Откажитесь от жажды признания

ЮНОША: Ты сказал, что сегодня мы будем обсуждать тему свободы.

ФИЛОСОФ: Да. У тебя нашлось время подумать, что такое свобода?

ЮНОША: Да, я много думал об этом.

ФИЛОСОФ: Ты пришел к каким-то выводам?

ЮНОША: В общем и целом, я не смог найти ответ. Но кое-что я все-таки обнаружил. Это не моя идея, а фраза из романа Достоевского, который я читал в библиотеке: «Деньги – это штампованная свобода». Что ты скажешь об этом? Разве это не бодрящая идея? В самом деле, я был зачарован этой фразой, которая точно определяет смысл денег.

ФИЛОСОФ: Понятно. Безусловно, если бы мы в самом общем смысле говорили об истинной природе того, что дают деньги, это можно было бы назвать свободой. Это проницательное соображение. Но готов ли ты прямо утверждать: «Свобода – это деньги?»

ЮНОША: Именно так. Я полагаю, что существует свобода, которую можно обрести с помощью денег. Я уверен, что эта свобода больше, чем мы представляем. Действительно, все предметы первой необходимости приобретаются за деньги, и денежный оборот служит двигателем торговли. Разве из этого не следует, что обладатель громадного капитала может быть совершенно свободным? Впрочем, мне не хотелось бы в это верить. Мне определенно хочется думать, что человеческие ценности и счастье нельзя приобрести за деньги.

ФИЛОСОФ: Предположим, ты получил финансовую свободу, а потом, несмотря на огромное богатство, не обрел счастья. С какими проблемами и лишениями ты мог бы столкнуться?

ЮНОША: Во-первых, межличностные отношения, о которых ты упоминал. Я глубоко размышлял об этом. К примеру, ты можешь купаться в роскоши, но нет никого, кто любил бы тебя; у тебя нет соратников, которых ты мог бы назвать друзьями, и ты никому не нравишься. Это большое несчастье. Второе, что не давало мне покоя, – понятие «узы». Каждый из нас связан тем, что мы называем семейными, рабочими или дружескими узами. К примеру, ты вынужден жить с человеком, который тебе безразличен, или следить за перепадами настроения своего невыносимого босса. Представь: если бы ты избавился от этих ничтожных отношений, насколько бы упростилась твоя жизнь! Но человек не в силах это сделать. Куда бы мы ни направлялись, нас всегда окружают другие люди; мы общественные существа, которые поддерживают отношения с себе подобными. Теперь я понимаю, что слова Адлера: «Все проблемы – это проблемы межличностных отношений» на самом деле – великое озарение.

ФИЛОСОФ: Это важнейший момент. Давай копнем немного глубже. Что такого в наших межличностных отношениях, что мешает нам чувствовать себя свободными?

ЮНОША: В прошлый раз ты говорил о том, считает ли человек других людей своими врагами или товарищами. Ты сказал, что, когда человек может видеть в других людях своих товарищей, мир для него начинает меняться. Определенно, в этом есть смысл. Я чувствовал себя вполне убежденным, когда расстался с тобой. Но что случилось потом? Я все тщательно обдумал и обнаружил в межличностных отношениях некоторые аспекты, которые нельзя убедительно объяснить.

ФИЛОСОФ: Например?

ЮНОША: Самое очевидное – наши родители. Я никогда не считал своих родителей врагами. Всю жизнь, особенно в детстве, они защищали и растили меня. В этом отношении я искренне благодарен им. Тем не менее мои родители были строгими людьми. В прошлый раз я говорил тебе, что они постоянно сравнивали меня со старшим братом и отказывались признавать мои успехи. Они все время делали мне замечания, говорили, что я должен больше учиться, не дружить с такими-то людьми, поступить в такой-то университет, получить такую-то работу и так далее. Их требования сильно тяготили меня и определенно сковывали мою жизнь.

ФИЛОСОФ: Что же ты сделал?

ЮНОША: Мне кажется, что до поступления в университет я не мог игнорировать требований родителей. Это само по себе было неприятно, но главное – мои желания в конце концов всегда подчинялись желаниям родителей. Впрочем, место работы я выбрал самостоятельно.

ФИЛОСОФ: Раз уж ты упомянул об этом, то объясни подробнее. Чем ты занимаешься?

ЮНОША: Сейчас я работаю библиотекарем в университетской библиотеке. Родители хотели, чтобы я стал сотрудником отцовской типографии, как мой брат. Поэтому, после того как я получил свою нынешнюю работу, наши отношения стали немного натянутыми. Если бы они не были моими родителями и я мог бы считать их врагами или недоброжелателями, то не обращал бы на это внимания. Как бы они ни пытались помешать мне, я мог бы игнорировать их. Но, как я уже говорил, родители для меня – не враги. Товарищи ли они мне – это другой вопрос, но, по крайней мере, я не могу называть их врагами. У нас слишком близкие отношения, чтобы я игнорировал их намерения.

