Цыгане и магия - истина где-то рядом

С цыганскими гаданиями и феноменами связано много суеверий, в которые сами цыгане не верят. Но все же оккультное, то есть нематериалистическое, присутствует как в каждом человеке, так и в каждом человеческом слове, жесте или мысли. Современный мир уже усвоил это. Все зависит от определений — что есть оккультизм, магия и суеверия.

Если само влияние одного человека на другого— и есть магия, то, безусловно, и цыгане, и гипнотизеры ей владеют. Теория гипноза предполагает неоднозначность человеческой сущности. Как мы ни боролись с Церковью, которая утверждает триединство — духа, тела и мысли, наука после жарких споров пришла к тем же выводам.

Существует три ипостаси человеческой личности — та, которая поддерживает нас как биологическое существо, вторая — это наш интеллект и третья — это сфера эмоций и духа.

К этой теории присоединился Д. Кандыба, который обнаружил, что не только христиане считали так. Об этом говорили ещё древнерусские жрецы, видевшие в человеке одновременно внешнего субъекта, внутреннего и наблюдателя. Внешний ведет себя разумно — что-то делает, общается с другими, мыслит. Внутренний — это плеть с бессознательными регулирующими функциями, животное начало. Наблюдатель — это бессмертный человек, контролирующий и управляющий двумя первыми по законам Космоса. Двум первым личностям жрецы отводили место в мозгу человека, третий жил в сердце.

Ученый исследовал представления древнерусских жрецов и нашел подтверждения их взгляда на триединство человека. Каждая из трех личностей функционирует в автономном режиме, накапливает свой опыт, знания, в соответствии с которыми влияет на организм в целом, корректирует поведение человека. Однако полного равенства между внутренними личностями нет, уровень развития каждой не одинаков. Люди, у которых доминирует первая личность (левое полушарие головного мозга), отличаются уравновешенностью, мыслят и поступают обдуманно, трезво. Вторая личность (правое полушарие) пребывает, в основном, в стихии эмоций и чувств. Третья личность чаще всего пассивна и проявляет себя импульсами совести, пробуждает стремиться к идеалу.

Цыганам хорошо известна эта тройственность человека, поэтому задача состоит в усыплении первой личности. Третья личность, представляющая собой совесть, усыпляется облачением желания «гипнотизера» в морально приемлемую форму. Убрав сознание и совесть, мошенник имеет дело со второй личностью — животной (подсознание человека). Эту личность легко соблазнить «выгодным» дельцем и в конечном счете обвести вокруг пальца, поскольку она неспособна мыслить.

По мнению Д. Кандыбы, определенной защитой человека от внушений гипнотизера-мошенника может быть высокая нравственность личности. Высокое образование и ум никаких гарантий безопасности не дают — достаточно перевести человека во вторую личность, и он станет корыстным, жадным, бессовестным и распутным. Не случайно поэтому древнерусские жрецы всячески развивали первую личность в человеке — его нравственную основу.

Для цыган нравственное содержание человека является решающим. «…Для них люди безнравственные — это просто находка, — пишет Кандыба, — здесь и транс не нужен, сценарий срабатывает быстро и на 100 %». Схема околпачивания человека выглядит так: «…они при организации контакта стараются разделить третью личность (обычное сознание) от первой личности (подсознание) и второй личности (бессознательного). Первую личность они убирают предложением чего-то очень нужного или очень выгодного, а третью личность они отделяют от второй с помощью интонации. Например, цыганка произносит одной интонацией слова «Вот вы сейчас сомневаетесь…» и другой интонацией «а ведь интуиция вам под-сказывает другое, вы ведь внутренне чувствуете, что согласны со мной» и т. д. Таким образом, в течение разговора цыганка с помощью этого простого «трюка» (обычным людям неизвестного) несколько раз разной интонацией разделяет и расщепляет сознание клиента, устанавливая два разных разговора-диалога, один разговор с обычным сознанием (третьей личностью) и совершенно другой с бессознательным (второй, наиболее слабовольной и уязвимой личностью). После 2–3 расщеплений сознания цыганка переходит только на вторую интонацию (интонацию бессознательного) и аналитическое сознание уходит, то есть возникает транс с управляющим раппортом. Кроме интонации, опытные гипнотизеры используют задушевность и громкость голоса, доверительные прикосновения; определенные жеста: рук; повороты головы и т. д., смысл которых усилить, закрепить и четче обозначить всеми возможными средствами расщепление сознания клиента, чтобы он затем бессознательно пропустил переход на общение только с бессознательным и даже не заметил бы свое возникшее измененное (трансовое) состояние».

