это оказывается принципиальным не только в теории, но и на практике, поскольку аналитик должен занимать место символического Другого, а не воображаемого другого. Установление связи с Другим предопределяет окончание анализа. Эта связь рассеивает иллюзию себя в другом, ведь этот другой на самом деле – образ собственного я. Большой же Другой – измерение других, которое остается неведомым говорящему, поскольку он обращается к другим в языке. Язык же всегда предшествует этим отношениям. Он принадлежит Другому. Да и обращение к другому всегда еще и обращение за его пределы. Обращение к другому – запрос к Другому.

Психоаналитической опыт, – пишет Лакан – показывает: Другой находится по ту сторону стены языка; язык укореняет нас в Другом и в то же время мешает нам его понять. Психоанализ нацелен на то, чтобы открыть путь истинной речи, которая соединила бы одного субъекта с другим, находящимся по другую сторону стены языка. Окончательная связь с Другим, чей ответ всегда оказывается неожиданным, и предопределяет собой окончание анализа. Психоанализ состоит в том, чтобы позволить субъекту осознать свои отношения не с собственным я аналитика, а с теми Другими, которые и являются его истинными, но не узнанными собеседниками.

Маленький другой появляется на стадии зеркала как проекция я. Таким образом, другой собственно другим не является, он – отражение себя (moi), он – другой, занимающий место я. Маленький другой как фантазм занимает «свое» «место» в воображаемом порядке. Этот маленький другой/я стоит на пути к Другому.

Большой Другой предполагает радикальную ина-ковость, которая не может обнаружиться в порядке воображаемого. Лакан сравнивает эту непредставимую инаковость с иностранным характером языка. Большой Другой приписан символическому порядку, именно с ним имеет дело функция речи. Большой Другой это и другой субъект, и тот символический порядок, который выступает посредником в отношениях с другим субъектом. Другой – место, в котором конституируется речь. Язык одновременно укореняет субъект в Другом и отчуждает его от Его инаковости.

Позицию, а точнее, предпозицию Другого в связи с символической мерой желания для ребенка поначалу занимает Мать. Во время кастрационных переживаний ребенок обнаруживает в Другом нехватку. «Собственно» позиция Другого устанавливается как Закон и Порядок Имени Отца. Другой – Отец, имя которого для ребенка связывается с законом и порядком. Другой – пространство культуры, в котором свершаются все приключения индивидуальных желаний.

Отношения с Другим по-разному проявляются в клинике. Истерик старается прийти в согласие с символической кастрацией, утратой наслаждения, посредством поддержания желания Другого. Истерик находит удовольствие в ситуации, в которой делает себя желанным. Истерик стремится любой ценой избежать наслаждения Другого. Другой должен желать, а не наслаждаться. Невротик с навязчивостями стремится преодолеть символическую кастрацию, нейтрализуя желание Другого. Он извлекает удовольствие из отстранения от Другого, изоляция для него – высшее жизненное достижение. Субъект с перверсивной структурой психики достигает удовольствия в наслаждении Другого. Он превращает себя в инструмент его наслаждения. Так называемый извращенец преодолевает невротическую оппозицию между наслаждением и желанием в результате минимализа-ции воздействия символического закона и перенесения наслаждения в самую сердцевину Другого.

Особенности психики субъекта зависят от той позиции, которую он занимает в дискурсе Другого. Эта позиция в порядке означающих его и структурирует. Об этом Лакан говорит в своем знаменитом толковании «Похищенного письма».