ФИЛОСОФ: Когда ты решил поступить в университет согласно желанию твоих родителей, какие чувства ты испытывал по отношению к ним?

ЮНОША: Это сложно объяснить. Я испытывал негодование, но, с другой стороны, было и чувство облегчения. Понимаешь, я мог добиться их признания, если бы поступил в это учебное заведение.

ФИЛОСОФ: Ты мог бы добиться их признания?

ЮНОША: Хватит задавать окольные и наводящие вопросы. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Это так называемая «жажда признания». В двух словах, это главная проблема межличностных отношений. Люди постоянно испытывают потребность в признании окружающих. Если человек тебе не враг, ты хочешь, чтобы он признавал твои достоинства, не так ли? Поэтому все верно: я хотел добиться родительского признания.

ФИЛОСОФ: Ясно. Давай поговорим об одной из главных предпосылок психологии Адлера в этом отношении. Адлер отрицает потребность искать признание со стороны других людей.

ЮНОША: Он отрицает жажду признания?

ФИЛОСОФ: Нет необходимости добиваться признания от других. В сущности, человек не должен искать признания. Важность этого утверждения нельзя переоценить.

ЮНОША: Ни за что! Разве жажда признания – не то всеобщее желание, которое мотивирует людей?

Не нужно удовлетворять чужие ожидания

ФИЛОСОФ: Признание окружающих действительно приносит радость. Но неправильно говорить, что признание абсолютно необходимо. Ради чего человек с самого начала ищет признания? Или, еще короче, почему человек хочет, чтобы его хвалили?

ЮНОША: Это просто. Благодаря признанию других людей каждый из нас может ощущать свою ценность. Появляется возможность избавиться от чувства неполноценности, человек обретает уверенность в себе. Да, это связано с человеческими ценностями. Я помню, как ты упоминал об этом в прошлый раз: чувство неполноценности – это вопрос оценочного суждения. Из-за того, что я не получал признания от родителей, моя жизнь искажена чувством неполноценности.

ФИЛОСОФ: Рассмотрим знакомую обстановку. К примеру, ты собираешь мусор вокруг своего рабочего места. На это не обращают внимания, а если даже обращают, то не хвалят тебя и не выражают ни малейшей благодарности. Ты прекратишь собирать мусор?

ЮНОША: Это сложная ситуация. Полагаю, если никто не оценит мое усердие, то я перестану это делать.

ФИЛОСОФ: Почему?

ЮНОША: Убирать мусор должны все. Что будет, если я засучу рукава и сделаю это, но никто не поблагодарит меня? Думаю, у меня пропадет желание стараться.

ФИЛОСОФ: В этом заключается опасность жажды признания. Почему люди стремятся к признанию окружающих? Часто это происходит под влиянием логики вознаграждения и наказания.

ЮНОША: Логики вознаграждения и наказания?

ФИЛОСОФ: Если человек поступает правильно, то его хвалят. Если он поступает неправильно, его наказывают. Адлер критически относился к логике вознаграждения и наказания. Она приводит к ошибочному жизненному стилю, когда человек думает: «Если никто не собирается хвалить меня, то я не буду вести себя правильно» и «Если никто не собирается наказывать меня, то я могу вести себя неадекватно». Ты уже поставил цель – желание похвалы, – когда начал собирать мусор. Если никто не будет хвалить тебя, то ты либо расстроишься, либо решишь больше не делать этого. Очевидно, это неправильная ситуация.

ЮНОША: Нет! Нельзя все так упрощать. Послушай, я не спорю насчет логики наград и наказаний. Но желание быть признанным своими близкими – людьми, которые тебе нравятся, – вполне естественно.

ФИЛОСОФ: Ты глубоко заблуждаешься. Мы живем не для того, чтобы оправдывать чужие ожидания.

ЮНОША: Что ты имеешь в виду?

ФИЛОСОФ: Мы с тобой живем не для того, чтобы оправдывать чужие ожидания. В этом нет необходимости.

ЮНОША: Это лицемерный аргумент! Ты утверждаешь, что человек должен думать только о себе и быть самодовольным ханжой?

ФИЛОСОФ: В учении иудаизма есть такая точка зрения: если ты живешь не ради себя, то кто проживет жизнь за тебя? Твоя жизнь принадлежит тебе. Когда речь заходит о том, ради кого ты живешь, вполне очевидно, что это ты сам. В конце концов, мы живем с мыслью о себе, и нет причин, почему мы не должны так думать.

ЮНОША: Значит, ты все же отравлен ядом нигилизма. Ты говоришь, что в конечном счете мы живем с мыслью о себе? И что это нормально? Какая жалкая философия!