А фразы на цыганском наречии? О них незаслуженно забыли. Сам цыганский язык в том плане, то есть как язык для заклинаний, усиленно изучается оккультистами. Цыганский язык и язык Каббалы имеет одни и те же корни. Незаслуженно язык цыган считается примитивным. Вообще, можно говорить о той части языка, которая является общей для всех цыган. Интересно, что часть слов претерпела минимум изменений. И это — именно та часть, которая не касается утилитарных потребностей. Возможности этого языка таковы, что он прекрасно сохранился без письменности. Как волновые воздействия, слова имеют значение и могут использоваться. Это и является предметом особого внимания теософов и оккультистов. Вероятно, сложность объяснения ученого процесса «обработки» клиента цыганкой вызовет ироничную улыбку читателя: трудно поверить, что малообразованная женщина оперирует такими понятиями, как «расщепление сознания», «аналитическое сознание» и т. п. Безусловно, цыганка не оперирует такими понятиями, эта терминология известна доморощенным гипнотизерам-мошенникам, обучившимся ремеслу по книгам. Цыганка ведет диалог с личностями внутри человека: сознательной и критичной, жадной животной и совестью.

Что представляет собой вторая, уязвимая, личность и как она преображает человека, ярко рассказано в романе гения русской литературы Ф. Достоевского «Игрок». В Рулетенбург приезжает семидесятипятилетняя помещица Антонида Васильевна Тарасевичева. Грозную и богатую тетушку и бабушку встречают родственнички, ожидающие наследства. Властная и самоуверенная, деловитая и набожная помещица захотела на склоне жизни посмотреть на Европу, так притягивающую к себе некоторых из русских, и лишний раз убедиться в никчемности жизни, которую они ведут здесь, вдали от родины и настоящих дел.

Знакомство с Западом Тарасевичева начинает с рулетки. «Рулетка — это игра по преимуществу русская», — замечает один из персонажей романа. На рулетке отчетливо видно различие между русской безмерностью и европейской сдержанностью и аккуратностью. Помещица, появившись на рулетке, ввела в смятение весь город, в том числе профессиональных авантюристов. Ее неудержимость поразила всех не только размахом, но и очевидным пренебрежением собственной выгодой. Шаг за шагом проследим метаморфозу, произошедшую с почтенной дамой.

В свое первое появление в игорном зале Антонида Васильевна внимательно изучает неведомый ей мир страсти. В ней отчетливо доминирует первая, аналитическая, личность. Заметив молодого человека, игравшего в очень большую игру и выигравшего кучу денег, помещица заволновалась не на шутку. Она просит своего провожатого, чтобы тот посоветовал молодому человеку поскорее уходить отсюда, потому что все проиграет. «Экая досада! — говорит помещица. — Пропал человек, значит сам хочет… смотреть на него не могу, всю ворочает. Экой олух!»

Затем Антонида Васильевна переключила свое внимание на другого игрока — женщину, игравшую хладнокровно, расчетливо, контролируя себя одинаково строго, когда фортуна ей улыбалась и когда удача от нее отворачивалась. Комментарий помещицы был трезвым: «Ну, эта не проиграет! Эта вот не проиграет! Из каких? Не знаешь? Кто такая?»

