Что такое настоящая свобода

ФИЛОСОФ: Ранее ты признал, что не желаешь испытывать ничьей неприязни и сказал: «Не могу представить себе человека, который действительно хочет быть нелюбимым».

ЮНОША: Верно.

ФИЛОСОФ: Готов согласиться с тобой. Я тоже не испытываю потребности в неприязни других людей. Я бы даже сказал, что высказывание «никто не хочет быть нелюбимым» – это очень проницательная мысль.

ЮНОША: Это всеобщее желание!

ФИЛОСОФ: И все же, несмотря на все наши усилия, существуют люди, которые недолюбливают меня или тебя. Это факт. Когда тебя недолюбливают или ты ощущаешь антипатию со стороны другого человека, что ты чувствуешь?

ЮНОША: Честно говоря, я сильно расстраиваюсь. Я начинаю гадать, почему меня невзлюбили и что я мог сказать или сделать, чтобы вызвать такую реакцию. Я думаю, что мне следовало по-другому вести себя с этим человеком, и, пока я размышляю, меня гложет чувство вины.

ФИЛОСОФ: Нежелание подвергаться осуждению со стороны окружающих – вполне естественное человеческое побуждение. Иммануил Кант, один из столпов современной философии, называл его «предрасположенностью».

ЮНОША: Предрасположенностью?

ФИЛОСОФ: Да, это одно из инстинктивных стремлений или побуждений. Если бы кто-то сравнил жизнь с камнем, который катится вниз по склону, и назвал такие побуждения или предрасположенности «свободой», то он был бы неправ. Жить такой жизнью – значит быть рабом своих желаний и побуждений. Настоящая свобода сродни выталкиванию себя снизу вверх.

ЮНОША: Как это?

ФИЛОСОФ: Камень беспомощен. Когда он начинает катиться вниз, то катится до тех пор, пока не останавливается под воздействием природных законов тяготения и инерции. Но мы не камни. Мы способны противостоять своим наклонностям и побуждениям. Жажда признания – это естественное желание. Получается, ты должен все время катиться вниз по склону, чтобы получать признание от окружающих? Ты собираешься сгладить все углы и неровности, отличающие тебя от остальных? Где будет твоя подлинная личность, когда останется лишь маленький круглый шарик? Она исчезнет.

ЮНОША: Ты хочешь сказать, что сопротивление инстинктам и побуждениям – это и есть свобода?

ФИЛОСОФ: Как я уже неоднократно говорил, в психологии Адлера принято считать, что все проблемы заключены в межличностных отношениях. Мы стремимся освободиться от тягостных отношений, но невозможно остаться в полном одиночестве. В свете того, что мы обсуждали до сих пор, ответ на вопрос «Что такое свобода» должен быть вполне очевидным.

ЮНОША: Да? И что это такое?

ФИЛОСОФ: Если коротко, то это «свобода не нравиться другим людям».

ЮНОША: Как это понимать?

ФИЛОСОФ: Это значит, что кто-то не любит тебя или испытывает неприязнь к тебе. Это служит доказательством, что ты пользуешься преимуществами личной свободы и живешь согласно собственным принципам.

ЮНОША: Но, но…

ФИЛОСОФ: Быть нелюбимым порой весьма мучительно. По возможности, людям хочется избегать чужой неприязни и удовлетворять свою жажду признания. Но если человек ведет себя так, чтобы нравиться всем, это чрезвычайно несвободный образ жизни, губительный для личности. Цена обретения свободы высока – она состоит в том, что многие люди относятся к тебе неприязненно.

ЮНОША: Нет! Это глубокое заблуждение. Такое состояние нельзя назвать свободой. Это дьявольская логика, склоняющая ко злу.

ФИЛОСОФ: Вероятно, ты представлял свободу как «освобождение от организаций и учреждений». Ты думал, что расставание с родительским домом, со школой, с твоей компанией или со страной – это и есть свобода. Однако, к примеру, расставаясь со своей организацией, ты не обретаешь настоящую свободу. До тех пор пока человека не перестанут заботить мнения других, пока он не прекратит испытывать страх перед их неприязнью и не заплатит цену, которая, вероятно, останется непризнанной, он не сможет вести самостоятельный образ жизни. То есть он не будет свободным.

ЮНОША: Неприязнь других – это обязательное условие?

ФИЛОСОФ: Я говорю, что не нужно бояться чужой неприязни.

ЮНОША: Но это…

ФИЛОСОФ: Я не внушаю тебе, что следует жить так, чтобы тебя все не любили или ненавидели, и не склоняю к злодеяниям. Пожалуйста, пойми меня правильно.

ЮНОША: Нет. Лучше давай изменим вопрос. Могут ли люди вынести бремя свободы? Хватит ли у них сил? Не беспокоиться, даже если тебя невзлюбили собственные родители, – можно ли поступать так дерзко и самоуверенно?

ФИЛОСОФ: В этом нет ни дерзости, ни самоуверенности – только разделение задач. Предположим, есть человек, который плохо думает о тебе, но это не твоя задача. Опять-таки, мысли вроде «Я должен ему нравиться» или «Я столько сделал, поэтому странно, что до сих пор не нравлюсь ему» – это логика вознаграждений и наказаний и вмешательство в чужие задачи. Нужно двигаться вперед, не опасаясь столкнуться с чужой неприязнью. Нужно не катиться вниз, а подниматься вверх по склону. Такова человеческая свобода. Допустим, у меня есть альтернатива: жизнь, в которой я всем нравлюсь, и жизнь, где я никому не нравлюсь. Если мне предложат выбор, то я без колебаний выберу второе. Прежде чем озаботиться чужим мнением, я хочу следовать собственным путем. Иными словами, я хочу жить свободно.

ЮНОША: А ты сейчас свободен?

ФИЛОСОФ: Да, я свободен.

ЮНОША: Ты не хочешь, чтобы тебя недолюбливали, но не будешь возражать, если это случится?

ФИЛОСОФ: Да, это верно. «Нежелание быть нелюбимым», пожалуй, относится к числу моих задач, но неприязнь ко мне со стороны того или иного человека – это его личная задача. Даже если человек плохо думает обо мне, я не могу в это вмешиваться. Если вернуться к пословице, о которой я упоминал, то человек может привести лошадь к воде, но будет ли она пить – это уже не его дело.

ЮНОША: Интересный вывод.

ФИЛОСОФ: Мужество быть счастливым подразумевает мужество быть нелюбимым. Когда ты находишь в себе это мужество, твои межличностные отношения сразу становятся более простыми и легкими.