ФИЛОСОФ: Это не нигилизм, а скорее наоборот. Когда человек ищет признания у других и беспокоится только о том, насколько он хорош в глазах окружающих, то в конечном счете он проживает чужую жизнь.

ЮНОША: Что это значит?

ФИЛОСОФ: Жажда признания приводит к многочисленным ожиданиям других людей, которые хотят, чтобы ты был «таким человеком» или «сяким человеком». Иными словами, ты отказываешься от своей подлинной личности и стараешься соответствовать чужим ожиданиям, то есть фактически проживаешь чужую жизнь. И пожалуйста, запомни следующее: если ты не живешь ради удовлетворения чужих ожиданий, то и другие люди не живут ради удовлетворения твоих ожиданий. Кто-то может вести себя не так, как ты хочешь, но это не причина для гнева. Это совершенно естественно.

ЮНОША: Нет, это не естественно! Такой аргумент подрывает основы нашего общества. Послушай, у нас есть жажда признания. Но для того чтобы получить признание от других, мы сами должны признавать их достоинства. Наше общество построено на взаимном признании, несмотря на разные системы ценностей. Твой аргумент опасен и отвратителен; он ввергает людей в изоляцию и приводит к конфликтам. Это подстрекательство к взаимному недоверию и сомнению.

ФИЛОСОФ: Ха-ха, у тебя богатый словарный запас. Нет нужды повышать голос, лучше давай подумаем вместе. Итак, человек должен получить признание, иначе он будет страдать. Если он не получает признания от окружающих и от своих родителей, ему не хватает уверенности в себе. Может ли такая жизнь быть здоровой? Человек думает: «Бог следит за тобой, поэтому твори добрые дела». Но это, вместе с нигилистической точкой зрения, которая гласит: «Бога не существует, поэтому дозволены любые злодеяния», – две стороны одной медали. Даже если предположить, что Бога не существует и что мы не можем получить от него признания, мы все равно должны жить здесь и сейчас. Ради того чтобы преодолеть нигилизм безбожного мира, необходимо отказаться от признания со стороны других людей.

ЮНОША: Меня не волнуют разговоры о Боге. Нужно спуститься с небес на землю и думать о мировоззрении реальных людей. К примеру, как насчет желания добиться признания в обществе? Почему человек хочет подниматься по корпоративной лестнице? Из-за желания получить общественное признание и почувствовать свою ценность для общества.

ФИЛОСОФ: Значит, если ты получишь такое признание, то сможешь назвать себя поистине счастливым человеком? Ты уверен, что люди, повысившие свой социальный статус, действительно чувствуют себя счастливыми?

ЮНОША: Нет, но это…

ФИЛОСОФ: В попытке добиться признания от окружающих почти все люди начинают выполнять чужие ожидания. Такое поведение соответствует логике вознаграждения и наказания, которая гласит, что человека хвалят за правильные поступки и наказывают за неправильные. К примеру, если главной задачей твоей работы становится удовлетворение ожиданий других людей, тебе очень тяжело ее выполнять. Ты все время беспокоишься о том, что люди думают о тебе, и боишься их осуждения. Ты подавляешь представление о себе как о самостоятельной личности. Это может удивить тебя, но почти никто из клиентов, которые обращались ко мне за консультацией, не был эгоистичным человеком. Скорее они страдали от того, что старались оправдать чужие ожидания – ожидания своих родителей и учителей. Поэтому, в хорошем смысле слова, они не могли вести себя эгоцентричным образом.

ЮНОША: Значит, я должен быть эгоистом?

ФИЛОСОФ: В своем поведении тебе нужно учитывать состояние других людей. Для того чтобы понять это, необходимо познакомиться с идеей Адлера, известной как «разделение задач».

ЮНОША: Разделение задач? Это новый термин. Давай послушаем.

Раздражение молодого человека достигло кульминации. «Отказаться от жажды признания? Не оправдывать ожидания других людей? Быть более эгоцентричным?» Что себе позволяет этот философ? Разве жажда признания не служит важнейшей мотивирующей силой, которая позволяет людям объединяться и формировать полноценное общество? «А что, если эта идея о разделении задач не убедит меня? – задумался юноша. – Тогда я не соглашусь с этим человеком – или, во всяком случае, с Адлером – до конца своих дней».

Как разделять задачи

ФИЛОСОФ: Предположим, ребенку трудно учиться. Он невнимателен на уроках, не делает домашнюю работу и даже забывает учебники в школе. Как бы ты поступил на месте его отца?

ЮНОША: Разумеется, я бы сделал все возможное, чтобы пробудить в нем интерес к учебе. Я бы нанял репетиторов и заставил ходить в учебный центр, даже если бы пришлось тащить его за ухо. Я бы сказал, что это отцовская обязанность. Именно так воспитывали меня самого. Мне не давали ужинать, пока я не сделаю домашнюю работу.