Затем Тарасевичева села к игорному столу сама. После нескольких неудач, выявивших упрямый нрав помещицы, игра пошла. Золото полилось рекой. «Она даже не толкалась и не дрожала снаружи. Она, если так можно выразиться, дрожала изнутри, — подмечал Достоевский. — Вся на чем-то сосредоточилась, так и прицепилась:

— Алексей Иванович! Он сказал, зараз можно только четыре тысячи флоринов поставить? На бери, ставь все эти четыре на красную, — решила бабушка». «Дрожала изнутри» — очень точные слова, исчерпывающе характеризующие состояние помещицы. Первая, сознательная личность, ушла в тень. Поведение Антониды Васильевны целиком определяла теперь вторая личность.

Итак, первый визит на рулетку завершился для женщины рекордным выигрышем. Опытным игрокам, наблюдавшим ее, было ясно, к каким плачевным последствиям приведет помещицу эта «крупная» удача. Теперь и она нуждалась в том совете, который хотела передать молодому человеку. Впрочем, советы поостеречься были, но пролетали мимо ушей второй личности.

На следующий день Антонида Васильевна была в трансе уже по дороге к игорному дому. «Бабушка была в нетерпеливом и раздражительном состоянии духа; видно было, что рулетка у ней крепко засела в голове. Ко всему остальному она была невнимательна и вообще крайне рассеянна. Ни про что, например, по дороге не расспрашивала, как давеча».

В годы, когда писался роман, даже классический гипноз по-настоящему еще не исследовался, а о гипнотической природе того состояния, в котором пребывала в Рулетенбурге помещица Тарасевичева, даже не подозревали. Тем не менее, описание признаков транса у Достоевского исключительно верное. Для темы нашей книги немалый интерес представляет и следующее наблюдение великого художника-реалиста, знавшего рулетку не только внешне: «В воксале бабушку уже ждали. Тотчас отгородили ей то же самое место, возле крупьера. Мне кажется, эти крупьеры, всегда такие чинные и представляющие из себя обыкновенных чиновников, которым почти решительно все равно, выигрывает ли банк, или проиграет — вовсе не равнодушны к проигрышу банка и уж, конечно, снабжены кой-какими инструкциями для привлечения игроков и для вящего; наблюдения казенного интереса — за что непременно и сами получают призы и премии. По крайней мере на бабушку смотрели уж как на жертвочку. Затем, что у нас предполагали, то и случилось».

С уровня знаний нынешнего дня можно с уверенностью утверждать, что инструкции деликатного свойства получали и выполняли не только крупье, но и субъекты обоих полов, прямо-таки жаждавшие пояснять и давать советы «жертвочкам».

Антонида Васильевна быстро спустила вчерашний выигрыш, а потом и все, имевшиеся при ней наличные деньги. «Жива не хочу быть — отыграюсь», — упрямо твердила несчастная женщина. Очередь дошла и до ценных бумаг, проданных банкиру практически за гроши, — он тоже грел руки, прекрасно зная, что «жертвочка» готова на все, лишь бы отыграться.

В отеле к Антониде Васильевне на непродолжительное время вернулось здравомыслие — дала знать о себе третья личность: совесть. «Я сегодня пятнадцать тысяч целковых просадила на растреклятой вашей рулетке, — говорила она. — В подмосковной я, пять лет назад, дала обещание церковь из деревянной в каменную перестроить, да вместо того здесь просвисталась. Теперь, матушка, церковь поеду строить». Верное суждение, однако осуществить его так и не удалось. Через каких-то полчаса здравый смысл снова погас и помещица решительно заявила: «Жива не хочу быть, отыграюсь! Ну, марш, без расспросов! Там до полночи ведь игра идет?»

Не будем пересказывать подробности окончательного разорения помещицы. Никому не дано было остановить ее, а сама она остановилась только тогда, когда проигрывать было просто нечего.

Приключения помещицы в Рулетенбурге — не выдумка писателя. Гипнотизеры-мошенники давным-давно практикуют заманивание простодушных в азартные игры таким способом: сначала дают выиграть, войти в азарт, а потом обирают до нитки при свидетелях, средь бела дня. Предъявить претензии практически не к кому.

Фантазия, а этого таланта цыганам не занимать, значительно расширяет сферу использования данного приема. Наживкой может служить выгодная продажа или покупка какой-то вещи, цель которой — возбудить у клиента чрезмерно повышенный интерес к легкому за-работку. Когда клиент входит во вкус, его обманывают по-крупному.

Сильной стороной цыган является их умение не упускать момент и применять именно тот прием, который в конкретной ситуации может принести удачу. Они не запрограммированы на определенный сценарий, который приносит удачу, — всякий раз они готовы играть новый спектакль, новую роль. Представим себе девушку, сидящую на лавочке с книгой в руках. По выражению лица видно, что мысли девушки витают где-то очень далеко и что окружающее для нее просто не существует. Мгновенно оценив состояние девушки, цыганка подходит к ней и говорит: «Дай мне свою сумочку». Девушка, не отдавая себе отчета в происходящем, протягивает женщине сумочку, продолжая созерцать толь-ко ей известную картину. Позже она скорее всего даже не вспомнит о том, что к ней кто-то подходил и обращался с просьбой — цыганку слышало подсознание девушки.

В подобное трудно поверить, тем не менее, это факт. Любопытный эксперимент проводил А. Свядощ. Он использовал другой прием наведения транса, но не это важно — нас интересует эффект. Читаем: «Так, на улице, вблизи входа в институт, мною (тогда еще молодым человеком) 4 раза был произведен следующий эксперимент: я неожиданно останавливал проходящего незнакомого мужчину и обращался к нему со словами: «У меня к вам большая просьба (говорилось напряженным тоном) — возьмите записку, войдите в институт, пройдите мимо проходной совершенно спокойно, подымитесь по лестнице на пятый этаж. Там увидите на двери надпись «Лаборатория акустики». Войдите, спросите Марию Михайловну и передайте ей эту записку. После этого сразу вернитесь. Идите!»

Трое мужчин, ни о чем не спрашивая, выполнили задание, и лишь один отказался, с недоумением сказав, что он не может этого сделать, так как торопится. По словам получавшей записки и присутствовавших при этом, лица, передававшие их, производили впечатление автоматически действовавших».

Как видим, в простейшей ситуации экспериментатор получил замечательный результат: люди выполняли не просьбу, демонстрирующую готовность оказать услугу ближнему, а внушение «Идите!» автоматически. В состояние легкого гипнотического транса впали трое из четырех. Неожиданность предложения экспериментатора не оглушила сознания четвертого и он, критически оценив ситуацию, нашел предлог вежливо уклониться от исполнения странной просьбы незнакомца.

Простота некоторых цыганских приемов, причем, достаточно эффективных, изумительна. Скажем, вашу бдительность усыпляют вопросами, на которые вы заведомо ответите положительно. Затем цыганка предлагает вам нечто, очень интересующее, т. е. то, ради чего она затеяла разговор, и вы по инерции соглашаетесь. Цыганка ни за что не заговорит сразу о том, что именно ее интересует. Сначала она сделает обращение приятным для вас (для вашего самолюбия, гордости, тщеславия) и только тогда обнаружит свой интерес к вам. Конечно, транс, достигаемый на этом этапе, поверхностный. Цыганка углубляет его, фиксируя внимание человека на том, что он видит, чувствует, слышит, а потом вводит информацию по внутренним ощущениям, которых еще нет, но появление которых углубит транс. Но и тогда гипноз может оказаться недостаточно глубоким, поэтому цыгане, как правило, придают своей просьбе облик, исключающий даже намек на аморальность или беспринципность. По словам цыганки, ваша отзывчивость спасет жизнь несчастных голодных или больных детишек.