ФИЛОСОФ: Тогда позволь задать другой вопрос. Ты научился получать удовольствие от учебы в результате такого сурового обращения?

ЮНОША: К сожалению, нет. Я просто старался получать хорошие оценки и готовился к экзаменам, как все.

ФИЛОСОФ: Понятно. Хорошо, я рассмотрю этот вопрос с основной позиции философии Адлера. Когда человек сталкивается с задачей обучения, мы рассматриваем это с перспективы: «Чья это задача?»

ЮНОША: Чья задача?

ФИЛОСОФ: Учиться или не учиться. Ходить на улицу и играть с друзьями или не делать этого. По сути дела, это задача ребенка, а не его родителей.

ЮНОША: Ты имеешь в виду, что ребенок должен принять решение?

ФИЛОСОФ: Да, в упрощенном виде это так. Если родители будут учиться вместо ребенка, от этого не выйдет проку, верно?

ЮНОША: Да.

ФИЛОСОФ: Учеба – это задача для ребенка. Если кто-то из родителей велит ребенку хорошо учиться, это по существу становится вмешательством в задачу другого человека. В таком случае бывает трудно избежать конфронтации. Нам нужно задаваться вопросом: «Чья это задача?» – и постоянно отделять наши задачи от задач других людей.

ЮНОША: Как это сделать?

ФИЛОСОФ: Не вмешиваться в задачи других людей, вот и все.

ЮНОША: И все?

ФИЛОСОФ: В сущности, все проблемы межличностных отношений связаны с нашим вмешательством в задачи других людей или с их вмешательством в наши задачи. Разделения задач достаточно, чтобы разительным образом изменить отношения с другими.

ЮНОША: Хм, что-то не пойму. Во-первых, откуда тебе знать, чья это задача? С моей, реалистической точки зрения, родители обязаны воспитать у ребенка привычку учиться. Практически ни один ребенок не учится ради удовольствия, а родители, как-никак, за него отвечают.

ФИЛОСОФ: Есть очень простой способ разделения задач. Подумай: «Кто в конечном счете собирается получить результат на основе того или иного выбора?» Когда ребенок делает выбор не учиться, то результат этого решения – отставание в классе или неспособность попасть в хорошую школу – получают не родители. Ясно, что все последствия достаются ребенку. Иными словами, учеба – это задача для ребенка.

ЮНОША: Нет, ты полностью заблуждаешься! Родители, более искушенные в жизни и стоящие на страже интересов ребенка, несут ответственность за его принуждение к учебе в таких ситуациях. Они делают это ради блага ребенка, а не вторгаются в его интересы. Даже если учеба – это задача ребенка, то принуждение к учебе – задача родителей.

ФИЛОСОФ: Да, теперь часто можно слышать, как родители говорят: «Это ради твоего же блага». Но они явно делают это для достижения собственных целей, к примеру – из желания хорошо выглядеть в обществе, свысока смотреть на окружающих или контролировать других. Иными словами, это делается не ради твоего блага, а ради блага родителей. А поскольку ребенок чувствует обман, он начинает бунтовать.

ЮНОША: Значит, даже если ребенок отлынивает от учебы, то, поскольку это его задача, я должен оставить его в покое?

ФИЛОСОФ: Необходимо проявлять внимание. Философия Адлера не рекомендует безразличного отношения. Невмешательство – это позиция незнания и даже незаинтересованности знать, что делает ребенок. Наше знание о том, что он делает, служит для него защитой. Если проблема в учебе, то нужно объяснить ребенку, что это его задача, и дать ему понять, что вы будете помогать ему каждый раз, когда у него появится желание учиться. Но не нужно вмешиваться в выполнение его задачи, если он не обращается за содействием.

ЮНОША: Это выходит за рамки отношений между родителями и детьми?

ФИЛОСОФ: Да, разумеется. Например, когда мы даем психологические консультации по системе Адлера, то не рассматриваем изменение жизненного стиля клиента как задачу консультанта.

ЮНОША: Что ты хочешь этим сказать?

ФИЛОСОФ: Какое решение принимает клиент в результате консультации? Изменить свой жизненный стиль или нет. Это его задача, и консультант не должен вмешиваться.

ЮНОША: Нет, я не могу согласиться с такой безответственной позицией!

ФИЛОСОФ: Естественно, консультант оказывает всяческое содействие, но, помимо этого, он ни во что не вмешивается. Есть пословица: «Ты можешь привести коня к реке, но не можешь заставить его напиться воды». Прошу тебя думать о консультациях и другом содействии по системе Адлера именно в таком ключе. Навязанные перемены при игнорировании намерений человека будут лишь возмущать его.

ЮНОША: Консультант не меняет жизнь своего клиента?

ФИЛОСОФ: Нет. Только ты сам можешь изменить себя.