Не брезгуют цыгане и откровенно авантюрными трюками. Древнейший из них — организация замешательства в местах большого скопления народа. Например, неожиданно вспыхивает невероятно шумная ссора, в сути которой окружающие пытаются разобраться, драка с элементами эксцентрии. Пока скучающая публика насыщает свое застоявшее любопытство подробностями конфликта, цыгане «приватизируют» имущество «зевак».

В милицию обратилась гражданка В. с заявлением о таинственном ограблении ее квартиры. Пропали значительная сумма в долларах США, ювелирные украшения, видеомагнитофон, другие, мелкие, но ценные вещи. Весь день женщина была дома одна, никто не приходил к ней в гости. Впрочем, одна особа все-таки посетила женщину. «Маленькая, жалкая, с виду цыганка. С ребенком лет семи, девочкой». Цыганка попросила оказать ей помощь, но просьбу не конкретизировала. Гражданка В.» посмотрев на ребенка, решила отдать цыганке добротную детскую одежду своей внучки. Она оставила цыганку в прихожей на полминутки и вынесла ей детскую шубку, несколько импортных курточек. В доме не оказалось сладостей угостить девочку. «Она смотрела на меня своими черными глазками с такой мольбой и ожиданием!» — и женщина расщедрилась: дала девочке доллар. Она не сказала девочке, чтобы та купила себе что-нибудь вкусненькое, поскольку понимала, что за дверью мать заберет у девочки деньги. «Но это уже их дело!» Женщина абсолютно уверена, что за время пребывания цыганки в ее квартире ничего не пропало, хотя бы потому, что «золото лежало как раз в той комнате, куда она заходила за детскими вещами». Женщина точно помнит, что дверь за цыганкой закрыла на замок, а ключ оставила в скважине, так что никто снаружи дверь открыть не смог бы. Некоторое время она занималась хозяйственными делами, а потом захотела спать и легла. Когда она проснулась, сначала обнаружила исчезновение видеомагнитофона. Замок входной двери оказался открытым. Следователь поинтересовался состоянием форточек и балконной двери. Все было закрыто, потому что хозяйку донимают комары. «Да и при чем здесь форточки — квартира на пятом этаже девятиэтажки?» Следователь ничего не ответил. Он не доверял женщине и знал, что ничем не поможет.

Заниматься реконструкцией событий, которые произойти за время сна женщины, особенно, когда имеешь дело с цыганами, дело заведомо бесперспективной. Слишком мало информации, а те сведения, которые выложила следователю гражданка В., могут быть не только не полными, но и не точными. Тем не менее, эта история вспомнилась, когда автор знакомился с материалами одного эксперимента. Возможно, этот опыт прольет свет на случившееся.

Рассказывает участник эксперимента:

«Объект приглашался на опыты под предлогами, которые не могли навести его внимание ни на какие догадки, зачем он приглашен. Во время опыта внимание девушки занималось максимально всем, чем только возможно было его занять. Ей не давалось возможности сосредоточиться на чем-либо самостоятельно. Первые опыты были проведены в одном здании. Нас разделяло несколько комнат. Потом перешли к опытам, когда мы находились в разных концах города. Успешность была одинакова. Связь была так хорошо налажена, что не терялось ни одной минуты наблюдений. Все фиксировалось самым точным образом. Один только дефект в этой работе одинаково волновал всех участников опыта. Это то, что девушка все же была предупреждена об опытах. Но все делалось так ловко и аккуратно, что об опытах она не знала. Это доказывалось тем, что она до самого последнего момента, до самого последнего опыта спрашивала нас, когда же, наконец, начнутся опыты с нею.

Поясняю, подопытная задавала эти вопросы, не догадываясь и не подозревая, что происходит с ней.

Заслуживает внимания и интересна сама техника, то, как проводилось воздействие.

Рассказывает психиатр:

— Я садился в удобное кресло в абсолютной тишине. Закрывал глаза. Мысленно я шептал своему объекту слова внушения: «Спи! Спи! Спи!» Это я назову первым фактором мысленного внушения.

Второй фактор. Я до галлюцинаторности или до самой яркой сновидности представлял себе образ объекта. Я рисовал ее в своем воображении глубоко спящею, с закрытыми глазами.

И, наконец, третий фактор. Я считаю его самым важным. Я назову его фактором хотения. Я сильно желал, чтобы девушка уснула. Наконец, это желание переходило в уверенность, что она уже спит, и в какой-то своеобразный экстаз торжества удачи.

Я отмечал этот момент и прекращал опыт. Время только фиксировалось. Я ждал сигнала начать пробуждение и проводил его по тому же методу. Снова сигнализировал о пробуждении объекта. Пробуждалась она также в момент моей сигнализации. Все эти три фактора действовали одновременно длительностью в 3–5 минут».

Аналогичные опыты дистанционного воздействия на человека проводил профессор К. Платонов. Он также формировал в своем воображении образ того, на кого направлял свое воздействие.

Но дадим слово самому исследователю: «Важно отметить, что когда я оказывал воздействие на испытуемую в форме мысленного приказа — «Засыпайте!», «Спите!», то последний был всегда безрезультатным. Но при Моме, зрительном представлении образа и фигуры заснувшей М. (или проснувшейся М.), эффект был всегда положительным».

Итак, психиатр формировал в сознании образ заснувшего человека и «транслировал» его этому же человеку, в результате чего испытуемый засыпал. Тем же манером можно поднять с кровати, направить к двери, заставить открыть ее, а затем вернуться в кровать и продолжать спать, остальное, как говорится, дело техники — заходи в квартиру и бери что приглянулось.

Исследователи проводили эксперименты, о которых здесь рассказано, в наши дни, а колдуны и шаманы разных народов мира проделывали подобные «фокусы» еще тысячелетия тому назад. Можно не сомневаться, что и цыгане узнали о возможности управлять человеком на расстоянии не сегодня. Впрочем, в случае с гражданкой В. события могли разворачиваться и по другому сценарию. Не исключена возможность, что она «легла спать» в присутствии цыганки — в конце концов, психиатр с ней не работал для выяснения вопроса об имевшем или не имевшем место гипнотическом воздействии и внушении.

Я вспомнил в данном контексте шаманов и колдунов других народов мира совсем не случайно. Все мы знаем цыган как народ с высокой самобытной культурой, богатейшими традициями, исключительным своеобразием, свободолюбивым, требующим простора, характером. Нам кажется, что мы знаем о цыганах все или почти все, а на самом деле, если разобраться, не знаем почти ничего. До сих пор исследователи не сошлись во мнении даже в таком вопросе, откуда цыгане начали свое кочевье. Сегодня мы более осведомлены в «тайном учении» ниндзя, живших по-военному скрытно, чем в мировоззрении цыган, живущих на виду Именно по этой причине исследователям нередко приходится восполнять пробелы документированных исторических знаний о ремеслах, традициях, быте и т. п. одних народов по аналогии с развитием ремесел, бытом и традициями других народов. В нашем случае такой подход оправдан еще и тем, что цыгане всегда жили среди других народов и могли осваивать чужой опыт, если, конечно, он не уступал их собственному.

А опыт был прелюбопытнейший, в частности, в России. Д. Горбовский пишет: «Соловецкий патерик рассказывает о старце, в огород к которому однажды забрались воры. Наполнив свои мешки овощами, они возложили их на себя с намерением унести, но не смогли с места сойти, и так простояли два дня и две ночи неподвижно, под тяжелым бременем. Потом начали кричать: «Отче святый, пусти нас с места». На голос пришли некоторые из братии, но не смогли свести их с места. На вопрос иноков: «Когда вы сюда пришли?» — они ответили: «Два дня и две ночи стоим здесь». — «Мы всегда ходили сюда, почему не видели вас?» — «Да и мы, если бы видели вас, давно уже со слезами просили бы прощения у вашего старца». Пришел и сам старец и сказал ворам: «Вы всю жизнь пребывая в праздности, без трудов, крадете чужие труды, поэтому стойте здесь в праздности все годы вашей жизни». Со слезами воры просили отпустить их, обещали впредь не делать ничего подобного. Старец сказал: «Если хотите руками своими трудиться и от труда вашего других питать, то отпущу». Они с клятвою дали обещание исполнить его веление. Тогда он сказал: «Благословен Бог, укрепляющий вас; потрудитесь год в этой обители на братию». После этого разрешили их от невидимых уз своею молитвою, и они действительно трудились год в скиту».

Такие приемы, очевидно, безотносительные к святости, издавна известны народу и по сей день хранятся в тайне теми, кто их знает. Записи этнографов и рассказы очевидцев свидетельствуют об этом.

Вот рассказ, записанный в наше время этнографами в сибирской деревне: «Мне папа рассказывал. Говорит, приехал на конях с грузом мужик и остановился на Шилке. Зашел к кому-то ночевать. А хозяин:

— Дак у вас че там?

— Да груз: пшеница…

— А караулит-то кто?

— Че караулить? Никого нет. А кто возьмет, так без меня никуда не уйдет.

Но а были воришки-то. Водились. Пришел один, значит, мешок на плечо заворотил с пшеницей, вроде, «упру». И давай ходить кругом саней. До утра и проходил в зимнюю ночь. И бросить не может, и уйти не может.

Хозяин выходит к возу утром, тот ему: — Извините, — гыт, — меня! В жизни больше этим делом не займусь.

— Но, положь. Иди да запомни».

А вот история относительно недавняя. «Когда народных целителей и прозорливцев подвергали в СССР гонениям, к одному из них — П. Утвенко — приехал корреспондент главной газеты УССР, органа ЦК коммунистической партии Украины. Он заявился под видом пациента, и должен был написать на целителя пасквиль. О цели своего приезда он, конечно, не обмолвился, но прозорливцу этого и не надо было. Молодой человек не успел и рта раскрыть, чтобы сказать какую-то заранее приготовленную ложь, как тот молча вывел его из дома во двор и поставил возле забора:

— Стоять будешь до вечера.

До самого вечера он так и стоял, как вкопанный, на том же месте и не мог ни сдвинуться, ни сойти с него. Только когда в конце дня, окончив прием, старик подошел к нему и, пристыдив, разрешил идти, он смог тронуться с места».

Несомненно, эти истории потрясали богобоязненных людей до глубины души. Совсем иначе воспринимали их цыгане, никогда до конца не принимавшие религию народа, по земле которого кочевали. Они точно знали, что одеревенение вора на месте совершения кражи никак не связано ни с Богом, ни с нечистой силой. Воров парализовал гипноз, вызванный сильным страхом. Ведали цыгане также и то, что жадность человека (животное начало) способна в определенных условиях преодолевать сопротивление совести, религиозные установки и толкать человека на совершение неправедных дел.

История с корреспондентом партийной газеты только на первый взгляд выпадает из этого ряда. Корреспондент отчетливо понимал: то, что он собирался сделать, грязно, несправедливо и постыдно. Пока все вокруг делали вид, что ничего предосудительного не происходит, наоборот, его могли похвалить за блестяще написанный пасквиль, с совестью еще можно было удерживать хлипкое перемирие. Корреспондента потрясло, как взрыв, разоблачение его игры в кошки-мышки с совестью, в этот-то момент и прозвучало внушение уважаемого народом старика-лекаря: «Стоять будешь до вечера». Глубокий транс и внушение — ничего больше. Цыгане очень любят подобные ситуации. Попади этот корреспондент в руки мошенника, он не отделался бы стоянием у забора, а раскошелился бы до последнего рубля, а потом искал бы деньги на обратную дорогу в Киев.

И вот в этих рассказах можно найти ответы на вопросы о магии, оккультизме и Боге — какое место они занимают в цыганских и гипнотизерских душах. А также, человек разумный сделает предположение о том, что может помочь ему от посторонних воздействий.